Глава 21
Она сделала большой глоток и снова уставилась в пламя. Тени плясали на её лице, делая его похожим на маску скорби.
— Ты спрашивал, почему у Хикки такие глаза? — вдруг спросила она, — Чёрные, без белков. Словно два провала в бездну.
— Я думал, это фишка призраков. Ну, знаешь, видовой признак.
— Нет, — покачала головой Эйна, — Другие призраки выглядят как бледные копии людей. Но Хикка… Её глаза выжгли.
У меня по спине пробежал холодок, несмотря на жар от камина.
— Десять лет назад, — начала рассказывать Эйна, и её голос стал ровным, безжизненным, как будто она читала доклад, — Род де Вольх был на грани краха. Долги, позор, утрата влияния. Граф, глава рода, был одержим идеей вернуть величие предков. Он связался с тёмными силами. Нашёл наставника. Малакора.
Я кивнул. Это сходилось с тем, что я вычитал в дневниках.
— Им нужен был сосуд, — продолжила она, — Чистая душа, способная вместить силу Высшего Демона. Они не могли взять кого-то из знати — слишком много шума. Поэтому они купили сироту. На чёрном рынке рабов. Маленькую девочку с редким даром к магии и розовыми волосами.
— Хикку, — прошептал я.
— У неё даже имени тогда не было. Просто «Лот номер четыре». Граф привёз её в своё поместье. Он готовил её месяц. Стирали память, ломали волю зельями и заклинаниями. Чтобы Демону было проще занять тело.
Эйна сжала кубок так, что металл жалобно скрипнул.
— Я тогда была ещё оруженосцем. Совсем зелёной, полной идеалов о чести и свете. Наш орден получил сигнал о запрещённой магии. Мы выдвинулись немедленно. Но… мы опоздали, Хан. Всего на несколько минут.
Она закрыла глаза, и по её щеке скатилась одинокая слеза.
— Когда мы ворвались в подземелье, ритуал уже шёл. Граф стоял над алтарём. Девочка была прикована. Демон… он уже начал входить в неё. Не физически, а духовно. Это выглядело как чёрный огонь, который вливался ей в глаза, в рот, в уши. Она кричала. Боги, Хан, как она кричала…
Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Я представлял себе эту картину. Моя весёлая, беззаботная Хикка, которая шутит про мой «стояк» и любит подглядывать… прикованная к камню, пока какая-то тварь пожирает её изнутри.
— Этот огонь выжигал её человеческую суть, — голос Эйны дрогнул, — Он выжег ей глаза. Поэтому они чёрные. Это печать Бездны. Я бросилась вперёд, не дожидаясь приказа. Я убила Графа. Разрубила его пополам прямо во время чтения заклинания.
— Ты всё сделала правильно, — тихо сказал я.
— Нет! — она резко открыла глаза, и в них плескалась боль, — Я прервала ритуал, но было поздно. Энергия вышла из-под контроля. Ударил холод. Все, кто был в зале — культисты, мои товарищи — погибли мгновенно. Девочка… её тело умерло. Сердце остановилось. Я проверяла. Она была мертва, Хан. Холодный, маленький труп на окровавленном камне.
Она замолчала, переводя дыхание. Я не торопил её. Я понимал, что сейчас она вырывает из себя эти воспоминания с мясом.
— Мы ушли, — продолжила она шёпотом, — Забрали тела своих, сожгли поместье, чтобы эта скверна не расползлась. Я думала, всё кончено. Я винила себя, что не успела. Что не спасла ребёнка. Но через год…
Она подняла на меня взгляд.
— Я тогда уже получила своё поместье. Жила затворницей, тренировалась до изнеможения, пытаясь забыть тот крик. И однажды ночью я почувствовала присутствие. Холод. Тот самый холод из подземелья. Я спустилась в библиотеку и увидела её.
— Призрака?
— Да. Она была полупрозрачной, слабой, почти развеявшейся. Она не помнила, кто она. Не помнила, как умерла. Она помнила только одно — мой свет. Мою ауру, которая была последним, что она видела перед смертью. Она пришла ко мне, Хан. Через сотни миль, через смерть и забвение. Она плакала и просила не отдавать её «ему».
— Демону?
— Да. Её душа застряла. Ритуал не завершился, но Демон пометил её. Он тянул её к себе, в Преисподнюю. Она цеплялась за реальность из последних сил. Она угасала на моих глазах.
Эйна глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду.
— И тогда я сделала то, за что меня могли бы казнить свои же. Я использовала Магию Крови.
Мои брови поползли вверх. Магия Крови в этом мире была под строжайшим запретом. Это удел ведьм вроде Вельветы, а не рыцарей Света.
— Я не знала, как ещё её удержать, — быстро заговорила Эйна, словно оправдываясь, — Я не некромант, я не умею работать с душами. Но я знала, что кровь — это якорь. Я порезала руку, начертила глифы прямо на полу библиотеки и привязала её душу к своей крови. К своей жизненной силе. А потом, чтобы стабилизировать её, привязала к самому поместью.
Теперь всё встало на свои места.
— Поэтому она не может покинуть территорию, — догадался я, — И поэтому она так связана с тобой. Ты для неё — не просто хозяйка. Ты её батарейка. Её жизнь.
— Я спасла её от Ада, Хан. Но какой ценой? — Эйна уронила голову на руки, — Я украла её смерть. И я запечатала её память. Я боялась, что если она вспомнит тот ритуал, если вспомнит боль и страх… её душа просто разрушится. Или Демон снова найдёт лазейку.
В зале повисла тишина. Только треск поленьев нарушал её.
Я сидел и переваривал услышанное. Моя Хикка. Весёлая, иногда наглая, обожающая читать романы и строить глазки. Всё это — лишь фасад. Защитная стена, которую выстроило её сознание, чтобы не сойти с ума от ужаса, пережитого в детстве. Её пошлость, её лёгкость — это способ убежать от тьмы, которая живёт в её чёрных глазах.
— Она не знает? — спросил я.
— Нет, — покачала головой Эйна, — Она думает, что просто умерла от болезни или несчастного случая. Я никогда ей не говорила. Я… я трусиха, Хан. Я боялась увидеть в её глазах обвинение.
Я встал с кресла, подошёл к Эйне и положил руку ей на плечо. Она напряглась, ожидая упрёков, но я лишь крепко сжал её.
— Ты не трусиха, Эйна. Ты дала ей второй шанс. Ты десять лет кормила её своей силой, защищала, дала дом. Ты поступила как настоящий Герой. Даже если методы были… не совсем по уставу.
Эйна подняла голову, и в её глазах блеснула надежда.
— Ты правда так думаешь?
— Я знаю это. Но, — я стал серьёзным, — мы не можем больше скрывать это от неё. Особенно сейчас. Малакор идёт сюда, потому что почувствовал её силу. Он хочет завершить то, что начал Граф. Он хочет забрать её.
— Я умру, но не отдам её, — прорычала Эйна, и в этот момент в ней снова проснулась та самая валькирия, которую я знал.
— Никто не умрёт. Кроме Малакора и его зомби, — отрезал я, — Но когда всё закончится… когда мы размажем этого упыря по стенам… ты расскажешь ей. Всё. Без утайки.
Эйна колебалась секунду, потом кивнула.
— Хорошо. Я обещаю.
— Вот и договорились.
Я отошёл к окну и выглянул в щель между досками, которыми Карлос заколотил проём. Снаружи было темно, хоть глаз выколи, но моя интуиция (или паранойя) подсказывала, что тьма там не пустая. Она шевелилась.
Теперь я понимал, почему я здесь. Не потому что я избранный, не потому что у меня есть система и крутые скиллы. А потому что в этом мире слишком много дерьма, которое некому разгребать.
Граф де Вольх мучил ребёнка ради власти. Малакор хочет закончить начатое ради амбиций.
Ну уж нет.
Я вспомнил, как Хикка краснела, когда я случайно зашёл в ванную, пока она была в материальной форме. Вспомнил её смех, звенящий, как колокольчик. Вспомнил, как она заботливо подкладывала мне книги, думая, что я сплю.
Она — не «сосуд». Она — не «лот номер четыре». Она — Хикка. Член моей странной, чокнутой семьи.
И любой, кто попытается её обидеть, познакомиться с моей «Антимагией» очень близко. Настолько близко, что это будет несовместимо с жизнью.
— Хан, — голос Эйны стал твёрдым. Она встала, расправила плечи, — Они близко. Я чувствую их. Мёртвая магия.
— Я тоже, — кивнул я, поворачиваясь к ней, — Иди надевай доспехи, «Железная Леди». Пора показать этому некроманту, что бывает, когда трогаешь чужих горничных.
Эйна слабо улыбнулась — впервые за вечер.
— Ты неисправим. Даже перед лицом смерти думаешь о горничных.
— Кто-то же должен, — я подмигнул ей, хотя внутри меня всё клокотало от холодной ярости, — Это моя работа. Я — сценарист этой истории, Эйна. И я только что решил, что у злодея будет очень плохой финал.
В дверь зала постучали.
— Хозяин! — раздался голос Эми, — Они здесь. Первые отряды замечены у кромки леса.
Я глубоко вздохнул, выгоняя из лёгких остатки страха и сомнений.
— Ну что ж, — сказал я, проверяя кинжалы на поясе, — Погнали.
Передышка закончилась. Началась война. И на этот раз это было личное.
* * *
Утро в тот день началось не с кофе и даже не с мягких лучей солнца, пробивающихся сквозь шторы. Оно началось с ритмичного гула, от которого дрожали стёкла в окнах и зубы во рту. Если вы когда-нибудь жили рядом с железной дорогой, умножьте этот шум на десять и добавьте к нему лязг металла о металл.
Я стоял на крепостной стене замка Бронислав, ёжась от пронизывающего ветра. Тучи над долиной висели так низко, что казалось, можно подпрыгнуть и зацепиться за них рукой. Но смотреть нужно было не вверх, а вниз.
— Впечатляет, — сухо заметил я, опираясь на холодный камень зубца, — Если бы они пришли на фестиваль косплея, то взяли бы гран-при.
Прямо перед замком, там, где заканчивалась единственная дорога, ведущая к нашим воротам, воздух дрожал и рвался. Порталы. Не те аккуратные синие овальчики из игр, а рваные, кровоточащие фиолетовым светом дыры в реальности. Из них, чеканя шаг, выходили отряды.
Малакор не мог просто телепортироваться внутрь — древние щиты замка, замешанные на магии крови (спасибо покойной Вельвете), работали как надо. Зато под стены он нагнал целую кунсткамеру.
— Големы, — комментировала Эйна, стоя рядом. Она была в полном боевом облачении, её лицо превратилось в маску сосредоточенности, — Глиняные и каменные. Медленные, но прочные. Наёмники «Чёрного Солнца» — профессионалы, дорого берут. И… химеры.
Последних я узнал сразу. Те самые сшитые из кусков мяса уродцы, с которыми мы познакомились на перевале. Только теперь их были сотни. Они рычали, истекали слизью и смотрели на стены голодными, безумными глазами.
— А вот и виновник торжества, — я указал пальцем на фигуру, отделившуюся от строя.
Малакор умел подать себя. Он не шёл пешком, как простые смертные. Он парил. Под его ногами светился магический диск, удерживая его метрах в трёх над землёй. Высокий эльф в мантии, расшитой серебряными рунами. Половину его лица скрывала золотая маска, отполированная до блеска. Видимо, чтобы пускать зайчики в глаза снайперам.
— Выглядит как финальный босс из дополнения, которое никто не просил, — пробормотал я.
Эльф поднял руку, и армия, насчитывающая не меньше тысячи голов, замерла. Наступила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и скрипом шарниров у големов.
— Обитатели замка Бронислав! — голос Малакора, усиленный магией, прокатился над долиной, отражаясь от гор. Звучал он властно, но с неприятными визгливыми нотками, — Ваше сопротивление бессмысленно! Я, Малакор Ищущий, пришёл за своим!
Я зевнул. Демонстративно так, широко, прикрыв рот ладонью.
— Отдайте мне Сосуд! — продолжал вещать эльф, набирая пафос, — Выдайте девчонку, и я, возможно, сохраню вам жизни! Откройте ворота, преклоните колени перед истинной силой, и ваша смерть будет быстрой! У вас есть одна минута на размышление!
— Одна минута, — хмыкнул Карлос, который возился с каким-то механизмом у подножия стены, — Щедрый парень. Обычно дают десять секунд.
Я посмотрел на своих. Эйна сжимала эфес меча так, что побелели костяшки. Эми (точнее, десяток Эми) рассредоточились по стене, готовя котлы. Стелла порхала где-то выше, заряжая заклинания. Все были напряжены. Страх висел в воздухе, густой и липкий.
Нужно было это менять. Страх — плохой союзник. А вот здоровая злость и смех — самоето.
— Карлос, тащи ту штуку, — скомандовал я.
