Родительство любой ценой

Когда мы говорим о родительских маниях, нельзя обойти стороной еще одну их форму – стремление «заполучить» ребенка во что бы то ни стало. И это не только человеческая история – в природе известны случаи, когда самки обезьян, потеряв детеныша, воровали младенца у других матерей. Иногда такой малыш выживал, иногда нет, поскольку стремление заботиться о нем не всегда подкреплено опытом и ресурсами.

У людей все это выглядит несколько по-иному, и похищения редко совершают незнакомцы (как правило, с целью денежного выкупа). Гораздо чаще киднеппером оказывается близкий родственник, прежде всего – находящийся в разводе родитель. Если он не лишен родительских прав, такое похищение не рассматривается как преступление. Но, конечно, оно может подлежать определенным формам наказания при нарушении прав ребенка или второго родителя. Если рассматривать не юридическую, а моральную точку зрения, такие истории часто разворачиваются крайне драматично.

По данным ВОЗ, каждая шестая пара в мире сталкивается с бесплодием. Желание иметь ребенка может быть настолько сильным, что люди годами проходят лечение, прибегают к сложным и дорогостоящим процедурам: от гормональной терапии до ЭКО и суррогатного материнства. Здесь физиология и психология сталкиваются с медициной и этикой, а эмоциональная цена часто оказывается ничуть не меньше финансового бремени. Только по ОМС в России в последние годы провели около 100 тысяч ЭКО, после чего родилось более 30 тысяч детей. Примерно столько же процедур ЭКО проводится на коммерческой основе. Суррогатное материнство – исключительно платная услуга, строго регламентированная на юридическом уровне.

Если по каким-то причинам родить ребенка не получается, многие семьи решаются на усыновление. Такое бывает и в животном мире: слонихи иногда берут на попечение осиротевших слонят, дельфины – потерявших мать детенышей. У человека приемное родительство – не только акт сострадания, но и огромная психологическая работа, ведь формирование привязанности требует времени и порой идет очень непросто.

Сложности возникают там, где ожидания не совпадают с реальностью. Постусыновительная депрессия – явление, о котором многие не слышали, но оно вполне реально: родитель надеялся на мгновенную взаимную любовь, а получил сопротивление, недоверие, грубость и мелкое воровство [231]. В самых тяжелых случаях это приводит к феномену «возвращенных детей», когда усыновление расторгают. Для ребенка это повторная травма, для несостоявшихся мамы и папы – чувство провала и вины, которое может тянуться годами.

В РОССИИ НА ПРИМЕРНО 40 ТЫСЯЧ ЕЖЕГОДНО НАПРАВЛЯЕМЫХ В ПРИЕМНЫЕ СЕМЬИ ПРИХОДИТСЯ (ЕСЛИ УСРЕДНЯТЬ РАЗНЫЕ ИСТОЧНИКИ) ОКОЛО 10 % ВОЗВРАТОВ, ПРИЧЕМ ДАЛЕКО НЕ ВСЕГДА ПО ИНИЦИАТИВЕ ВЗРОСЛЫХ.

Итак, родительская мотивация, при всей ее биологической и физиологической силе, не гарантирует гармонии отношений. Нужно не только «хотеть ребенка», но быть готовым проживать с ним радости и трудности, понемногу отпускать, когда он растет, держать границы, чтобы любовь не превращалась в разрушительную гиперопеку. Последнее для многих действительно сложная задача. Недаром в качестве основных причин гиперопеки указывается не только тревожность и мнительность родителей, их перфекционизм или страх одиночества. Часто очень значимы нереализованные мечты и амбиции, которые мама или папа проецируют на ребенка, пытаясь через него прожить «новую идеальную жизнь».

Другая крайность – отсутствие желания строить отношения и иметь детей. Причины опять-таки очень разные: страх ответственности и изменений, тяжелый опыт детства, экономические проблемы, гормональные дисфункции, особенности работы мозга. В статистике это отражается через цифры по отказам от родительства, через данные об абортах…

НО ДАЖЕ ЕСЛИ РЕБЕНКА В ЖИЗНИ НЕТ, САМА ПРОГРАММА ЗАБОТЫ ПОЛНОСТЬЮ НЕ ИСЧЕЗАЕТ И МОЖЕТ ПЕРЕНАПРАВЛЯТЬСЯ НА ДРУГИЕ ОБЪЕКТЫ.

Домашние любимцы становятся для многих «меховыми детьми»: их кормят всякими «лососями в соусе из белых грибов», лечат у лучших ветеринаров, устраивают фотосессии. Особенно ярко это выражено в Японии: на улицах городов полно пар с колясками, в которых вместо детей сидят собаки, а чтобы они все же как-то двигались, их водят в специальные спортзалы для животных. Хотя, казалось бы: просто отпусти собакена побегать в парке. Но нет.

В мозге за заботу о щенке или котенке отвечают те же дофаминовые и окситоциновые системы, что и за контакт с ребенком [232]. И конечно, домашние любимцы – важнейший фактор когнитивного и физического здоровья пожилых людей [233]. Прекрасный способ провести время – ежедневные прогулки с собаками. Хотя и тут не без маний: у некоторых в маленькой квартире оказываются тридцать кошек или десяток дворняжек…

Щеночки и котики – пример использования не только «схемы младенца», но и в целом эффекта неотении. Неотения вызывает симпатию, снижает агрессию, повышает готовность помогать. И, разумеется, этим пользуются не только маркетологи, но и обычные люди: партнер может «включить» детскую интонацию или жест, чтобы вызвать у другого желание защитить или уступить. В большинстве случаев работает безотказно. – сохранения детских черт во взрослом облике.

У человека неотения выражена как физически, так и психологически: мы очень долго (в идеале – пожизненно) сохраняем любопытство, игривость, способность к обучению. Мы учимся в любом возрасте, и маленькие дети быстро обретают навыки манипулирования родителями – слезами, улыбкой, просьбами «по-хорошему» или «по-плохому». Надул губы – получил конфету до ужина. Но и родители, конечно, осваивают управление детьми, апеллируя к любопытству, игре, любви, к чувству вины или даже страха: «Нож острый, не трогай, порежешься!» И все это, от откровенных манипуляций до самоотверженной заботы, укладывается в один и тот же древний биологический процесс воспроизводства вида и передачи генов потомству. Он может быть источником тепла, взаимопомощи, роста, а может становиться ареной борьбы за контроль, свободу, создание и преодоление границ.

В основе родительской заботы – сложнейшие процессы на уровне нейросетей и молекул, которые находятся под давлением культурных норм и личного опыта. Их смещение в сторону избытка формирует мании и гиперопеку, а недостаточная активность нарушает взаимодействие с новорожденным. Они могут создавать примеры самоотверженности или болезненной привязанности.

Одно остается неизменным: родительская программа – мощнейший источник энергии, фактор эмоционального и интеллектуального развития, которым эволюция снабдила нашу нервную систему. Это означает, что мозг человека всегда будет искать, кого или что сделать своим «потомством», результатом и вдохновляющей целью жизни – будь то собственный или усыновленный ребенок, ученики и последователи («Они мне как дети»), книги или картины («Я помогаю им родиться на свет») или даже маленькая милая собачка, преданно виляющая хвостом.