Глава семнадцатая

«Костер тщеславий»

Режиссер: Брайан Де Пальма.

В ролях: Том Хэнкс, Мелани Гриффит, Брюс Уиллис, Ким Кэтролл.

Премьера: 21 декабря 1990 г.

Если бы у меня была возможность вернуть все назад, то единственным фильмом, в котором я бы не стал сниматься, был бы «Костер тщеславий».

Уиллис в интервью для Playboy в 1996

– 1 —

В 1990 году Брюс Уиллис переживал череду оглушительных успехов. Картина Джона Мактирнана «Крепкий орешек» вознесла его до статуса суперзвезды, мгновенно сделав имя Уиллиса частью любой дискуссии о величайших мастерах боевиков. Сиквел Ренни Харлина «Крепкий орешек 2», вышедший 3 июля 1990 года, доказал индустрии, что первый фильм был не единичным успехом, а положил начало прибыльной франшизе. Уиллис наслаждался плодами славы, но в то же время пытался осмыслить ее.

«Я никак не могу объяснить вам, что я чувствую по поводу того, что произошло в моей карьере, – признался Уиллис журналисту в 1990 году. – Мне нечего сказать. Я могу сказать: „Боже, этот парень ракетой взлетел к славе“. Но, черт возьми, что творится внутри у меня? Я до сих пор воспринимаю себя как простого парня, который бродит по свету и хочет стать актером… Я все еще чувствую себя гораздо ближе к нему, к тому неудачнику, чем к тому месту, где я нахожусь сейчас в своей жизни. Это странное чувство» [1].

Сопутствующее славе внимание общественности лишь возросло, когда спустя десять дней после выхода «Крепкого орешка 2» на экраны тогдашняя супруга Уиллиса Деми Мур появилась вместе с Патриком Суэйзи и Вупи Голдберг в сверхъестественной романтической истории «Привидение».

На самом деле, Уиллиса в какой-то момент рассматривали на роль Суэйзи, но он отказался, потому что не понял концепцию фильма и предположил, что он провалится.

«Я просто не понял эту идею. Я сказал: „Эй, парень-то мертв. Какой уж тут роман?“ Знаменитые последние слова», – пошутил Уиллис [2]. Он не мог ошибиться сильнее. «Привидение» имело оглушительный успех. Фильм получил пять номинаций на премию «Оскар», включая номинацию за лучший фильм, и одержал две победы. К концу 1990 года «Привидение» стало самым кассовым фильмом из выпущенных в том году, что, без сомнения, стало для знаменитой пары поводом для празднования.

«Мы оба были очень удивлены, – говорил тогда Уиллис об этом двойном успехе пары. – Просто забавно, что так вышло. Это, конечно, хорошо для прессы, которая пишет, что мы теперь – самая модная пара Голливуда. Но, как вы говорите, это просто шутка. Это то, чем мы друг друга подкалываем» [3].

Веселье поутихло в декабре. Уиллис вернулся в сиквеле «Уж кто бы говорил 2» Эми Хекерлинг, но продолжению не удалось воспроизвести дурацкое подростковое обаяние первого фильма. Впрочем, стоит отдать ему должное – саркастичные шуточки и живая подача Уиллиса отчасти спасли эту комедию. Затем последовал «Костер тщеславий», ознаменовавший начало профессионального спада. Следующие три года Уиллис провел, трудясь над фильмами, которые критики разносили в пух и прах («Смертельные мысли», «Билли Батгейт»), дорогостоящими проектами для того, чтобы потешить тщеславие («Гудзонский ястреб»), и посредственными боевиками («На расстоянии удара»), в попытке хоть частично повторить успех «Крепкого орешка». Однако именно «Костер» положил начало этому сложному периоду на ранней стадии карьеры кинозвезды.

На бумаге «Костер тщеславий» выглядел логично. Экранизация скандального бестселлера знаменитого автора Тома Вулфа («Парни что надо», «Электропрохладительный кислотный тест»), который оставался на слуху на протяжении съемок фильма. Привлечение престижного режиссера Брайана Де Пальмы («Прокол», «Лицо со шрамом», «Неприкасаемые»), который, в свою очередь, собрал звездный ансамбль именитых актеров. Однако даже самые продуманные планы часто рушатся, особенно на съемочной площадке. Как сказал как-то двукратный обладатель «Оскара» режиссер Алехандро Гонсалес Иньярриту: «Снять фильм – легко. Снять хороший фильм – как победить в войне. Снять очень хороший фильм – совершить чудо» [4].

«Костер» появился в то время, когда Уиллис все еще осваивался со славой и сопровождающим ее медиацирком. Его брак с Мур порождал бесконечные сплетни в таблоидах, а отношения актера с прессой стали более натянутыми. «Это одна из самых неприятных вещей в жизни публичной фигуры. Они могут говорить о тебе что угодно, они преследуют тебя, – говорил Уиллис. – Это как любая другая гадость в мире: загрязнение воздуха, автомобильные аварии. Я знаю, что мы могли бы прямо сейчас пойти к какому-нибудь газетному киоску и найти какую-нибудь мерзость, которую кто-то написал обо мне. Это продает журналы» [5].

Именно поэтому Уиллис согласился сыграть неудачливого нью-йоркского репортера Питера Фэллоу в «Костре тщеславий» Де Пальмы. Он рассматривал эту роль как шанс нанести ответный удар по полчищам журналистов, которых он возненавидел за вмешательство в его личную жизнь. «Я хотел сделать этого парня настоящей мразью, – говорил он о своем персонаже. – Я подумал, что это будет прекрасная возможность для меня сделать выпад в сторону этих желтых журналистов, которые преследовали меня последние пять-шесть лет. Но я обнаружил, что это не так важно для меня, как понять динамику того, почему умный человек, знающий разницу между добром и злом, все равно выбирает совершить плохой, а не хороший поступок. Это было гораздо интереснее» [6].

«Костер» – плохой фильм. Просчеты были допущены практически на всех уровнях. А закулисные кошмары, преследовавшие съемки, и вправду заставили Де Пальму почувствовать, будто он ведет войну. Его проблемный проект столкнулся со все более раздувающимся бюджетом. Съемки в ключевых местах в Нью-Йорке постоянно срывались. Городские СМИ публиковали непрерывный поток негатива от коренных ньюйоркцев, которые презирали книгу Вулфа (потому что узнавали себя в карикатурах, которые «Костер» выставлял на посмешище), в то время как местные политики публично возмущались тем, как книга изображает Бронкс, чтобы заработать очки у избирателей.

Вся эта пагубная история подробно описана в важной книге Джули Саламон «Дьявольское искушение: Анатомия голливудского фиаско». Бывший кинокритик The Wall Street Journal получила беспрецедентный доступ на съемочную площадку экранизации романа Вулфа. Ведя репортаж с передовой, Саламон написала обстоятельный рассказ из первых рук о промахах Де Пальмы. Ее бестселлер также пристально исследует грязные закулисные интриги, которые, вероятно, происходят на каждой съемочной площадке, – просто не всегда под рукой оказывается журналист, готовый описать все эти «бородавки».

Присутствие Саламон на площадке приводило Уиллиса в ярость. Она изображает его высокомерной, самовлюбленной знаменитостью, которая игнорировала ее (и других), по большей части отсиживаясь в своем трейлере. А он считал ее одной из тех паразитов, что кормились за счет его славы. «Брайан Де Пальма решил, что эта девушка будет приходить на съемочную площадку и писать книгу о создании фильма. Но он упустил из виду необходимость предупредить об этом актеров. Она около четырех недель шныряла по площадке без нашего ведома, – жаловался Уиллис. – К тому времени, как мы узнали, чем она занимается, ущерб уже был нанесен. По сути, она решила основательно нагадить на кучу людей, которыми ей никогда не стать в своей жизни» [7].

Однако трудно удержаться от усмешки при мысли о том, что фильм, с помощью которого Уиллис надеялся проучить желтых журналистов, провалился как в глазах критиков, так и в прокате. И каждый шаг на пути к гибели картины был скрупулезно задокументирован одним из репортеров, которых он как раз считал частью проблемы.

– 2 —

Любой, кто составил бы исчерпывающий список всего, «что пошло не так» с «Костром тщеславий» Де Пальмы, добрался бы до Уиллиса и его игры весьма нескоро – возможно, лишь в конце второго десятка пунктов. Ему можно отдать должное за то, что он вышел за пределы зоны комфорта боевиков, которая поглотила его в конце 1980-х, и притормозил несущийся на всех парах поезд франшизы «Крепкий орешек», чтобы попробовать себя в более рискованных ролях – например, в драме о ветеране войны «В стране» или в громкой экранизации Де Пальмы.

«Для меня это было немного рискованным решением, – говорил Уиллис. – Были и другие проекты, которыми я мог бы заняться, в которых чувствовал бы себя гораздо комфортнее и в которых, я был уверен, мог бы показать себя наилучшим образом» [8].

Мой личный список ошибок «Костра» начинается с самого Де Пальмы – режиссера жанрового кино со вкусом к извращенному, который оказался неподходящим кандидатом для экранизации сатирического романа Вулфа о расовой и классовой войне в сенсационалистской версии Нью-Йорка. Такой материал, как «Костер», требует тонкого комедийного подхода, старательно выявляющего гротескные изъяны, которые имеются практически у каждого персонажа. До «Костра» Де Пальма лишь единожды пробовал себя в комедии: неудачном и грубом фарсе «Мошенники», в котором Дэнни ДеВито и Джо Пископо сыграли мелких гангстеров. Потрясающе, что какой-либо студийный руководитель, посмотрев «Мошенников», мог решить, что Де Пальма подходит для «Костра». Язвительному тексту Вулфа гораздо лучше подходил кто-то вроде Джоэла и Итана Коэнов. Глубоко циничные фильмы вроде «Фарго», «Подручный Хадсакера» и «После прочтения сжечь» говорят о том, что они идеально поймали бы нужную для «Костра» тональность. И, черт возьми, теперь я горюю о том, что нам так и не довелось увидеть Уиллиса с его безупречным комедийным таймингом в фильме братьев Коэн.

Вероятно, «Костер тщеславий» потерпел крах потому, что движущие творческие силы не до конца поняли первоисточник Вулфа. «Книга была по-настоящему неоднозначной, – отмечала Саламон. – О ней были написаны миллионы эссе: чем она была, а чем – нет. Том Вулф описывал реалии классового и расового неравенства? Или он преувеличивал, сгущая краски?» [9] Кто-то должен был ответить на эти вопросы до начала работы над экранизацией «Костра», потому что без четкой позиции в итоге получается беззубая, сглаженная трактовка яростного романа.

Однако на этом неудачные решения не заканчивались. Знаменитый композитор Дэйв Грусин («На Золотом пруду», «Тутси») создал бодрый, игривый саундтрек в стиле легкого джаза, который совершенно не подходит материалу. Его музыка казалась созданной для душевной семейной истории, а не для фильма, безжалостного высмеивающего «сливки общества». Слишком мягкий Том Хэнкс, в свою очередь, не до конца понял, как играть главного героя истории, Шермана Маккоя – барона с Уолл-стрит и самопровозглашенного «владыки вселенной», чья жизнь рушится, когда он становится участником резонансного ДТП. А Мелани Гриффит без устали держит одну и ту же раздражающую ноту в роли Марии, распутной блондинки с Юга, замешанной в преступлении Шермана.

Но лично мне невероятно понравился Уиллис в роли неудачливого журналиста Питера Фэллоу, который, воспользовавшись громким делом Маккоя, сам достигает литературной славы и в процессе становится монстром, созданным прессой. Экранная уверенность Уиллиса делает Фэллоу обаятельным, даже когда тот должен быть голодающим репортером-халтурщиком. Он придает своим репликам четкий, отрывистый ритм и даже привносит в первую сцену Фэллоу – впечатляющий непрерывный план, следующий по закулисным артериям оживленного выставочного центра, – некую поглощенную собой отстраненность, которую порождает статус звезды экрана. Уиллис великолепен в роли красноречивого приспособленца, который пробивается наверх. Он понял свою задачу, и его гибкая актерская игра остается одним из немногих удачных аспектов этого в остальном разочаровывающего провала.

– 3 —

«Я знал, что могло пойти не так [с „Костром“], – признался как-то Де Пальма Саламон в доверительной беседе. – И ирония в том, что он все равно провалился. Я пошел на множество компромиссов. И это обернулось катастрофой» [10].

Но в возвращении к «Костру тщеславий» спустя почти тридцать пять лет после его выхода есть своя ценность. Фильм служит любопытным реликтом чрезмерно избалованной американской культуры того времени. И печально осознавать, что многое из того, что Вулф высмеивал в связи с расовой дискриминацией и невидимыми социальными границами, отделяющими «имущих» от «неимущих», остается серьезной проблемой и по сей день. Де Пальма и сценарист Майкл Кристофер, возможно, использовали в своей картине слишком широкие мазки. Но проблемы белой привилегии, «белой паники» и угрозы гражданских беспорядков на фоне судебной несправедливости так же актуальны сегодня, как и в год выхода «Костра».

Однако в карьере Уиллиса фильм стал скорее временной неудачей, нежели несмываемым пятном. То же самое можно сказать и обо всех основных участниках съемочной группы «Костра». Несмотря на то что картина Де Пальмы прочно вошла в историю как провал, она не стала убийцей карьер. Режиссер вернулся к психологическому хоррору с фильмом «Воскрешение Каина» (1992), а затем выпустил один за другим хиты – «Путь Карлито» (1993) и первую «Миссия: невыполнима» с Томом Крузом. Гриффит так и не повторила оглушительного успеха «Деловой женщины» 1988 года в последующие после «Костра» годы, но чередовала интересные роли в кино и на телевидении на протяжении большей части следующих четырех десятилетий. А Хэнкс быстро восстановился, сыграв выгоревшего бейсбольного менеджера Джимми Дугэна в фильме Пенни Маршалл «Их собственная лига», вслед за чем последовала блестящая череда главных ролей, включившая «Неспящих в Сиэтле», «Филадельфию» (принесшую ему первого «Оскара» за лучшую мужскую роль), «Форреста Гампа» (второй «Оскар» за лучшую мужскую роль), «Аполлон-13», «Историю игрушек», «То, что ты делаешь» (его режиссерский дебют) и «Спасти рядового Райана». Пламя «Костра» не обожгло надолго.

То же самое можно сказать и об Уиллисе. У него есть своя доля провалов, но о «Костре» вспоминают не так часто – возможно, потому что в следующем году его личный проект «Гудзонский ястреб» провалился с таким оглушительным грохотом, что заглушил всю критику в адрес кинозвезды за участие в «Костре». На несколько лет он стал мишенью для кинокритиков благодаря таким фильмам, как «Смертельные мысли», «На расстоянии удара» и «Цвет ночи». Но в конце концов Квентин Тарантино остановил спад актера, бросив ему символический спасательный круг в виде «Криминального чтива» в 1994 году. Уиллис восстановил свой статус кинозвезды и избежал затяжного карьерного кризиса на последующие двадцать лет.

Но, возвращаясь к «Костру тщеславий», я не согласен с мнением, что Уиллису не подходила эта роль. Да, его игра в роли Питера Фэллоу оказалась менее язвительной, чем ему хотелось, – а все потому, что голливудские продюсеры давили на Де Пальму, требуя сделать хоть одного персонажа из романа Вулфа симпатичным зрителю. «В этом обвинили меня, – пошутил Уиллис в одном интервью, – что я не сделал его достаточно плохим… Да, изначально я собирался сделать его просто отъявленным негодяем» [11].

Но работу Уиллиса над «Костром» можно описать фразой, которую его герой произносит в фильме: «Если уж приходится работать в борделе, то нужно быть лучшей шлюхой в заведении». Таким и был Уиллис. Лучшей «шлюхой» в том ветхом «борделе», который построил Де Пальма.