Агрессивное соперничество

В творческой соревновательности, конечно, далеко не все так гладко и по-доброму, как я только что представил. Да, если концентрироваться на позитиве, то мы действительно наблюдаем развитие навыков и умений, повышение качества и сложности создаваемых продуктов, снижение затрат энергии и ресурсов, творческие озарения и прочие «плюшки» состязательного процесса. Но если двигателем соперничества становятся негативные эмоции, то и конечный результат конкуренции может оказаться весьма разрушительным.

ВАЖНО СОХРАНЯТЬ В СОРЕВНОВАНИИ ЭЛЕМЕНТ УСЛОВНОСТИ, ИГРОВУЮ ОСНОВУ «ПОНАРОШКУ». КАК ТОЛЬКО ИГРА ИСЧЕЗАЕТ – ДРАКА ПОДУШКАМИ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В РЕАЛЬНЫЙ БОЙ, А КЛЮКВЕННЫЙ СОК – В КРОВЬ.

Случается, что наряду с мотивацией к развитию, стремлением создать нечто значимое человек испытывает еще более сильную зависть, жажду превосходства, удовлетворение эгоистических амбиций. И в какой-то момент именно эти переживания берут верх и формируют явную одержимость. История полна примеров, когда конкуренция личностей или целых групп людей перерастала в маниакальную вражду, подталкивая не только к крайностям, но и к преступлениям.

Вспомните один из ярчайших литературных сюжетов, закрепленных в известной трагедии А. С. Пушкина. Это легенда об австрийском композиторе и музыканте, общепризнанном гении Вольфганге Амадее Моцарте и несколько менее одаренном итальяно-австрийском композиторе Антонио Сальери.

Пьеса «Моцарт и Сальери» увидела свет в 1831 году, а в 1872 году с небольшими изменениями была использована в качестве либретто оперы Н. А. Римского-Корсакова. В ней Сальери, охваченный черной завистью, воспринимает талант молодого Моцарта как незаслуженный дар, «ниспосланный небесами» несправедливо, и решается на убийство, чтобы избавиться от соперника.

Впрочем, если вчитаться в текст трагедии (а в него вчитывались К. С. Станиславский, А. А. Ахматова, О. Э. Мандельштам и многие другие), то Сальери заботится – хотя бы на словах – о музыке в целом и о будущем всех композиторов. Стало быть, действует ради высшего блага, видя себя эдаким «орудием судьбы». Но последняя фраза выдает его с потрохами: «Ужели я не гений?» И хотя историческая достоверность всей этой истории не выдерживает никакой критики, сам феномен творческой ревности, которая разрушает моральные границы, встречается не только в художественных произведениях.

Артистов, художников, музыкантов всегда было больше, чем спонсоров и покровителей. Хороших ролей и концертных площадок тоже на всех не хватает. Так что не пропустить молодую дебютантку (читай: конкурентку) на сцену, обесценить ее успех перед режиссером или критиком – это запросто. Подобные истории можно найти во все эпохи во всех же сферах искусства.

ВСПЛЕСКИ НЕПРИМИРИМОЙ ВРАЖДЫ ВСТРЕЧАЮТСЯ ВЕЗДЕ, ГДЕ СОРЕВНОВАНИЕ И КОНКУРЕНЦИЯ ЯВЛЯЮТСЯ ВАЖНОЙ ЧАСТЬЮ ДОСТИЖЕНИЯ УСПЕХА.

И ведь не личными мотивами едиными, как говорится. Выяснение отношений в искусстве может затрагивать не только персональные амбиции «непризнанного гения», но и тщеславные устремления групп людей. Известна борьба между классицистами и романтиками во Франции XIX века. Она сопровождалась как острыми литературными дискуссиями, так и вполне реальными потасовками на премьерах спектаклей. Во второй половине XVIII века имела место «битва Глюка и Пиччини» – соперничество австрийского и итальянского композиторов. Их сторонники устраивали в Париже масштабные уличные беспорядки, защищая притязания на первенство своих кумиров (которые, кстати, между собой совершенно не враждовали). Раздор затронул даже королевскую семью: Мария-Антуанетта была за Глюка, своего учителя музыки еще со времен Вены. А Людовик XVI – за Пиччини.

Хотите пример посвежее, не покрытый пылью веков? Держите: встреча на ринге солистов групп «На-на» и «Король и Шут» в 2003 году. Михаил Горшок Горшенев боксировал с Вячеславом Жеребкиным, а Андрей Князь Князев – с Павлом Соколовым. По сути это был бой попсы с панк-роком. Впрочем, поединок закончился вничью, символично подтвердив, что о вкусах не спорят.

Проблема конкуренции в искусстве усугубляется, если за какой-то личностью или направлением стоят реальные административные и карательные ресурсы – религиозные (вплоть до инквизиции), идеологические, политические. Баланс могут менять меценаты, которые спонсируют избранные ими направления. Последние, кстати, входя в моду, способны приносить огромные доходы.

И ведь речь не только о творчестве в искусстве. В сфере науки все происходит несколько сложнее, но батлы стартапов – это реальность. Так же как и сложные и не всегда прозрачные способы получения крупных государственных грантов.

ИССЛЕДОВАНИЯ В ОБЛАСТИ НЕЙРОФИЗИОЛОГИИ ПОДТВЕРЖДАЮТ: КОНКУРЕНЦИЯ МОЖЕТ СЕРЬЕЗНО ИЗМЕНЯТЬ РАБОТУ МОЗГА, ОСОБЕННО В КОНТЕКСТЕ ДЛИТЕЛЬНОГО СТРЕССА И ЗАВИСТИ.

У тех, кто находится в условиях постоянной борьбы за превосходство, присутствует повышенная активность в областях коры больших полушарий, отвечающих за сохранение статуса и реакцию на угрозу [122, 123].

Это может вести к мотивационному подъему, явному желанию устранить соперника. Это становится навязчивой идеей, войной, в которой «все средства хороши». Выраженность эмпатии падает, как и способность к сложным формам обучения. В результате префронтальная кора с высокой вероятностью выбирает менее гибкие и более деструктивные варианты поведения.

И тут неконтролируемо разворачивается она – творческая гонка, в ее наиболее негативных проявлениях: публика требует все новых впечатлений, конкуренты дышат в затылок, да еще и сам стареешь – и вот ты уже не властитель дум, а пожилой эпатажный фрик. И новый скандал – всего лишь необходимая как воздух реклама…

Закончу раздел таким феноменом, как злорадство. Если у того, кому вы завидуете, случается неудача, и лучше бы покрупнее, – это явный повод для праздника и даже эйфории. Оцените только названия двух вполне научных статей на данную тему: «Зеленоглазое чудовище и злобная радость: нейроанатомические основы зависти и злорадства» и «Когда твоя выгода – моя боль, а твоя боль – моя выгода: нейронные корреляты зависти и злорадства» [124, 125]. Обнаруживается, что в подобных ситуациях Nucleus accиmbens способен активироваться так ярко, как если бы человек удовлетворил собственную важную потребность, заработав массу положительных эмоций. То есть мозг воспринимает «Он оступился и упал» по совершенно сторонним причинам как личное: «Это моя победа!» Согласитесь, ужасная и деструктивная позиция.