Глава 23
Пятнадцать минут.
Эми обещала нам пятнадцать минут. Но судьба, эта стервозная дама с извращённым чувством юмора, решила, что это слишком щедрый подарок для кучки неудачников, забаррикадировавшихся в тронном зале.
Прошло от силы три.
Мы сидели в полумраке. Магические кристаллы, инкрустированные в стены ещё моими предками (или кто там строил этот замок), давали тусклый, мертвенно-голубой свет. Он делал наши лица похожими на маски покойников. Впрочем, учитывая обстоятельства, это было вполне уместно.
Карлос забился за трон, обнимая свою сумку так, словно это была его единственная любовь. Стелла лежала на куче портьер, тяжело дыша. Её крыло было изодрано, и она потеряла сознание от магического истощения.
Эйна стояла посреди зала. Единственная, кто держался на ногах прямо. Её доспехи были вмяты, плащ превратился в лохмотья, но она сжимала меч с такой силой, что, казалось, сталь вот-вот начнёт плавиться.
— Они идут, — сказала она тихо.
И тут мир взорвался.
Это был не стук тарана. Это был телекинетический удар такой силы, что массивные дубовые двери, укреплённые железом и заклинаниями, просто исчезли. Они разлетелись в щепки, превратившись в шрапнель, которая веером пронеслась по залу, впиваясь в стены и мебель.
Я успел упасть на пол, прикрыв голову руками. Меня осыпало дождём из щепок и пыли.
Когда грохот стих, в проёме, в клубах поднявшейся извести, стояла фигура.
Малакор. Он не выглядел уставшим. На его мантии не было ни пылинки. Золотая маска сияла в полумраке, отражая голубой свет кристаллов. Он перешагнул через обломок двери с грацией хищника, входящего в курятник.
— Какой грубый приём, — его голос, усиленный магией, раскатился под сводами зала, вибрируя в каждом камне, — Я стучал. Вы не открыли. Пришлось импровизировать.
Вокруг него клубилась аура. Чёрная, вязкая, пахнущая гнилью и старыми могилами. Казалось, сам свет вокруг него тускнел, боясь коснуться этой скверны.
— Ублюдок! — Эйна не стала тратить время на диалоги.
Она сорвалась с места. Рывок был мгновенным, нечеловечески быстрым. Ярость придала ей сил. Меч описал смертоносную дугу, метя в шею некроманта.
— За Хикку! — проревела она.
Малакор даже не поднял руку. Он просто слегка повернул голову в её сторону, и я увидел, как за прорезями маски вспыхнул фиолетовый огонь.
— Глупая женщина, — произнёс он скучающим тоном, — Ты пытаешься ударить того, кто держит поводок твоей души?
Он прошептал одно слово. Короткое, резкое, как удар хлыста.
Эйна замерла в полёте. Её меч выпал из рук, с звоном ударившись о камень. Она схватилась за грудь, и из её горла вырвался крик.
Это был не крик боли от раны. Это был вопль человека, которого разрывают изнутри.
— А-а-а-а! — она рухнула на колени, её тело выгнулось дугой.
— Связь, — Малакор сделал шаг к ней, глядя на неё сверху вниз, — Ты связала себя с Сосудом магией крови. Ты думала, это спасёт её? Нет. Это дало мне ключ к тебе. Я дергаю за ниточку, и ты танцуешь.
Эйна хрипела, царапая пол ногтями. Её глаза закатились. Она была полностью парализована агонией.
— Эйна! — заорал я, вскакивая на ноги.
Малакор перевёл взгляд на меня.
— А, Герой, — протянул он с насмешкой, — Последняя крыса, загнанная в угол. Твоя армия мертва. Твои друзья сломлены. Отдай мне Сосуд, и я позволю тебе умереть быстро.
Я вытер кровь с лица, перехватывая меч поудобнее. Мои руки дрожали от перенапряжения, мышцы горели огнём, но отступать было некуда. За моей спиной были Стелла и Карлос.
— Знаешь, Малакор, — хрипло сказал я, делая шаг вперёд, — У меня аллергия на пафосных эльфов. И на тех, кто обижает моих женщин.
— Храбро. И глупо.
Эльф лениво взмахнул рукой. Сего пальцев сорвался луч зелёного света — чистая некротическая энергия, способная превратить человека в кучку пепла за секунду.
Я споткнулся.
Да, именно так. Моя нога поехала на обломке двери, и я нелепо рухнул влево. Луч смерти прошел там, где секунду назад была моя голова, и врезался в колонну за моей спиной. Камень зашипел и начал плавиться, стекая вниз, как воск.
— Везучий, — хмыкнул Малакор, — Но удача — ресурс исчерпаемый.
Он выбросил вторую руку. На этот раз это был не луч, а веер теневых копий. Увернуться от такого было невозможно.
Я выставил вперёд левую руку, сжав пальцы в кулак.
Копья врезались в невидимый барьер в сантиметре от моей кожи. Они рассыпались чёрным дымом, не причинив мне вреда. Моя способность «растворителя» сработала как щит, рассеивая структуру заклинания.
Малакор замер. Он наклонил голову, разглядывая меня с новым интересом.
— Любопытно. Полное отрицание магических конструктов? Редкий дар. Значит, магия на тебя не действует?
— Попробуй ещё раз, может, получится, — огрызнулся я, тяжело дыша.
— Зачем? — эльф пожал плечами, — Если инструмент сломан, нужно взять другой.
Он ударил посохом о пол. Древко, сделанное из чёрного дерева и увенчанное черепом, начало светиться. Но это было не атакующее заклинание. Это было усиление.
Малакор перехватил посох обеими руками, как боевой шест. Его движения стали размытыми от скорости.
— Если магия тебя не берёт, я просто сломаю тебе кости старым дедовским способом.
Он ринулся на меня.
Я едва успел подставить меч.
Бум!
Удар был такой силы, словно в меня врезался товарный поезд. Меня отбросило назад. Руки онемели до самых плеч. Этот «маг» оказался физически сильнее огра!
— Что такое? — Малакор наступал, вращая посохом, — Не ожидал, что чернокнижник умеет драться?
Второй удар пришёлся в корпус. Я попытался активировать защиту.
Моя кожа затвердела, но этого было мало. Посох Малакора был зачарован на пробивание брони.
ХРУСТЬ!
Я почувствовал, как ломаются рёбра. Боль ослепила меня. Воздух вышибло из лёгких.
Меня швырнуло через ползала. Я врезался спиной в стену, сполз вниз, оставляя кровавый след на камнях. Меч выпал из ослабевших пальцев.
Я попытался вдохнуть, но вместо воздуха горло наполнилось тёплой, солоноватой жидкостью. Я сплюнул сгусток крови на пол.
— Жалкое зрелище, — Малакор подошёл ко мне. Он даже не запыхался.
Он остановился в паре шагов, возвышаясь надо мной, как судья над преступником. Эйна всё ещё лежала ничком в центре зала, не в силах пошевелиться. Стелла была без сознания. Карлос дрожал за троном.
Я был один.
— Твоя душа, — произнёс Малакор, занося тяжёлый набалдашник посоха для финального удара, — Она довольно необычная. Я чувствую в ней чужеродность. Иномирец? Прекрасно. Ты станешь жемчужиной моей коллекции. Сразу после того, как я заберу Сосуд.
Я смотрел на опускающийся посох. Сил пошевелиться не было. «Удача» молчала. «Антимагия» была бесполезна против куска дерева, которым мне собирались проломить череп.
— Пошёл ты… — прохрипел я, вкладывая в эти слова всё своё презрение.
Я повернул голову в сторону, не желая видеть момент своей смерти. Мой взгляд упал на трон.
Там, выглядывая из-за бархатной спинки, сидел Карлос. Он зажмурился от страха. А рядом с ним валялась та самая сумка, которую он таскал с собой всю дорогу.
Сумка светилась.
Нет, не просто светилась. Она сияла. Изнутри пробивались лучи ослепительно-белого света, пронизывая грубую ткань, как иголки.
— Что за?.. — Малакор тоже заметил свет. Он замер, не опустив посох.
Сумка завибрировала. Раздался звук, похожий на треск яичной скорлупы, только усиленный в сотню раз.
Ткань не выдержала. Сумку разорвало изнутри.
Свет залил тронный зал, мгновенно стирая тени, разгоняя полумрак и заставляя Малакора закрыть лицо рукой, отступив на шаг.
— Горячо! — взвизгнул Карлос, отпрыгивая в сторону.
Я прищурился, глядя сквозь пальцы на источник света.
Пятнистое яйцо. То самое, которое я получил чёрт знает когда и таскал как сувенир.
Оно раскололось.
* * *
Боль — странная штука. Сначала она острая, яркая, как вспышка сверхновой, заставляющая тебя выть и скрючиваться. А потом, когда её становится слишком много, она превращается в фоновый шум. В гул старого холодильника, который ты перестаёшь замечать.
Я сейчас был на стадии холодильника.
Мои рёбра превратились в костяное крошево, каждый вдох отдавался хрипом и вкусом железа во рту, а спина, кажется, навсегда подружилась с холодной каменной кладкой стены.
Малакор стоял надо мной, сияя, как начищенный медный таз. Его золотая маска отражала мою жалкую физиономию: разбитые губы, глаз заплыл, волосы слиплись от пота и крови. Красавчик, ничего не скажешь. Хоть сейчас на обложку журнала «Вестник Попаданца: Как сдохнуть в первом сезоне».
— Знаешь, — прохрипел я, пытаясь сплюнуть кровь, но та лишь тягуче потекла по подбородку, — У тебя шнурок развязался.
Эльф даже не посмотрел вниз. Его губы искривились в улыбке, полной такого высокомерия, что её можно было бы разливать по банками продавать как яд.
— Примитивная уловка, — его голос звучал скучающе, — Ты разочаровываешь меня, Герой. Я ожидал… большего. Эпической битвы, всплеска скрытой силы, рояля в кустах. А ты просто лежишь и умираешь. Как обычный смертный.
Он поднял посох. Тяжёлый набалдашник в виде черепа начал наливаться фиолетовым светом. Смерть. Чистая, концентрированная некротика, от которой моя «Антимагия» уже не спасёт, потому что сил держать барьер у меня не осталось. Я был пуст, как кошелёк студента перед стипендией.
Я скосил глаза на Эйну. Она всё ещё стояла на коленях в центре зала, застыв в немой агонии паралича. Стелла валялась тряпичной куклой. Эми… Эми была за дверью, и я даже думать не хотел, что с ней стало.
— Ну, давай, — прошептал я, глядя прямо в прорези его маски, — Заканчивай. Только потом не жалуйся, что моя душа устроила тебе несварение желудка.
Малакор хмыкнул.
— Прощай, Исао Ахане. Твоя история закончилась.
Посох начал опускаться. Медленно, словно эльф наслаждался моментом своего триумфа.
И в этот самый момент, когда моя жизнь должна была пронестись перед глазами (но почему-то вместо этого я вспомнил сиськи той русалки), из-за трона раздался вопль.
— А-А-А! ГОРЯЧО, ТВОЮ МАТЬ! ЗАБЕРИТЕ ЭТУ ДРЯНЬ!
Малакор замер. Его брови, скрытые под маской, наверняка поползли вверх. Он медленно, с грацией раздражённого аристократа, повернул голову.
Из-за бархатной спинки трона выкатился Карлос. Мой жук-вор выглядел так, словно его только что окунули в кипяток. Он перебирал лапками, пританцовывая, и держал в руках сумку, которая сияла так ярко, что на неё больно было смотреть. Ткань дымилась.
— Эй, ушастый! — взвизгнул Карлос, глядя на некроманта безумными фасеточными глазами, — Лови подарочек! С наилучшими пожеланиями от гильдии воров!
И он швырнул сумку.
Честно говоря, бросок был так себе. Карлос метил в голову Малакора, но с перепугу промахнулся метра на два. Сумка, оставляя за собой дымный шлейф, плюхнулась на пол прямо между мной и эльфом.
— Что это? — брезгливо спросил Малакор, не опуская посох, — Очередная алхимическая бомба? Вы жалки.
Сумка дёрнулась. Раздался звук *ТРРРЕСЬ*, похожий на то, как рвётся старая простыня. Ткань лопнула, разлетаясь горящими лоскутами.
Ослепительная вспышка белого света заставила нас всех зажмуриться. Даже Малакор прикрыл глаза ладонью, отступив на шаг. По залу прокатилась волна жара — не обжигающего, а какого-то банного, влажного и душного.
— Сейчас рванёт! — пискнул Карлос, закрывая голову лапками.
Я сжался, ожидая взрыва. Огненного шторма. Ледяной волны. Чего угодно, что могло бы убить нас, но, возможно, прихватило бы с собой и этого надменного ублюдка.
Но вместо грохота раздался звук, который меньше всего ожидаешь услышать в эпицентре финальной битвы.
*БАБАХ!*
Звук был глухой, утробный, как будто кто-то лопнул гигантский пакет с мукой.
И тут же зал заволокло густым, едко-зелёным дымом. Он пах не серой, не гарью, а… дешёвым табаком и перегаром? Серьёзно?
— Кха-кха! — закашлялся Малакор, махая рукой перед лицом, — Что за вонь⁈ Ядовитый газ?
Дым начал медленно оседать, клубясь у пола. Я приоткрыл один глаз, пытаясь рассмотреть, что же там вылупилось. Дракон? Феникс? Василиск?
Когда зелёная пелена рассеялась, я моргнул. Потом ещё раз. Потом протёр здоровый глаз кулаком, размазывая кровь.
Нет, галлюцинации так не выглядят. Моё подсознание, конечно, испорчено аниме и хентаем, но даже оно не могло бы родить это.
Посреди зала, на куче обгоревших тряпок, сидело… существо.
Оно напоминало попугая. Но если бы попугай жрал только стероиды и пирожки с мясом, а потом решил стать панком. Существо было размером с упитанного сенбернара. Круглое, как шар, покрытое изумрудно-зелёными перьями, которые топорщились вовсе стороны, словно оно только что сунуло пальцы в розетку.
На голове у него гордо возвышался золотой хохолок, напоминающий кривую корону или ирокез. Крылья были непропорционально маленькими для такой туши, и я искренне сомневался, что эта штука способна оторваться от земли без помощи катапульты.
Но самое жуткое — это глаза. Огромные, круглые, они вращались. В прямом смысле. Зрачки крутились по спирали, гипнотизируя, затягивая в себя, как водоворот в унитазе.
— Это… что? — голос Малакора дрогнул. Кажется, даже древний некромант слегка офигел от такого поворота сюжета, — Это ваше секретное оружие? Перекормленная курица?
Птиц (назовем это так) медленно повернул голову к эльфу. Его шея хрустнула. Он посмотрел на Малакора, потом на меня, потом на дрожащего Карлоса.
Затем он открыл мощный, загнутый клюв, похожий на консервный нож.
Я ожидал услышать клекот. Или визг. Или хотя бы рык.
Но существо набрало в грудь воздуха, раздуваясь ещё больше, и выдало басом, который сделал бы честь прокуренному боцману с тридцатилетним стажем:
— ЧИК-ЧИРИК, УБЛЮДКИ!
Звуковая волна была видимой. Это было зелёное кольцо искажённого пространства, которое вырвалось из клюва «попугая» и ударило во все стороны.
Меня вжало в стену. Уши заложило так, словно рядом выстрелила пушка. Но это был не просто звук. Это была ментальная кувалда.
Я тряхнул головой, пытаясь прогнать звон.
— Что за хрень⁈ — проорал я, глядя на поле боя.
И замер с открытым ртом.
Малакор стоял на одной ноге.
Серьёзно. Великий некромант, повелитель Бездны, застыл в позе цапли. Его правая нога была поджата к груди, посох поднят над головой, словно он собирался дирижировать оркестром, а лицо… О боги, его лицо!
Рот был открыт в беззвучном крике, глаза (теперь видимые сквозь прорези маски) смотрели в разные стороны, а язык вывалился на плечо.
Он не двигался. Ни один мускул не дрожал. Он превратился в статую самого себя, только в максимально идиотской позе.
Я перевёл взгляд на вход в зал. Там, в проломе, застыли его миньоны — пара скелетов-воинов и какой-то тёмный культист. Скелеты замерли в середине шага, смешно раскорячившись, а культист застыл, ковыряясь в носу. Видимо, думал, что в суматохе боя никто не заметит.
Время для них остановилось. Или, точнее, их мозги (или что там у них вместо мозгов) были перегружены настолько, что система управления телом просто зависла.
В зале повисла звенящая, абсолютная тишина.
Только «попугай» нарушал её. Он довольно крякнул, почесал лапой своё пузо и принялся деловито чистить пёрышки под левым крылом, полностью игнорируя застывшего в метре от него архимага.
— Карлос… — прошептал я, боясь громким звуком разрушить это хрупкое чудо, — Ты видишь то же, что и я?
— Если вы про зелёный шар с глазами, который только что послал нас всех на хер, то да, Хозяин, — пропищал жук из-за трона, — Это оно вылупилось?
Я попытался встать. Боль никуда не делась, но адреналин от увиденного абсурда немного притупил её. Опираясь о стену, я поднялся на дрожащие ноги.
Эйна!
Я посмотрел на центр зала. Валькирия больше не кричала. Она тоже застыла, но, слава богам, её поза была более естественной — она просто сидела на коленях, опустив голову. Зелёная волна задела и её, но, похоже, «заморозка» перебила заклинание Малакора. Боль ушла, сменившись стазисом.
Я сделал осторожный шаг к птице.
— Эй… пернатый? — позвал я.
Птиц перестал чиститься и посмотрел на меня. Его спиральные глаза вращались медленно, гипнотически.
— Василиск-Пересмешник… — прочитал я вслух, — Растёт от поглощения пафоса?
Я перевёл взгляд на Малакора. Ну конечно. Этот парень фонил пафосом как радиоактивный реактор. Для птенца это был не враг, а шведский стол.
— Чик-чирик? — спросил птиц уже тише, с вопросительной интонацией, глядя на статую эльфа.
— Да, дружок, — я истерически хихикнул, чувствуя, как меня начинает отпускать напряжение боя, — Это еда. Наверное. Или игрушка.
Птиц наклонил голову набок, потом, переваливаясь с лапы на лапу, как утка, подошёл к Малакору. Он клюнул эльфа в сапог.
ДЗЫНЬ!
Звук был такой, словно ударили по камню. Малакор не шелохнулся.
— Он его в камень превратил? — спросил Карлос, осмелевший настолько, что вылез из укрытия.
— Нет, — я подошёл ближе, активируя «Интеллект» через свои разбитые очки, — Это ментальный стазис. Их сознание зациклилось. Они сейчас переживают момент «Чик-чирика» снова и снова. Вечно. Ну, или пока птичка не решит их отпустить.
Я посмотрел на своего несостоявшегося убийцу. В этой позе он выглядел не просто жалко. Он выглядел уморительно. Великий злодей, которого победил… зелёный попугай-матерщинник.
— Ирония, — пробормотал я, сплёвывая кровь, — Бессердечная ты сука. Я тебя обожаю.
Птиц, потеряв интерес к сапогу, вдруг повернулся ко мне. Он посмотрел на мою окровавленную рубаху, на мои раны. В его спиральных глазах что-то мелькнуло. Не злоба. Скорее… узнавание?
Он подошёл ко мне вплотную и потёрся головой о мою ногу, едва не сбив меня с ног своей массой. Перья оказались на удивление мягкими и тёплыми.
— Папаня! — гаркнул он басом, глядя на меня снизу вверх.
Я поперхнулся воздухом. Карлос уронил челюсть.
— Папаня? — переспросил я, — Ты меня так назвал?
— Жрать давай! — требовательно заявил новорожденный, открывая клюв.
Я стоял посреди разрушенного тронного зала. Вокруг валялись обломки, мои друзья были без сознания или в стазисе, главный злодей изображал садового гнома, а у моих ног сидел зелёный шар с золотой короной и требовал еду басом портового грузчика.
Я начал смеяться. Сначала тихо, потом громче, игнорируя боль в рёбрах. Я смеялся до слёз, сползая по стене обратно на пол. Это было безумие. Это был абсурд. Это был мой мир.
— Карлос! — выдавил я сквозь смех, — У нас осталась ветчина?
— Э-э… да, Хозяин. В заначке…
— Тащи сюда. У нас пополнение в команде.
Я погладил птицу по хохолку. Тот довольно заурчал, как гигантский кот.
— Чик-чирик, ублюдки, — повторил я с наслаждением, глядя на застывшую гримасу Малакора, — Лучше и не скажешь.
Битва была выиграна. Самым идиотским способом в истории Вселенной, но выиграна.
Теперь осталось придумать, как разморозить Эйну, объяснить ей, что у нас теперь живёт пернатый гопник, и, самое главное…
Чем, чёрт возьми, кормить эту тварь, когда закончится ветчина?
