Глава 18
Если вы думали, что рынок недвижимости в Японии — это ад, то вы просто не видели поместье графа де Вольха. Серьёзно, даже в фильмах ужасов категории «Б» декорации выглядят оптимистичнее.
Мы стояли перед тем, что когда-то было роскошными коваными воротами. Теперь это была груда искорёженного металла, свисающая с одной петли, словно сломанная челюсть великана. За ними открывался вид, от которого хотелось развернуться, уйти в ближайший кабак и не просыхать неделю.
Огромный дом, похожий на скелет левиафана, чернел на фоне серого неба Айрохолла. Крыша обвалилась внутрь, стены были покрыты копотью, которая, казалось, въелась в сам камень навечно. Сад? Забудьте. Это было кладбище сухих деревьев, скрюченных в агонии, и бурьяна высотой с человека.
— М-да… — протянула Стелла, зависнув над моим плечом, — Дизайнер интерьеров тут явно не бывал последние лет десять. Или бывал, но он был некромантом-минималистом.
— Десять лет, — мрачно подтвердила Эйна, оглядываясь по сторонам. Её рука привычно легла на эфес меча, — Именно тогда инквизиция сожгла это место. Граф де Вольх был обвинён в ереси, некромантии и создании химер. Говорят, огонь горел три дня, и даже дождь не мог его потушить.
— Весёлый был дядька, — хмыкнул я, поправляя воротник, — Любил огонек. Ну что, дамы, добро пожаловать в дом с привидениями. Надеюсь, вы взяли сменное бельё?
Эми, стоящая чуть позади, молча поправила передник. На её лице не дрогнул ни один мускул, но я чувствовал через нашу связь лёгкое, хищное напряжение. Она сканировала местность, готовая убить любого, кто выпрыгнет из кустов. Даже если это будет просто кролик.
Мы двинулись по аллее, хрустя гравием и сухими ветками. Тишина здесь была неестественной. Ни птиц, ни насекомых. Даже ветер, гуляющий в руинах, казался мёртвым и затхлым.
— Хан, — тихо позвала Эйна, — Мне здесь не нравится. Здесь фонит… смертью. Старой, застоявшейся смертью.
— Мне тоже не нравится, Эйна. Но мы здесь не на пикник приехали.
Я подошёл к уцелевшей стене главного здания. Камень был холодным, несмотря на то, что день был не самым морозным. Чёрные разводы сажи напоминали тени людей, впечатанные в кладку.
В моей голове крутилась запись из книги Малакора.
Образец № 4. Розовые волосы… Психика нестабильна…
Хикка была здесь. Моя весёлая, пошлая, призрачная горничная, которая краснела, когда я шлёпал её по прозрачной заднице. Она была здесь, в этом аду. И я должен был узнать, что с ней сделали.
— Попробуем дедовский метод, — пробормотал я.
Я стянул перчатку с правой руки и приложил ладонь к шершавому, обугленному камню.
Обычно этот навык позволял мне хватать призраков за всякие интересные места. Но сейчас я использовал его иначе. Камень помнит. Стены помнят. Особенно если в этих стенах творилась магия такой силы, что от неё до сих пор фонит на весь квартал.
Мир моргнул.
Краски померкли, сменившись серой пеленой. Холод пронзил руку, словно я сунул её в ведро с жидким азотом. И тут на меня накатило.
Крики. Не ушами, а прямо в мозг. Тысячи криков, сливающихся в один сплошной гул. Боль. Животный ужас. Запах палёного мяса и озона. И смех. Высокий, безумный, дребезжащий смех, от которого кровь стыла в жилах.
— Ещё! Больше энергии! Она выдержит! Она должна выдержать!
Голос звучал как скрежет металла по стеклу.
Меня отшатнуло. Я отдернул руку, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное, а пальцы покалывало.
— Хан! — Эйна тут же оказалась рядом, подхватив меня под локоть. Её глаза были полны тревоги, — Ты в порядке? Ты побледнел.
— Жёстко, — выдохнул я, тряхнув рукой, чтобы сбросить оцепенение, — Этот граф был тем ещё психом. Там… там столько боли, что можно заряжать электростанцию.
— Нашёл что-нибудь? — Стелла подлетела ближе, её крылышки нервно трепетали.
— Эмоции. Страх. Безумие. Конкретики мало, но одно я знаю точно: здесь проводили эксперименты, от которых даже у демонов, наверное, случился бы заворот кишок.
Внезапно Эми резко развернулась, и в её руке сверкнул кинжал.
— Кто здесь⁈ — её голос был холодным, как сталь.
Мы все обернулись. В густых зарослях сухого кустарника, у того, что раньше было фонтаном, что-то зашуршало.
— Не убивай! — крикнул я, останавливая Эми жестом, — Сначала допросим.
Из кустов, спотыкаясь и бормоча, вывалилось нечто. Это был человек, но выглядел он так, словно сам был частью этих руин. Лохмотья, которые когда-то были одеждой, седые, свалявшиеся в колтуны волосы, безумные глаза, бегающие из стороны в сторону. Старик сжимал в руках какую-то гнилую палку, словно это был меч.
— Не подходите! — завизжал он, размахивая своей «палицей», — Огонь! Огонь всё сожрал! Не трогайте меня! Я ничего не видел! Я только цветы поливал!
— Тише, дед, тише, — я поднял руки, демонстрируя пустые ладони, — Мы не инквизиция. И не пожарные.
— Уходи! Уходи, проклятый! — он продолжал пятиться, пока не упёрся спиной в чашу высохшего фонтана, — Все они мертвы! Граф мёртв! Девочка мертва! Все сгорели!
При слове «девочка» мои уши встали торчком, как у эльфа.
— Какая девочка? — я сделал шаг вперёд.
Старик заскулил и сжался в комок.
— Хан, — шепнула Стелла, — Он псих. Он сейчас в обморок упадёт от страха.
— У меня есть универсальное лекарство от страха, — усмехнулся я.
Я сунул руку в невидимую брешь в пространстве и выудил оттуда сэндвич с ветчиной, который прихватил утром в гостинице. Запах свежего хлеба и мяса тут же перебил вонь гари и плесени.
Ноздри старика затрепетали. Глаза, до этого безумные, сфокусировались на еде.
— Хочешь? — я помахал сэндвичем, — Свежий. Ветчина, сыр, немного горчицы.
Старик сглотнул, его кадык дёрнулся.
— Еда… — прохрипел он, — Настоящая еда…
— Расскажи мне про девочку, — мягко сказал я, подходя ближе и протягивая ему бутерброд, — И он твой. А если расскажешь хорошо, дам ещё и флягу с вином.
Это был запрещённый приём. Старик выхватил сэндвич с такой скоростью, что я едва успел отдернуть пальцы, и впился в него зубами, давясь и чавкая.
— Вкусно… — бормотал он с набитым ртом, — Как тогда… до огня…
— Девочка, — напомнил я, скрестив руки на груди, — Розовые волосы. Служанка.
Старик замер. Он перестал жевать, и в его глазах снова мелькнул ужас. Но на этот раз это был осознанный страх, страх воспоминаний.
— Розовая… да… — прошептал он, глядя куда-то сквозь меня, — Маленькая такая. Хрупкая. Граф привёз её ночью. В клетке, как зверушку. Она плакала.
Я почувствовал, как Эйна за моей спиной напряглась.
— Она была не такая, как другие, — продолжил старик, проглатывая кусок, — Другие кричали. Пытались бежать. А она… она пела. Тихо так. Грустно. Я слышал, когда полол розы под окном темницы. Она пела песню про дождь.
Хикка. Это точно была она. Я вспомнил, как она напевала что-то себе под нос, убираясь в моей комнате.
— Что с ней случилось? — мой голос стал жёстким.
Старик вздрогнул.
— Граф… он был одержим. Он говорил про «идеальный сосуд». Про «вечную душу». В ту ночь… — старик закрыл лицо грязными руками, — Была гроза. Граф велел отвести её в Чёрный Зал. В подземелье. Она не сопротивлялась. Она шла, опустив голову, такая маленькая в этом огромном коридоре…
Он замолчал, раскачиваясь из стороны в сторону.
— А потом? — надавил я.
— Потом… холод, — Старик поднял на меня глаза, полные слёз, — Не огонь. Холод. Из подземелий вырвалась волна такого холода, что мои розы… мои прекрасные розы… они почернели и рассыпались в прах за секунду. Птицы падали с неба ледышками.
— А инквизиция? — вмешалась Эйна, — Они ведь сожгли поместье.
— Они пришли позже! — закричал старик, — Через два дня! Когда здесь уже всё было мёртвым! Они думали, что это они победили зло. Глупцы! Зло уже свершилось! Когда ударил холод… всё стихло. Я больше не слышал её песен. Только смех Графа. А потом пришли люди в красных плащах и подожгли всё.
Он снова вгрызся в остатки сэндвича, словно пытаясь заесть воспоминания.
Я посмотрел на Эйну. Она была бледна.
— Холод, — тихо сказала она, — Призраки… они несут холод. Если ритуал Графа был связан с отделением души…
— То Хикка умерла именно в тот момент, — закончил я за неё, — Десять лет назад. Здесь, в подвале этого проклятого дома.
Картинка складывалась. Малакор продал «сырой товар» — девочку с редким даром. Граф де Вольх, помешанный некромант, использовал её для ритуала. Он хотел создать что-то. Искусственного призрака? Вечного слугу? Или сосуд для чего-то большего?
Ритуал прошёл… и успешно, и нет. Хикка стала призраком. Но что-то пошло не так, раз Графа в итоге казнили, а Хикка оказалась у торговцев душами, пока не попала к Эйне. Память ей стёрли, или она сама её заблокировала от ужаса.
— Где вход в подземелья? — спросил я старика, доставая обещанную флягу с вином.
Он дрожащей рукой указал на груду камней в центре того, что когда-то было главным холлом.
— Там… под лестницей. Вход в винный погреб. А за ним — дверь в Чёрный Зал. Но не ходите туда, господин! Там зло! Там тени шевелятся сами по себе!
Я бросил ему флягу. Он поймал её, прижал к груди и тут же юркнул обратно в кусты, бормоча благодарности.
— Ну что, команда, — я повернулся к своим девочкам, — Похоже, нам пора спуститься в кроличью нору. Только вместо Страны Чудес там будет склеп безумного вивисектора.
— Я готова, — Эйна лязгнула мечом, вынимая его из ножен. Лезвие сверкнуло в тусклом свете, — За Хикку. Я упокою каждого, кто посмеет встать у нас на пути. Мёртвого или живого.
— Я проверю ловушки, — Стелла уже не шутила. Её лицо было серьёзным, а вокруг рук плясали магические искры, — Если этот Граф любил эксперименты, там наверняка полно сюрпризов.
— Эми, ты замыкаешь, — скомандовал я, — Прикрываешь тыл.
— Да, Хозяин.
Мы подошли к завалу. Камни были огромными, но для Эйны, которая могла гнуть подковы одной рукой, это была не проблема. Она упёрлась плечом в кусок стены и с натужным рыком сдвинула его в сторону.
Открылся тёмный провал.
— Включайте фонарики, дамы, — сказал я, создавая на ладони небольшой огонёк с помощью простейшей магии, — Мы идём искать ответы. И, возможно, пару скелетов в шкафу. В буквальном смысле.
Я шагнул в темноту первым. Страха не было. Была только холодная ярость и желание найти того, кто посмел обидеть мою горничную. Граф де Вольх, конечно, мёртв уже десять лет. Но если от него осталось хоть что-то — призрак, дух или просто надпись на стене — я найду способ заставить его пожалеть о содеянном.
В конце концов, я — Хан. И я не люблю, когда трогают моё. Особенно, когда это милые розововолосые призраки.
Тьма поглотила нас, и только эхо шагов возвестило древним стенам, что в их покой вторглись гости. И эти гости не собирались стучаться.
