Глава 25
Если вы думаете, что самая страшная вещь в жизни Призванного Героя — это битва с древним некромантом, у которого комплексы размером с его башню, то вы глубоко заблуждаетесь. Битва — это просто. Ты машешь мечом, кастуешь фаерболы, превозмогаешь боль, а потом получаешь лут, опыт и поцелуй от красавицы. Всё линейно, как в старых 8-битных платформерах.
Настоящий ад начинается там, где заканчивается эпик.
Я стоял за кулисами городского театра Кеса. Пахло здесь так, словно стадо кошек решило устроить оргию в библиотеке, а потом всё это посыпали нафталином и пудрой. Пыль кружилась в лучах прожекторов, оседая на моих плечах, обтянутых дешёвым бархатом.
— Не верю! — раздался истеричный визг, от которого у меня дёрнулся глаз, — Не верю! Это не страсть! Это запор у горного тролля!
Я тяжело вздохнул и посмотрел на сцену. Там, в свете рампы, стояла Эйна. Моя Эйна. Великая воительница, глава гильдии «Солнечный Ветер», женщина, которая одним ударом сносила головы химерам и пережила пытки магией душ.
Сейчас она была одета в нелепое платье с кринолином, которое делало её похожей на бронированный торт, и сжимала в руках картонный скипетр.
— Императрица Кра должна внушать ужас! — бесновался в партере тощий эльф, замотанный в длиннющий шарф, словно он боялся удавиться собственной гениальностью, — Она — воплощение порока и власти! А ты стоишь так, словно ждёшь трамвая! Где грация? Где огонь в чреслах?
Эйна медленно повернула голову. Я видел, как на её виске вздулась вена. Картонный скипетр в её руке издал жалобный хруст и согнулся пополам.
— Я сейчас запихну этот огонь тебе в… — начала она низким, вибрирующим от ярости голосом.
— Эйна! — я выскочил из-за кулис, размахивая руками, — Спокойно! Дыши! Вспомни тренировки дзен! Мы не убиваем гражданских, даже если они очень просят!
Это был Маэстро Лириан. Гений, творец и, по совместительству, старый друг Мастера Хаяо. Именно ему наша гильдия задолжала услугу. И когда старый маг сказал: «Хан, мальчик мой, тебе нужно помочь моему другу спасти искусство», я, наивный дурак, представил себе квест по поиску редкой краски или струн из жил дракона.
Я не ожидал, что нам придётся играть.
— А ты! — Лириан резко развернулся ко мне, и концы его шарфа хлестнули воздух, — Ты называешь себя Героем? Вал был легендой! Он был титаном! А ты выходишь на сцену с грацией мешка картошки!
— Слушай, ушастый, — огрызнулся я, поправляя бутафорский меч, который болтался на поясе как сосиска, — Я вообще-то настоящий Герой. Я на прошлой неделе завалил архимага. У меня есть справка от Системы.
— Пф-ф! — фыркнул эльф, закатывая глаза так, что я испугался, не застрянут ли они там, — Реальность скучна! Театр — вот истина! Ты должен быть выше реальности! Ты должен сиять! А ты тусклый, как нечищенный подсвечник! Ещё раз! Сцена признания в любви перед казнью!
Я посмотрел на Эйну. Она выглядела так, будто сейчас заплачет или кого-нибудь убьёт. Скорее второе.
— Я не могу это говорить, Хан, — прошептала она, глядя на меня с мольбой, — Это бред. «Твои глаза, как озёра скорби, в которых тонет моя печень»? Кто это писал? Пьяный гоблин?
— Почти, — шепнул я в ответ, — Это писал Лириан.
Сценарий пьесы «Падение Минетрии» был отдельным видом пытки. Исторические факты были перевраны настолько, что покойный Император Вал, наверное, крутился в гробу со скоростью турбины, вырабатывая электричество для загробного мира. Вал был представлен как пафосный рыцарь без страха и упрёка, а его враги — как карикатурные злодеи.
Я, как бывший сценарист, попытался внести правки ещё утром.
— Маэстро, — вежливо сказал я тогда, — Тут логическая дыра. Вал не мог быть в двух местах одновременно, и эта реплика про «силу любви» звучит немного… плоско. Может, добавим мотивации?
Лириан посмотрел на меня как на говорящий грибок.
— Мотивации? — переспросил он ледяным тоном, — Юноша, запомни раз и навсегда. Фрукт — фрукт. Сиська — сиська. Текст — текст! Не умничай! Твоя задача — открывать рот и выглядеть героически, а не думать! Думать здесь буду я!
И вот теперь мы стояли на скрипучих досках, позорясь перед пустым залом, где сидел только этот тиран и уборщица баба Глаша, которой было абсолютно плевать на высокое искусство.
— Мотор! То есть… Начали! — взвизгнул Лириан.
Я набрал в грудь воздуха, принял пафосную позу (ногу вперёд, руку к сердцу) и, глядя на Эйну, которая играла злобную Императрицу Кра (прототип Вельветы, чтоб её), выдал:
— О, жестокая владычица! Твои козни не пройдут! Ибо свет в моём сердце ярче тысячи солнц! Ты не пройдёшь!
— Стоп! — Лириан швырнул на пол берет, — Что это было? «Ты не пройдёшь»? Ты что, старый маг на мосту? Ты Герой-любовник! Ты должен соблазнять её, даже когда угрожаешь мечом! Больше страсти! Больше эротизма!
— Чик-чирик, ублюдок! — раздалось с моего плеча.
Мой питомец, Василиск-Пересмешник, которого я назвал Чик (оригинально, знаю), сидел на моём наплечнике и с интересом наблюдал за истерикой эльфа.
— Кто пустил животное в храм искусства⁈ — взревел Лириан, тыча пальцем в моего попугая-переростка, — Убрать! Это нарушает атмосферу!
— Эй, полегче, — я погладил Чика по зелёному хохолку, — Он талисман. Без него я не работаю. И вообще, он играет… э-э… совесть Героя. Визуализированную.
— Г**но! — авторитетно заявил Чик басом, глядя на декорации замка, сделанные из папье-маше и старых тряпок.
— Видите? — развёл я руками, — Он вживается в роль критика.
Стелла, которая висела под потолком на лонже (она играла Лесную Фею, что было логично, но её заставили надеть костюм дерева), хихикнула так, что её искусственные ветки затряслись.
— Тихо там, на галёрке! — рявкнул режиссёр, — Эйна, дорогая, попробуй двигаться… ну, не знаю… женственнее! Ты идёшь, как беременная корова в латах! Где плавность? Где бедро?
Звук, с которым Эйна сжала кулаки, напомнил мне хруст камней под прессом.
— Беременная… корова? — переспросила она шёпотом.
Я понял, что сейчас произойдёт убийство. И не сценическое.
— Маэстро! — я спрыгнул со сцены в зал, подбегая к эльфу, — Вы правы! Абсолютно правы! Мы бездарности! Но, может, сделаем перерыв? Пять минут? Нужно… эм… войти в образ. Помедитировать. Выпить валерьянки.
Лириан картинно схватился за сердце, потом за шарф, и начал себя душить.
— Боги! За что мне это? Я работаю с дилетантами! Премьера завтра! Завтра весь бомонд Кеса будет здесь! Мэр Терлоф, гильдии, критики! А у меня Главный Герой шутит с птицей, а Главная Злодейка похожа на лесоруба в юбке!
— Мы справимся, — соврал я, чувствуя, как дёргается второй глаз, — Честное пионерское. То есть… Честное геройское.
— Перерыв десять минут! — сдался эльф, падая в кресло, — И уберите эту птицу! Она смотрит на меня как на еду!
Чик облизнулся длинным раздвоенным языком.
Мы с Эйной ушли за кулисы. Она сорвала с себя картонную корону и швырнула её в угол.
— Я убью его, Хан, — сказала она спокойно, и от этого спокойствия мне стало страшно, — Я дождусь темноты, найду его и отрублю ему то, чем он думает. Голову или яйца — я ещё не решила.
— Эйна, потерпи, — я начал массировать ей плечи, чувствуя, как мышцы под кожей твёрдые, как сталь, — Это долг Хаяо. Мы не можем подвести старика. Потерпим один вечер, сыграем этот бред, и всё.
— Он назвал меня коровой, — в её глазах стояли злые слёзы, — Хан, я же не… я ведь двигаюсь нормально?
Я развернул её к себе и посмотрел в глаза.
— Ты двигаешься как богиня войны. Ты грациозна, как пантера перед прыжком. Просто этот эльф ничего не понимает в настоящих женщинах. Ему нужны жеманные куклы, а ты — настоящая. Живая.
Она шмыгнула носом.
— Правда?
— Клянусь своей «Удачей». И вообще, ты в этом платье выглядишь… кхм… внушительно. Очень доминантно.
Эйна слабо улыбнулась.
— Льстец. Но спасибо.
В этот момент со сцены раздался грохот и вопль, полный боли.
— А-А-А! МОЯ НОГА!
Мы переглянулись и бросились обратно.
На сцене лежал ведущий актёр массовки — парень по имени Жак, который должен был играть Генерала Тьмы и фехтовать со мной в финале. Он катался по полу, держась за лодыжку. Рядом с ним, с абсолютно невинным видом, сидел Чик и клевал бутафорский виноград.
— Что случилось⁈ — подлетел Лириан.
— Я… я споткнулся! — выл Жак, — О птицу! Или она мне подножку поставила! Я не знаю! Нога! Она хрустнула!
Лириан побледнел. Он стал цвета своего шарфа — белым, как мел.
— Перелом? — прошептал он, — За день до премьеры? Кто будет играть Генерала? Кто будет фехтовать с Героем⁈
Он обвёл безумным взглядом труппу. Там были только студенты, которые умели держать алебарду, но падали в обморок от вида собственной тени, и пара местных пьяниц, нанятых за еду.
— Всё пропало… — Лириан осел на пол, — Это конец. Театр разорится. Меня продадут в рабство оркам. Искусство мертво.
Он начал тихо подвывать.
Я посмотрел на Жака, которого уносили за кулисы, потом на рыдающего режиссёра, потом на Эйну, которая с трудом сдерживала злорадную ухмылку.
Ситуация была патовая. Без Генерала финальная битва превратится в фарс. Сценарий и так был г**ном, а теперь он стал г**ном без кульминации.
Мой внутренний сценарист, который спал последние месяцы, вдруг проснулся, потянулся и хрустнул пальцами.
— Эй, Маэстро, — позвал я.
Лириан поднял на меня мокрые от слёз глаза.
— Уйди, мальчик. Оставь меня умирать на руинах моей мечты.
— А что, если… — я сделал паузу, чувствуя, как губы растягиваются в широкой улыбке, — Что, если мы пошлём сценарий к чёрту?
— Что? — эльф перестал выть.
— Ваш сценарий скучный, — честно сказал я, — Он плоский. Картонный. Зритель не поверит в драму, если она написана по учебнику для третьеклассников. Но у вас есть мы.
Я указал на Эйну, потом на Стеллу, которая спустилась сверху и теперь с интересом слушала.
— Мы — не актёры, Лириан. Мы — те, кто видел настоящую войну. Мы убивали монстров, которых ты видел только в кошмарах. Ты хочешь шоу? Ты хочешь, чтобы мэр Терлоф подавился своим бутербродом от восторга?
Эльф медленно поднялся. В его глазах загорелся огонёк надежды, смешанной с ужасом.
— Что ты предлагаешь?
— Импровизацию, — сказал я, — Завтра мы не будем играть по нотам. Мы покажем им настоящий хаос. Я буду Героем, но не вашим прилизанным идиотом, а собой. Эйна будет Злодейкой, но такой, от которой кровь стынет в жилах. А вместо Генерала…
Я посмотрел на Чика. Попугай выплюнул виноград и чирикнул.
— Вместо Генерала мы выпустим на сцену монстров. Настоящих. У Эйны есть связи в гильдии, мы можем одолжить пару иллюзорных амулетов. Или попросить Стеллу наколдовать спецэффекты, от которых у зрителей волосы встанут дыбом.
— Но… текст! — пролепетал Лириан, — Сиська — сиська! Текст — текст!
— К чёрту текст, — отрезал я, — Завтра мы будем говорить от сердца. Или от печени, как пойдёт. Доверьтесь нам, Маэстро. Мы спасём ваш театр. Но по-нашему.
Лириан молчал минуту. Он смотрел на нас, переваривая услышанное. Потом он поправил шарф.
— Это безумие, — сказал он, — Это нарушение всех канонов. Это вандализм!
Он сделал паузу и вдруг улыбнулся — жуткой, маниакальной улыбкой творца, который готов сжечь мир ради шедевра.
— Мне нравится. Делайте что хотите. Но если вы провалитесь, я лично задушу вас этим шарфом.
— Договорились, — я протянул ему руку.
Он брезгливо пожал её кончиками пальцев.
Я повернулся к своей команде.
— Ну что, дамы и господа, и пернатые гопники. Готовьтесь. Завтра мы устроим этому городу представление, которое они не забудут.
Эйна хрустнула костяшками пальцев и хищно улыбнулась.
— Я могу бить по-настоящему?
— Ну, постарайся не убить зрителей. А декорации… декорации всё равно старые.
— Чик-чирик! — одобрительно гаркнул Василиск.
Я посмотрел в тёмный зрительный зал. Завтра здесь будет аншлаг. И завтра я, Исао Ахане, бывший офисный планктон, а ныне спаситель миров и театральный импровизатор, покажу им, что такое настоящий Исекай.
Свет погас. Репетиция закончилась. Начиналась война за овации.
