Как работает допинг

Амфетамины и подобные им молекулы действуют прежде всего на нервную систему (стриатум, N. accumbens), создают здесь и сейчас иллюзию способности продолжать состязание. «Нет, ты не истощен, энергия не закончилась, ты можешь, давай, двигайся». Хотя на самом деле, конечно, человек уже «закончился». Разрушительные последствия применения таких веществ более чем очевидны: привыкание и зависимость, инсульты, инфаркты, импотенция, вплоть до внезапной смерти от переутомления.

А еще присутствие амфетаминов в организме легко детектировать. Вот почему им на смену постепенно стали приходить более скрытые варианты допингов, не столь резко, но реально повышающие силу и выносливость, – препараты с эндокринным механизмом действия. Скажу несколько слов только о двух группах: анаболических стероидах и эритропоэтинах.

Анаболические стероиды, синтетические производные тестостерона, способны значительно увеличивать мышечную массу и силу. Они проникли в спорт еще в 1950-е годы, найдя для себя нишу в тяжелой атлетике. Но массовое применение началось только в 1970-е, на них «подсели» тяжелоатлеты, легкоатлеты, пловцы, не говоря уже о бодибилдерах.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ СТЕРОИДОВ КАК ДОПИНГОВ ВЕСЬМА ВЕЛИКА, НО ВМЕСТЕ С ТЕМ ОЧЕВИДНЫ И СЕРЬЕЗНЫЕ ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ: ГОРМОНАЛЬНЫЕ ДИСБАЛАНСЫ, ПОВРЕЖДЕНИЯ ПЕЧЕНИ, СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫЕ ПРОБЛЕМЫ, ПРОЯВЛЕНИЯ АГРЕССИИ.

Особенно вероятны проблемы для женского организма, оказавшегося накачанным производными тестостерона: могут происходить глубокие изменения во внешности и физиологии.

В Восточной Германии (ГДР) государственная система подготовки спортсменов включала обязательное использование анаболических стероидов. Часто препараты выдавали девушкам под видом витаминов. Да, было завоевано множество медалей, но позже оказалось, что сотни атлетов пострадали от последствий допинга. Около 10–15 лет назад правительство Германии приступило к выплате денежных компенсаций таким бывшим чемпионам.

В настоящее время анаболические стероиды – это не столько спортивные допинги, сколько препараты, применяемые бодибилдерами и, если шире, значительным процентом тех, кто занимается фитнесом [60, 61]. Цель понятна – быстрое достижение более высоких результатов, в том числе эстетических. Конечно, «стероидные бицепсы» наберут сотни лайков в соцсетях, но при этом риски нанести долгосрочный вред организму весьма велики. Характерно, что бодибилдеры не отступают даже перед WADA и предлагают разделять допинг на безопасный «экологичный» и на вредоносный. В качестве дополнительного материала и для разрушения иллюзий предлагаю прочесть публикации об отношении к анаболикам Арнольда Шварценеггера. Который, помимо всего прочего, семь раз побеждал в конкурсе «Мистер Олимпия».

В 1980-х годах на сцену вышли эритропоэтины (ЕРО) – гормоны, стимулирующие выработку красных кровяных клеток, эритроцитов, и, как следствие, повышающие способность организма переносить кислород. В медицине эти препараты применяются при нарушениях функций красного костного мозга и тяжелых анемиях. Эритропоэтины оказались особенно востребованы в видах спорта, связанных с выносливостью: велогонки, лыжи, легкая атлетика, бокс, теннис. ЕРО позволяют тренироваться дольше и интенсивнее, сохраняя высокую работоспособность на соревнованиях. Однако избыточное их применение вызывает сгущение крови: растет гематокрит – соотношение объема эритроцитов к объему жидкой плазмы. А это уже приводит к риску тромбозов, инсультов и других серьезных осложнений. И конечно, о честных соревнованиях речь тоже уже не идет.

Можно увеличить гематокрит и естественным путем, накручивая круги на стадионе в высокогорье или занимаясь скайраннингом где-нибудь на Алтае. Разреженный воздух беден на кислород, и организм пытается адаптироваться, усиливая выработку эритроцитов. Но ведь это сложно, долго, да и не всегда «под рукой» есть высокие горы. Гораздо проще сделать десяток инъекций ЕРО.

В 1990-е применение эритропоэтинов в большом спорте было почти повсеместным, а способы обнаружить их в крови появились только в нулевые годы. Но и сейчас получится схитрить, если принимать препараты в низких дозах в «правильное» время – то есть задолго до тестов на соревнованиях [62].

Отдельный вопрос – существование области так называемых «терапевтических исключений», когда те же структуры WADA разрешают конкретным спортсменам принимать препараты по рекомендациям лечащих врачей. В итоге абсолютно легально используются инсулин и тироксины, мочегонные и обезболивающие лекарства, стимуляторы (при диагнозах «СДВГ» и «астма»), стероиды («почечная недостаточность»). Выходит и не допинг вовсе, а «то, что доктор прописал». Буквально. Чаще всего в списке исключений оказываются атлеты из США, Франции, Италии. Имена и фамилии являются врачебной тайной, до которой, впрочем, вполне успешно добираются хакеры.

В целом в спорте, прежде всего на уровне крупнейших состязаний с внушительными призовыми фондами, происходит постоянная гонка между теми, кто создает новые средства для повышения результатов, и теми, кто пытается эти средства выявить. Фармацевтические компании продолжают разрабатывать и выпускать препараты, повышающие спортивные достижения: гормон роста и инсулиноподобный фактор роста 1 (IGF–1), новые версии стероидов, нейротрофины, «генный допинг» [63] и т. д. Поговорим немного о них.

Управление генами в спорте отнюдь не является фантастикой или делом далекого будущего.

СУТЬ ГЕННОГО ДОПИНГА ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ИЗМЕНЕНИИ АКТИВНОСТИ ОПРЕДЕЛЕННЫХ УЧАСТКОВ ДНК, ОТВЕЧАЮЩИХ ЗА ФИЗИЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ.

Мишенями могут быть области, которые управляют выработкой того же эритропоэтина, а еще ген миостатина и гены, регулирующие соотношение быстрых и медленных сократимых волокон в мышцах. При этом генная инженерия, непосредственно изменяющая ДНК (например, при помощи технологии CRISPR/Cas9), не требуется. Достаточно использовать РНК-фрагменты, мягко влияющие на степень экспрессии (активности) генов.

Нейротрофические препараты – еще одно направление, которое «отметилось» в сфере допингов. Так, вещества, способные стимулировать выработку белка BDNF или активировать его рецепторы, могут улучшить взаимодействие нейронов головного и спинного мозга. Это особенно значимо в видах спорта, где требуется высокая координация и умение быстро принимать решения: фигурное катание, единоборства, художественная гимнастика, скалолазание.

Генная терапия, РНК-терапия, нейротрофины используются в медицине, например, для лечения нейродегенеративных заболеваний. Их потенциальное применение в спорте, конечно, вызывает серьезную тревогу. Это же относится к препаратам с митохондриальным механизмом действия, способным улучшить энергетический обмен клеток (тот же скандально известный мельдоний); к пептидным соединениям, которые способствуют регенерации после травм (тканевые факторы роста) и т. д. А вот кофеин допингом не является, так что никто не откажет атлету в чашечке утреннего эспрессо.

Одна из широко обсуждаемых современных технологий – электростимуляция мозга (его поляризация). Этот метод предполагает использование слабых электрических токов для активации определенных зон коры больших полушарий. Есть данные, что стимуляция передней части лобной доли может улучшить мотивацию и сосредоточенность, а стимуляция моторной коры – повысить точность движений [64].

И совсем уж новая сфера, которую подарил нам век нынешний, – применение экзоскелетов и роботизированных устройств для тренировок и восстановления. Такие системы позволяют спортсменам тренироваться с высокой интенсивностью, снижая риск перегрузки мышц и суставов. Как и электростимуляция, экзоскелеты не считаются допингом (пока). Но их применение вызывает споры, ведь спортсмены, имеющие к ним доступ, получают заметное преимущество при подготовке к соревнованиям. Удовольствие это не из дешевых и отрыв в показателях дает довольно большой. Так что этический вопрос «справедливо/несправедливо» по-прежнему остается открытым.