Глава 6

Саалани сделала лёгкий кивок — короткий, но властный, словно в этом жесте была не просьба, а приговор. И уже через секунду Замира и Тиали, не проронив ни слова, метнулись к столу и начали двигать мебель, как служанки в доме знати, которые точно знают, где и как должны стоять вещи, если в комнату вошла хозяйка.

Стол и стулья были убраны в угол, пол посыпали мелкой пылью ароматных трав, и в центр была бережно постелена большая шкура — густая, с длинным мехом, сверкающим в свете камина, как ворсистое покрывало зверя, которого не стоит тревожить. Саалани села на неё с тем величием, как будто сажалась не на пол деревенской хижины, а на трон.

— Садись, — произнесла она, не глядя, но голосом, от которого кожа на шее слегка затрепетала.

Я медленно опустился рядом. Близко, но не слишком. И всё же, когда она повернулась ко мне лицом, я впервые разглядел её по-настоящему.

Ара’гарта. Старая, редкая кровь. Гарпии и духи леса — в одном теле. Смесь свободы и хитрости, инстинкта и расчёта. Женщина, которая в любую секунду могла стать и любовницей, и хищником.

— Здесь, — начала она, проводя когтистыми пальцами по своей ноге, — когда-то жили самые разные. Не только тифлинги. Люди, сатиры, гоблины, крылатые, лесные — все жили рядом. Всё перемешивалось. Семьи были… интересные. Дети — разные. Как ты мог заметить.

Я кивнул. О, я заметил. Особенно женщину с жабрами и тремя грудями, что торговала яблоками у входа в деревню.

— Всех всё устраивало. До него, — голос Саалани потемнел, — Полгода назад появился Амратокс. Сначала — вежливый, обходительный. Пришёл «от имени города», говорил о контроле, безопасности, проверке на монстров. А потом — выкупил стражу, подмял под себя управу, развернул стройку завода прямо в лесу. Завалил деньгами тех, кто соглашался работать. Он собрал всех мужчин из окрестных деревень, обещал плату, жильё, защиту. И никто… не вернулся.

Она сделала паузу. В камине треснуло полено, вспугнув искру, и я почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Остались мы. Полукровки. Женщины. Те, кого он счёл… ненужными. Он выгнал нас, как хлам, на это забытое побережье. Хотел, чтобы мы сгнили. Но мы выжили. Мы обосновались. Мы хотим вернуться.

Саалани снова взглянула на меня, и теперь её янтарные глаза пылали тем, что я слишком хорошо знал: яростью, обидой, жаждой мести.

— Но мы… не можем. Сами, — Голос стал тише, — Мужчины, что остались, не воюют. Кто-то — слишком стар. Кто-то — труслив. А сатиры… — она фыркнула, — Их давно волнует только мёд и собственный храп. А женщины… боятся. Мы все знаем, кто такой Амратокс. Он маг. И не просто сильный. Он коварный. Он любит ломать. Не только тела — волю.

Я уже почти открыл рот, чтобы сказать, что жаль, но я не местный спаситель… как она продолжила:

— Но русалка рассказала. О тебе. О человеке, который не просто вырвался из рук Амратокса. А ударил по самому больному. Заводу. Слухам. Панике. Ты вызвал сбои.

Она подалась ближе. Я почувствовал тепло от её тела, хотя в комнате и так было жарко.

— Мы не знаем, что он делает там. Но это… тёмное. Я чувствую. Ты мог бы помочь. Ты мог бы стать тем, кто вернёт нас в город.

Саалани замолчала. Потом улыбнулась. Хищно. Вновь.

— А если поможешь… Ты получишь всё, что захочешь. Золото. Покой. Приключения. Кровать. Или кого-то в ней. Мы щедры. Особенно… я.

И её когтистая рука медленно скользнула по моей ноге, чуть касаясь ткани. Не вырываясь, не нападая — просто напоминая, что она не только староста, но и женщина. И не такая уж старая, чтобы забывать, чего хочет.

Меня не покидало лёгкое напряжение, но оно словно растворилось в тепле хижины и в том мгновении, когда одна из девушек вновь протянула мне глиняную кружку, от которой поднимался пар — густой, пахнущий медом, корой и какой-то пряной горечью, такой, которую чувствуешь только в истинно деревенских отварах, сваренных не по рецепту, а по памяти, вложенной в пальцы тех, кто ещё помнит, как лечили не таблетками, а терпением. Я поднёс напиток к губам, вначале осторожно пригубил, а затем, почувствовав, как он легко скользит внутрь, не оставляя ожога, но при этом словно прочищая всё горло до самой грудины, сделал долгий глоток, и почти сразу ощутил, как усталость, что липла ко мне последние часы, будто рваное покрывало, сползает с плеч.

С каждой секундой, с каждым вдохом и выдохом мой разум становился яснее, будто его, застрявшего в слежавшихся завалах страха и смятения, вытаскивали наружу. Мысли выстроились в чёткую цепочку, каждая — на своём месте, без суеты, без метаний, и впервые за долгое время я ощутил абсолютную трезвость рассудка, ту, что приходит не после сна, а после правильного решения.

Это нужно сделать.

Не потому, что меня попросили. Не потому, что я кому-то должен. А потому, что всё сходится. Слишком многое пересекается именно здесь. Это… не случайность.

Я подумал о том, как странно сплетаются нити судьбы: сначала случайное задание в трактире, потом провал в яму, пикули, русалка, подземелье, завод, маг, изгнанные женщины… и теперь, стоило мне чуть отступить, сделать шаг назад, как весь этот хаос выстраивался в одно дело, в одну линию, чёткую, будто вырезанную клинком. «Глухой берег» — именно так я назову этот узел, именно так он будет звучать в моей голове. И если я смогу развязать его — то, возможно, решу сразу две предыдущие задачи, а то и больше.

Я кивнул. Не громко, не пафосно. Просто кивнул, как человек, принявший решение и не желающий делать из этого спектакля.

И в ту же секунду, как я принял решение, лицо Саалани расплылось в хищной, но искренней улыбке, а её янтарные глаза заблестели, как у голодной кошки, которая только что услышала, что на кухне открыли банку тунца. Замира радостно хлопнула в ладоши, а Тиали подпрыгнула, подбросив комок меха, на котором сидела, и, не скрываясь, обняла меня сбоку, прижавшись так, будто я был древом, на которое давно хотелось забраться.

— Он согласен! — воскликнула она, — Мы вернёмся… мы сможем вернуться!

Но я поднял ладонь, не позволяя им утонуть в преждевременной радости.

— Сначала… мне нужно знать всё, что вы знаете, — проговорил я, глядя в глаза Саалани, — Всё, что касается завода. Амратокса. Пикулей. И любого странного шороха в лесу.

Староста медленно покачала головой, и её лицо снова стало серьёзным, даже жёстким.

— Мы почти ничего не знаем, — призналась она, — Только то, что завод охраняется, как военный объект. Ни одна живая душа не может к нему приблизиться без разрешения. Амратокс проводит там всё своё время, выходит лишь по необходимости, да и то — всегда окружён личной стражей. Он никого не подпускает близко. Даже те, кто ему служит, не знают всей картины.

— Он что-то прячет, — добавила Замира, — «Бойка» — это только ширма. Мы уверены. Слишком уж много вокруг этой жидкости… исчезает.

— Исчезает? — уточнил я, прищурившись.

— Люди. Энергия. Память, — Саалани говорила медленно, — Нам кажется… она вытягивает что-то. Или… перерабатывает. Мы не уверены. Но это не просто алкоголь.

Я молча кивнул, ощущая, как где-то в животе заворачивается клубок напряжения, но одновременно с этим и интереса. Любопытства. Ощущения, будто я снова стою на краю чего-то — бездна, дверь, портал — неважно. Главное — туда нужно идти.

Двери распахнулись с такой яростью, что две тяжёлые створки одновременно ударились о стены, сотрясая кабинет, словно по нему прошёл землетрясением обозлённый боевой голем. В проёме стояла Эйна, всё ещё в доспехах, с пылающим взглядом, и даже без оружия в руках она выглядела не просто грозно — непреклонно. Позади неё, как тени, скользнули внутрь Эми и Стелла, «феечка» уже с магическим покровом, а копии Эми разошлись по углам зала, как острия капканов.

В кабинете Залгордоса, оформленном в мягких тёплых тонах с ящичками из вишни и креслами, обитыми синей кожей, наступила пауза — не из тишины, а из замершего недоумения. Помощники и писари, стоявшие у шкафов и карт, в страхе попадали на пол или бросились прочь, как мыши при появлении хищника. Один из них даже вскрикнул, прежде чем врезаться лицом в колонну, но никто не обратил на это внимания.

Сам Залгордос, высокий, благородный, в лазурном сюртуке с серебряными вставками и вечно задумчивым взглядом, поднялся из-за стола, отложив перо.

Он был удивлён, но не испуган.

— Эйна… — начал он, как будто вспоминал, с какой страницы он её знает, — Это неожиданно. Давно не виделись.

— А сейчас увидишь кое-что другое! — бросила она и, не теряя ни секунды, подскочила к нему и ударила ногой по столу — коротко, без магии, но с такой силой, что Залгордоса отшвырнуло в стену, где он рухнул на пол, сбив плечом полку с книгами.

— Ты… должен был присматривать за этим мерзавцем! — прорычала она, глаза её вспыхнули багровым, — А ты позволил ему развернуть завод! Ты позволил заразе расползтись!

Залгордос не закричал, не застонал — лишь закашлялся, поднялся, вытер губу от крови и… улыбнулся. Мягко, спокойно. Как тот, который не привык бояться, особенно — её.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — сказал он, — Но я хочу понять.

— Хочешь⁈ — Эйна стиснула кулаки, — Тогда слушай!

Она шагнула вперёд, тяжело дыша, голос её гремел, как набат.

— Всё началось после того, как твой любимый Амратокс появился в тех лесах! Именно после его «проверки» туда пробралась зараза, а ты даже не задался вопросом, почему в землях, где не водятся даже кабаны, вдруг появились пикули!

— Пикули?.. — Залгордос нахмурился, — Эти мелкие воришки?

— Эти мелкие тварюги — симптом! — отрезала она, — Мы нашли… монстра, огромного, омерзительного, который буквально рождает пикулей, сплёвывая их, как плесень! Они вылетают из него, жрут всё подряд, а потом… потом — сплёвывают «Бойку»!

— Что⁈ — выдохнул Залгордос. Лицо его вытянулось, — Но ведь… эту «Бойку» варят… на заводе…

— Именно! — Эйна ткнула пальцем в воздух, будто ткнула в него самого, — Завод не производит напиток. Завод — это пункт сбора. Амратокс отлавливает пикулей через порталы, собирает слюни монстров и делает из этого то, что мы все пьём в трактирах!

Повисла тишина, тяжёлая, как мокрый сук.

Залгордос в изумлении опустился обратно на кресло, уже не театрально — настоящим, которому сейчас стало по-настоящему страшно.

— Я… я ничего не знал… — прошептал он, — Он говорил, что займётся зачисткой, что хочет создать магический алкоголь нового поколения, на экспорт… Я дал разрешение… Я думал, это инвестиция…

— Это яд! — закричала Эйна, — Он травит народ, делает что-то жуткое! А теперь — его тифлинги похитили Хана! И сейчас… сейчас я доберусь до этого ублюдка, и никто мне не помешает!

Залгордос, наконец, поднял взгляд. Он выглядел сломленным, но решительным. Он кивнул. Медленно, но твёрдо.

— Нет. Я не позволю. Я пойду с тобой. У нас есть дирижабль. И силы. И если Амратокс перешёл черту — он должен быть остановлен.

Эйна кивнула, не скрывая мрачного удовлетворения.

— Тогда собирайся. И быстро. Мы летим в Греймир. В логово твари. И больше я не дам никому пить это дерьмо.