Раздел пятый
Франшиза «Крепкий орешек»
– Знаешь, что ты получаешь за свое геройство? Ничего. В тебя стреляют. Тебя слегка похлопывают по спине, бла-бла-бла, молодец. Ты разводишься. Твоя жена не может вспомнить твою фамилию. Твои дети не хотят с тобой разговаривать. Ты ужинаешь в одиночестве. Поверь мне, пацан, никто не хочет быть этим парнем.
– Тогда зачем ты это делаешь?
– Потому что сейчас больше некому, вот почему. Поверь мне, если бы нашелся кто-то другой, я бы позволил ему занять это место, но такого человека нет. Так что делаем это мы.
Кевин Смит часто рассказывал о Брюсе Уиллисе нелицеприятную историю. И даже не одну. Он делился ими со сцены на общенациональных комик-конах и включил самые сочные из них в свою книгу 2021 года «Тайный запас Кевина Смита: настоящая история в картинках».
Смит называл Уиллиса «одним из своих кинокумиров», восхищаясь невероятной способностью актера играть простых парней, становившихся героями. Смиту также нравилось, что Уиллис, как и он сам, был родом из Нью-Джерси. «Этот чувак, – говорил Смит, – родом из Пеннс-Гроув, Нью-Джерси. А теперь он – Джон Макклейн. Выходит, с тобой может произойти нечто крутое, даже если ты из Нью-Джерси» [1].
Однако на съемочной площадке комедии 2010 года «Двойной КОПец» они не сошлись характерами, и режиссер справлялся с этим травмирующим опытом единственным известным ему способом. Он травил байки.
Из всех историй, которые мне доводилось слышать от Смита за годы, эта ранит больше всего, поскольку совершенно очевидно, как сильно Смит боготворил Уиллиса. Но, как гласит старая пословица, встреча с кумиром может иметь непредсказуемые и печальные последствия. В тот самый день Смит стоял рядом со своей главной звездой на поперечной улочке в Бруклине. Движение остановилось из-за красного сигнала светофора, и двое мужчин в стоявшем рядом грузовике случайно взглянули в их сторону, заметив Смита и Уиллиса – но в основном, конечно, Уиллиса.
«[Они] видят Брюса и просто сходят с ума от восторга, – вспоминает Смит. – Они кричали: „У-у-у! Крепкий орешек!“ Они окликнули его по названию фильма. Что мне и нравится! Так ты сразу понимаешь, что перед тобой настоящий киноман».
Парни продолжают кричать из грузовика, выкрикивая Уиллису слова обожания. Смит их понимает… в какой-то степени. Режиссер и сам часто сталкивается с поклонниками его вселенной View Askew – преданными фанатами его юношеских комедий, которые, восторгаясь «Клерками», «Тусовщикам из супермаркета» или «В погоне за Эми», называют его Молчаливым Бобом. Он заработал репутацию человека, который всегда идет на контакт со своей весьма активной фан-базой. Поэтому в тот момент он сиял от счастья за невероятно знаменитую звезду фильма «Двойной КОПец».
Он повернулся к Уиллису, пытаясь завязать разговор, и спросил: «Должно быть, это потрясающее чувство. Разве не здорово?»
И, по словам Смита, Уиллис ответил: «Больше всего я ненавижу тех, кто орет „Крепкий орешек“».
Смит намекает на то, что Уиллис стал испытывать неприязнь к фанатам, которые ассоциировали его исключительно с его шедевром в жанре боевика – «Крепким орешком». И это можно понять.
Такой подход игнорирует десятилетия работы Уиллиса в полнометражных фильмах самых разных жанров, в которых он сотрудничал с ведущими режиссерами индустрии. Уиллис – это нечто гораздо большее, чем просто «Крепкий орешек».
Но нельзя отрицать реальность: «Крепкий орешек» был, есть и навсегда останется определяющим фильмом в фильмографии Уиллиса. Именно эта картина представила его мировой аудитории. Она породила целую индустрию фильмов-подражателей, чья простая концепция укладывалась в одно предложение: «Это „Крепкий орешек“, но на чем-то!» Этим «чем-то» мог быть автобус («Скорость»), военный корабль («В осаде»), пассажирский авиалайнер («Пассажир 57»), Белый дом («Штурм Белого дома») и финал Кубка Стэнли («Внезапная смерть»).
«Крепкий орешек» стал самой продолжительной франшизой в карьере Уиллиса, с сиквелами в 1990-х, 2000-х и 2010-х годах. За это время Уиллис сросся с образом детектива нью-йоркской полиции Джона Макклейна, а благородные черты этого героя рабочего класса навсегда переплелись с творческим развитием актера на протяжении всей его карьеры.
И он знает об этом.
«Как выяснилось, если вы сейчас подумаете о Джоне Макклейне, вы не можете представить себе никого, кроме меня, в этой роли, верно? – как-то сказал Уиллис, комментируя имена актеров, которые, по слухам, рассматривались на эту роль. – Что касается первого фильма, важно понимать: я снимался в телесериалах, прожил в Лос-Анджелесе всего пару лет и еще только учился актерскому мастерству. Так что большая часть того, что сформировало персонажа Джона Макклейна с точки зрения характера – это Брюс Уиллис из Южного Джерси: его дерзость, неуважение к власть имущим, черный юмор, образ героя поневоле» [2].
Как будет показано в следующем разделе, Уиллис – это «Крепкий орешек». А «Крепкий орешек» – это Уиллис.
Просто не стоит кричать о своей любви к этому боевику, если вам доведется встретить его на улице. И пожалуйста, обращайтесь к нему по имени, а не по названию фильма.
Глава девятнадцатая
«Крепкий орешек»
Режиссер: Джон Мактирнан.
В ролях: Брюс Уиллис, Алан Рикман, Бонни Беделиа, Реджинальд ВелДжонсон, Пол Глисон, Александр Годунов.
Премьера: 20 июля 1988 г.
Добро пожаловать на вечеринку, дружище.
Джон Макклейн (Уиллис) в «Крепком орешке»
– 1 —
Давайте сразу расставим точки над i: «Крепкий орешек» – это рождественский фильм. События разворачиваются в сочельник, когда рождественская вечеринка на тридцатом этаже башни «Накатоми-плаза» идет наперекосяк. На праздник проникли воры, одержимые целью вскрыть бронированный сейф и скрыться с 640 миллионами долларов в ценных бумагах. Они предусмотрели практически любую возможную помеху, за исключением одной: офицера нью-йоркской полиции Джона Макклейна (Уиллис), прибывшего на вечеринку в надежде помириться со своей бывшей женой Холли (Бонни Беделиа).
Безусловно, полицейские, бандиты, перестрелки и сейфы – не самые типичные атрибуты традиционного рождественского фильма. Обычно в меню значатся песни, яичный ликер, подарки и воссоединение семей в домашнем кругу. Однако на протяжении всей картины действие сопровождается умело расставленными отсылками к Рождеству. История начинается с того, что отец семейства пересекает всю страну, чтобы встретить праздники дома, а завершается под вокал Вона Монро, исполняющего Let It Snow! Let It Snow! Let It Snow! на фоне финальных титров.
Взять, к примеру, водителя лимузина Аргайла (Деворо Уайт), который просит включить рождественскую музыку на магнитофоне в машине, и из динамиков гремит Christmas in Hollis в исполнении Run-DMC.
Позже на теле одного из убитых преступников оказывается рождественский колпак, а на его серой толстовке красуется зловещее предупреждение, стилизованное под рождественскую открытку: «Теперь у меня есть автомат. Хо-хо-хо». Когда взломщик сейфов Тео (Кларенс Гильярд-мл.) сталкивается с последним препятствием – электромагнитной защитой, установленной вокруг хранилища, утонченный криминальный гений Ганс Грубер (Алан Рикман) вкладывает в свой голос редкую теплоту, произнося: «На дворе Рождество, Тео! Время чудес». Наконец, композитор фильма Майкл Кэмен использует Девятую симфонию Бетховена, неотъемлемую часть рождественского сезона, в качестве основы для саундтрека картины. Попробуйте послушать «Оду к радости» и не вспомнить босого Макклейна, карабкающегося по вентиляционным шахтам лос-анджелесского небоскреба и бормочущего: «Приезжай к нам на побережье. Встретимся. Похохочем».
Споры о статусе «Крепкого орешка» как рождественской классики могут показаться не столь важными. У нас и так более чем достаточно фильмов на рождественскую тематику. Кому нужен еще один? Однако как только вы поймете, почему создатели этого новаторского экшен-триллера смотрят на «Крепкий орешек» через рождественскую призму, вы полностью осознаете, что именно помогает этому фильму выделяться на фоне (и превосходить) своих мощных конкурентов.
«„Крепкий орешек“ – однозначно рождественский фильм, – заявил сценарист Джеб Стюарт. – Сейчас я нахожусь в Лос-Анджелесе и помню, как писал его много лет назад под Рождество. Я с Восточного побережья, и тогда я остро ощущал: „Что я вообще делаю в Лос-Анджелесе на Рождество?“ И в этот сценарий вплетено очень много из этих переживаний» [1].
Режиссер фильма Джон Мактирнан придерживается более дипломатичного подхода. «Не уверен, что это предмет для споров, – говорит он. – Кроме того, не нам решать. Это дело аудитории. Если зрители решат, что это рождественский фильм, значит, так оно и есть. Похоже, так и получилось» [2].
– 2 —
Впрочем, изначально «Крепкий орешек» задумывался иначе. Стюарт первоначально представил свой замысел продюсеру Джоэлу Силверу как традиционный фильм о террористах, основанный на романе Родерика Торпа «Ничто не вечно» 1979 года. «Речь шла об ужасных террористах-леваках, которые проникают в Вальхаллу капитализма, Лос-Анджелес, принося с собой оружие, свои злодейские методы и открывая стрельбу по людям, просто празднующим Рождество.
«Ужасные люди. Отвратительные люди, – продолжил Мактирнан. – А [сценарий Стюартов], по сути, был про то, как суровая власть вмешивается, чтобы восстановить порядок. Это был эдакий Грязный Гарри» [3].
Однако у Мактирнана не было ни малейшего желания снимать фильм в таком духе. Любой ремесленник мог сделать шаблонную поделку, подражая «Грязному Гарри». Но Мактирнан только что выпустил успешный фильм «Хищник» (1987) с Арнольдом Шварценеггером, что давало ему определенное влияние на студию и продюсеров. Поэтому он противопоставил предсказуемой задумке Стюарта и Силвера собственную, совершенно неортодоксальную трактовку – такую, что черпала вдохновение в рождественской фантазии Фрэнка Капры 1947 года «Эта замечательная жизнь».
Мактирнан утверждает, что он сознательно сосредоточился на эпизоде из того фильма, где показан альтернативный вариант судьбы маленького городка Бедфорд-Фоллз – тот, который мог бы осуществиться, если бы коррумпированный банкир мистер Поттер (Лайонел Берримор) добился своего без вмешательства Джорджа Бейли, персонажа Джимми Стюарта.
«Это самая наглядная демонстрация и одновременно критика ничем не сдерживаемого, дикого капитализма, которая когда-либо была показана в американском кино, – заявил Мактирнан. – И я задался вопросом: как она оказалась в рождественском фильме?» [4]
По задумке Мактирнана, террористы из сценария Стюарта были бессовестными капиталистами, у которых не было никакой политической повестки. Они отвлекали внимание властей бессмысленными требованиями об освобождении девяти членов группировки «Азиатская заря» и приносили в жертву ни в чем не повинных заложников, преследуя единственную цель – баснословную денежную сумму. В его представлении они были европейским аналогом жадного мистера Поттера, оскверняющего рождественский праздник в погоне за наживой.
«И все это было… из-за гребаного ограбления?» – спрашивает Макклейн, испытывая одновременно и шок, и отвращение, во время своей финальной схватки с Гансом Грубером.
Таким образом, в аналогии Мактирнана Макклейн становился подобием Джорджа Бейли – тем, кто противостоит угнетателям, несмотря на все трудности, просто потому что это правильно. «Я пришел к Джоэлу и сказал: „Хорошо, если вы хотите, чтобы я снял этот фильм о террористах, я хочу, чтобы герой в первой же сцене, когда водитель лимузина извиняется, что раньше не водил такую машину, ответил: «Ничего страшного. Я раньше никогда в лимузине не ездил»“. Герой из рабочего класса. И Джоэл понял, что я имел в виду» [5].
Это понял и Стивен Е. де Соуза, плодовитый сценарист и шлифовщик сценариев, которого Силвер и Мактирнан привлекли для доработки финального варианта сценария Стюарта. Де Соуза прекрасно разбирался в шаблоне боевиков, поработав над телесериалами «Человек на шесть миллионов долларов» и «Рыцарь дорог», прежде чем перейти к полнометражному кино – «48 часов» и вышедшим друг за другом классическим фильмам со Шварценеггером «Коммандо» и «Бегущий человек».
Но именно филадельфийские корни де Соузы и его знакомство с Атлантик-Сити и его окрестностями помогли ему найти общий язык с уроженцем Нью-Джерси Уиллисом на съемочной площадке «Крепкого орешка». По всей видимости, Уиллис призывал де Соузу добавить больше легкости в мрачную трактовку Стюарта, что и породило такие знаменитые реплики, как: «Мать твою, женщина, да разве похоже, что я пиццу заказываю?», а также: «Теперь я знаю, что чувствует замороженный обед из супермаркета».
Де Соуза также утверждает, что именно он написал самую знаменитую фразу во всей карьере Уиллиса: «Йиппи-кай-эй, ублюдок». Уиллис же как-то заявил, что придумал эту крылатую фразу экспромтом на съемочной площадке, просто чтобы развлечь команду. А Стюарт шутит: «Можете спросить кого угодно из осветителей, работавших на съемках „Крепкого орешка“, и каждый будет утверждать, что это он ее придумал» [6].
Вот что важно: добавьте де Соузу в список сторонников того, что «Крепкий орешек» – рождественский фильм. Именно он добавил «Хо-хо-хо» в послание на серой толстовке Тони. Именно он настаивает на том, что поскольку действие романа «Ничто не вечно» целиком происходит 24 декабря, то и «Крепкий орешек» следует считать рождественским фильмом. И де Соуза полагает, что поставил точку в этом споре, когда составил наглядную таблицу, сравнивая «Крепкий орешек» с праздничной классикой Бинга Кросби «Светлое Рождество». По всем компонентам рождественского фильма – действие происходит во время Рождества, количество рождественских песен, жертва по Христовому подобию – «Крепкий орешек» превзошел «Светлое Рождество» по каждому пункту.
«И вот как „Крепкий орешек“ стал [рождественским фильмом], – подвел итог Мактирнан. – Мы не планировали снимать рождественское кино. Но то ощущение радости, которое он подарил, – именно это и превратило его в рождественский фильм. Это лучшее объяснение, которое я могу вам дать» [7].
– 3 —
Подавляющая часть заслуг в том, что Уиллис получил роль в «Крепком орешке», принадлежит двум людям, о которых вы, вероятно, никогда не слышали. Это близнецы Сайрус Захария Шепард-Оппенхайм и Молли Ариэль Шепард-Оппенхайм, родившиеся у Сибилл Шепард 6 октября 1987 года.
Если бы Шепард не была беременна двойней в 1987 году, съемки сериала «Детективное агентство „Лунный свет“» не пришлось бы приостанавливать на одиннадцать недель. Если бы производство сериала не остановилось на этот срок, Уиллис был бы обязан находиться на площадке, согласно своему телевизионному контракту. А если бы Уиллис снимался в «Лунном свете», он не смог бы сыграть главную роль в том самом фильме-сенсации, который превратил его в суперзвезду мирового масштаба.
«Крепкий орешек» – это идеальный фильм. Уникальное стечение обстоятельств, плотный сценарий и блестящий подбор актеров. Идеально выверенная доля юмора уравновешивает зрелищные экшен-сцены. Великолепная операторская работа Яна де Бонта придает ночному Лос-Анджелесу блеск металлической двери банковского хранилища. А сочетание музыкального сопровождения Майкла Кэмена и мастерски выстроенного монтажа Фрэнка Дж. Уриосте привносит в «Крепкий орешек» неудержимый ритм, который начинается с момента посадки самолета Макклейна в аэропорту Лос-Анджелеса.
«Крепкий орешек» изменил киноиндустрию. Гонорар Уиллиса в размере пяти миллионов долларов за эту роль был неслыханным для телевизионной звезды, совершающей переход в большое кино. Особенно для телевизионного комика, который пытался выдать себя за звезду боевиков.
«На следующий день гонорары всех актеров-мужчин подскочили до пяти миллионов долларов, – рассказывал Уиллис. – Но я даже открытки на Рождество ни от кого не получил» [8].
Приглашение Уиллиса, звезды телесериала, мгновенно расширило круг потенциальных кандидатов на главные роли в боевиках. А его воплощение образа Макклейна сломало шаблон традиционной суперзвезды этого жанра, отказавшись от образа непогрешимых мускулистых героев в духе Сталлоне и Шварценеггера, которые доминировали в то время. Уиллис идеально воплотил тип простого парня – офицера патрульной службы, оказавшегося в отпуске, который вынужден противостоять смертельной угрозе, будучи босым, одиноким, напуганным, но находчивым. Он невероятно популяризировал образ «андердога, который просто отказывается сдаваться и признавать поражение», как охарактеризовал этого персонажа Мактирнан. Во время промотура «Крепкого орешка» в 1988 году Уиллис поправил журналиста, сравнившего Джона Макклейна с Рэмбо и Суперменом или с типичным персонажем Шварценеггера, таким как Терминатор.
«Я сознательно выбрал роль в „Крепком орешке“ именно потому, что хотел сыграть противоположность тем персонажам, которых вы назвали. Я считаю, что Джон Макклейн – полная противоположность супергерою. Он не неуязвим. Он очень уязвимый человек. Он способен испытывать страх, может ошибаться и, повторюсь, он может бояться. Я думаю, именно поэтому зрители так хорошо приняли этот фильм» [9].
Действительно, в «Крепком орешке» можно найти множество сцен, где Уиллис позволяет Макклейну снять «броню» и напомнить зрителю, что он такой же человек со своими слабостями, как и любой из нас.
Яркий пример – после ссоры с Холли о проблемах в их браке Мактирнан оставляет камеру на Уиллисе, показывая, как он бьется головой о стену, тут же сожалея о своем упрямстве. Это происходит после того, как он пролетел тысячи миль, чтобы попытаться извиниться перед женщиной, которую любит.
«Отлично, Джон. Здорово получилось, – говорит сам себе Макклейн, глядя в зеркало. – Очень зрело».
Макклейн не контролирует ситуацию и постоянно пытается угнаться за замыслами Грубера и его команды. Одиночка наслаждается теми редкими моментами, когда получает преимущество над Гансом: «Упс. Патроны кончились. Ты что, думаешь, я полный идиот, Ганс?» Но он также способен позволить Груберу вывести себя из равновесия и поддаться вспыльчивости. После того как Ганс игнорирует мольбы Макклейна прекратить стрелять ракетами по бронированной машине полиции Лос-Анджелеса, Макклейн импульсивно решает сбросить брикет взрывчатки C-4 в шахту лифта, уничтожая часть команды Грубера.
«„Крепкий орешек“ по праву считается фильмом, который вы переживаете на физическом уровне, потому что Джон Макклейн становится прямым заместителем зрителя в кинозале. Фильм заставляет задуматься: „А что бы сделал ты на его месте?“, – писал кинообозреватель Джейсон Бейли для издания Vulture к тридцатилетию картины. – В этом заключалась часть гениальности адаптации сценария Стюартом и де Соузой – в романе „Ничто не вечно“ Джо Лилэнд является нанятым экспертом по безопасности, специализирующимся на международном терроризме, поэтому его действия обусловлены знаниями, подготовкой и полевым опытом (он даже заранее знает биографию Грубера). Джон Макклейн – это уличный полицейский, который действует по наитию, прямо как мы с вами» [10].
Эмоциональной кульминацией «Крепкого орешка», безусловно, является исповедь в ванной комнате, когда тяжелораненый Макклейн разговаривает по рации со своим напарником за пределами здания Элом Пауэллом (Реджинальд ВелДжонсон). Наш босоногий герой чудом избежал верной смерти, промчавшись по коридору, усыпанному осколками стекла.
Пытаясь отвлечься от боли, Макклейн спрашивает Пауэлла, почему тот больше не работает офицером патрульной службы. Пауэлл рассказывает ему историю о том, как однажды случайно застрелил ребенка. Макклейн реагирует с состраданием. Он выражает понимание и поддержку. Затем, вопреки неписаным правилам жанра боевиков, он плачет, прося этого сочувствующего незнакомца найти его жену Холли, когда все закончится, и передать ей его извинения.
«Такая сцена была немыслима для Шварценеггера или Сталлоне в то время. Они просто не взялись бы за такую роль, – комментирует журналист и автор Ник де Семлиен, чья книга «Последние киногерои» анализирует влияние фильмов с Уиллисом, Шварценеггером, Сталлоне и им подобными. – После „Крепкого орешка“ появилась целая волна картин, где герои внезапно стали более уязвимыми. А затем пришел Киану Ривз. Появился Уэсли Снайпс. Эти более приземленные парни, не проводившие все время в качалке, стали новым поколением киногероев» [11].
– 4 —
Помимо неоспоримого влияния «Крепкого орешка» на киноиндустрию, этот блокбастер также навсегда изменил творческую траекторию Уиллиса и определил тип фильмов, в которых он будет сниматься до конца своей карьеры. Он чередовал остросюжетные боевики и комедии, но так и не нашел проекта, который столь же безупречно сочетал бы в себе все то, что Уиллис мог привнести в роль – даже в рамках франшизы «Крепкий орешек».
Первый «Крепкий орешек» – явление уникальное. Он появился в то время, когда Уиллису еще было комфортно быть тем самым дерзким остряком, за которым еженедельно следила телеаудитория в «Лунном свете». Он походил на живого человека, а не на гору мышц. Эта физическая форма помогала продать идею, что Макклейн способен выжить в ситуациях, в которых он оказывался на экране, но в то же время позволяла нам, зрителям, поверить, что и мы могли бы сделать то же самое на его месте.
И, по крайней мере, в первых двух фильмах о «Крепком орешке» Джон Макклейн оставался уязвимым протагонистом, который истекал кровью после ударов, жаловался на изнеможение и действительно заставлял нас сомневаться, удастся ли ему вообще одержать верх, прежде чем злодеи добьются своего. Эта уязвимость исчезает в фильме «Крепкий орешек 3: Возмездие», и Макклейн постепенно становится полной противоположностью тому, что изначально делало этого героя особенным. По-настоящему напряженный момент – когда Макклейн стоит на краю небоскреба с пожарным шлангом, обмотанным вокруг пояса, и бормочет: «Клянусь, я даже думать забуду о том, чтобы подниматься в высотные здания». Наблюдать за неуязвимым Макклейном, который вылетает из грузовика и приземляется на крыло истребителя F-14, чтобы спрыгнуть на безопасное расстояние за секунды до взрыва, не так интересно. Это уже не Макклейн. И создатели таких фильмов не понимают сути «Крепкого орешка».
В финале блокбастера Аргайл шутит: «Если это у них считается Рождеством, то я просто обязан быть здесь на Новый год». Идея с «Крепким орешком» на Таймс-сквер в канун Нового года звучит настолько логично, что я удивлен, как она не пришла в голову одному из создателей многочисленных сиквелов, последовавших за шедевром Мактирнана. Вместо этого действие переносилось в Вашингтон, Нью-Йорк летом и даже в Москву. Но ни один из них так и не смог повторить феноменальный успех первого фильма. И Уиллис это прекрасно понимает.
«Если бы я сегодня снимал боевик и у меня за спиной не было „Крепкого орешка“, то я бы не задумываясь украл эту задумку, – сказал он. – Ограниченное пространство здания, свои парни, чужие парни, заложники – все заперты вместе. Затем в этих тесных коридорах возникает Джон Макклейн, убивает или избивает всех подряд, чтобы спасти жену. Да уж, с этим первым фильмом действительно трудно соревноваться» [12].
