Глава 9

Я стоял и пялился на «Дуболома». А «Дуболом», в свою очередь, пялился на меня. Ну, знаете, насколько вообще может пялиться пятнадцатиметровое бревно со злобно вырезанной на нём рожей. У него был такой вид, будто он ненавидит весь мир, меня в частности и, скорее всего, даже самого себя за то, что его вообще создали. Бывают, дорогие читатели, такие моменты, когда ты смотришь на ситуацию и думаешь: «Да, дела так себе». А бывают моменты, когда ты смотришь на гигантского деревянного истукана, который работает на мускульной тяге пятидесяти несчастных, и понимаешь, что слово «плохо» даже близко не описывает весь масштаб разворачивающейся трагикомедии.

Рядом со мной стояла Саалани и её личная гвардия апокалипсиса. Они смотрели на своё детище с таким благоговением, будто это не ходячий дровяной склад, а как минимум восьмое чудо света, способное решать проблемы одним своим видом.

— Ну? — Саалани нетерпеливо дёрнула хвостом, и её золотые глаза впились в меня, — Как тебе, чужак? Внушает?

Я сделал глубокий вдох, пытаясь подобрать слова. Сказать им правду — что их «оружие возмездия» годится разве что на растопку — означало бы нанести смертельное оскорбление. А оскорблённые дамы, особенно такие, могли запросто привязать меня к ноге этой штуковины и запустить в сторону врага. Соврать и сказать, что это гениально — значит, подписаться под самым тупым планом штурма со времён, когда кто-то решил, что деревянный конь — это отличный подарок. Пришлось выбирать третий путь. Путь скользкого, но обаятельного хитреца.

— Внушает, — кивнул я с максимально серьёзным лицом, — Особенно габариты. Сразу видно, работали с душой. Но у меня возникло несколько, скажем так, технических вопросов. Для общего понимания.

Мы вернулись в главную хижину, которая служила им штабом. За столом уже сидели другие важные шишки этой лесной республики. Там был здоровенный каменный голем по имени Крек, который изъяснялся звуками перекатывающихся валунов. Рядом с ним колыхалась пара зелёных слизей, представившихся Глибами. А в углу молча сидела делегация гриболюдей-миконидов, чьи шляпки слегка подрагивали в такт общему волнению. В общем, компания собралась такая, что хоть сейчас на сцену в шоу уродов.

— План простой и надёжный, как мой топор! — проревела Гронда, со всей дури опустив кулак на стол. Гриболюди от этого звука подпрыгнули и испуганно втянули головы в плечи, — Мы выкатываем «Дуболома»! Он идёт прямо к воротам и ломает их к чертям! А мы врываемся следом и режем всех, кто попадётся под руку!

— Будет знатный «бум»! — радостно поддакнула Брунгильда, и её глаза загорелись нездоровым огоньком при мысли о грядущих разрушениях.

Я прикрыл глаза рукой. Господи, они ведь не шутят. Они действительно собирались это сделать.

— Стоп! — сказал я чуть громче, чем следовало. Разговоры смолкли, и все уставились на меня, — Минуточку внимания. Давайте отложим боевые топоры и на секунду достанем из чулана логику. Просто подумайте. Амратокс — не крестьянин в поле. Он хитрый, он подлый и, что самое главное, он не дурак. Как по-вашему, чего он больше всего ждёт от кучки изгнанников, у которых он отнял всё?

В хижине стало тихо. Даже Гронда перестала пыхтеть и задумалась.

— Он ждёт именно этого, — я обвёл всех взглядом, стараясь говорить как можно убедительнее, — Он ждёт лобовой атаки. Он сидит там, в своём логове, и буквально представляет себе эту картину: вы все, с яростными криками, бежите на его стены. Он ждёт, когда из леса вылезет ваш огромный, очень медленный и крайне горючий деревянный парень. Поверьте, у него всё схвачено. На стенах сидят маги, готовые запустить пару огненных шаров. Внизу — арбалетчики, которым ваша ходячая мишень покажется рождественским подарком. Ваша атака провалится, даже не успев толком начаться. Это будет не штурм, а показательная порка.

Мои слова подействовали. Боевой задор на их лицах сменился растерянностью.

— И что ты предлагаешь, умник? — прорычала Гронда, её ноздри раздувались от злости, — Сложить лапки и ждать, пока он нас всех переловит?

— Нет, — я позволил себе наглую, уверенную ухмылку, — Я предлагаю сделать то, чего он от нас точно не ждёт. Мы не будем его штурмовать. Мы устроим ему представление.

Тишина взорвалась гулом недоумения. Голем Крек издал звук, похожий на скрежет камня о камень. Саалани так резко дёрнула хвостом, что чуть не сшибла с полки какой-то глиняный горшок.

— Ты что, издеваешься над нами? — прошипела она, её глаза опасно сузились.

— Ни капли, — я опёрся руками о стол, чтобы казаться более внушительным, — Подумайте, кто его рабы? Замученные работяги, которые пашут от зари до зари и не видят белого света. А что нужно таким людям, или кто там у него… чтобы они не взбунтовались? Хлеб и зрелища. Хлеб у них есть, а вот зрелище им подарим мы. Мы замаскируемся под бродячий цирк.

Если бы я сказал, что предлагаю им всем отрастить крылья и улететь на юг, эффект был бы тот же. Шок. Брунгильда от удивления даже выронила гаечный ключ, который до этого вертела в руках.

— Цирк? — переспросила Лиандра своим ледяным голосом, в котором сквозило откровенное презрение, — Чужак, мы — воины. А не скоморохи.

— А придётся стать! — я хлопнул ладонью по столу, — Включите воображение! Представьте: к воротам завода подходит весёлая, шумная толпа артистов. Музыка, песни, пляски! Они говорят, что пришли развлечь уставших рабочих. Какой стражник их остановит? Да они сами будут рады отвлечься от своей нудной службы! Амратокс, этот самодовольный индюк, может, даже сам прикажет вас впустить, чтобы показать рабам свою «щедрость». А когда представление начнётся, мы нанесём удар изнутри!

Я видел, что в их глазах всё ещё плещется сомнение, и решил действовать, как привык в своей прошлой жизни — расписать сценарий.

— Крек! — обратился я к голему, — Ты будешь нашей главной звездой! Силач Крек Несокрушимый! Будешь одной рукой поднимать валуны, жонглировать брёвнами! Толпа будет реветь от восторга! А пока все будут заворожённо смотреть на твои каменные бицепсы, ты «случайно» уронишь пару валунов на самые важные механизмы и опоры.

Голем издал глухой рокот, который, как мне показалось, означал согласие.

— Глибы! — я посмотрел на зелёную дрожащую массу, — Вы — наши непревзойдённые акробаты! «Удивительные братья Глиб»! Гибкие, текучие, вы можете пролезть в любую щель! Пока все будут смотреть шоу, вы незаметно просочитесь в технические помещения. Забьёте трубы, испортите чаны с этой его дрянью под названием «Бойка». Маленький саботаж под видом смешного фокуса.

Слизни радостно затряслись, пуская пузыри.

— Микониды! — я повернулся к гриболюдям (и откуда я только знаю их названия⁈), — Вы — спецэффекты! Наше световое и дымовое шоу! В самый разгар веселья вы выпустите свои споры. Не ядовитые, боже упаси. А те, что вызывают лёгкие и очень весёлые галлюцинации. Представляете, какой начнётся хаос? Стражники увидят танцующих пикулей, рабочие начнут обниматься со станками. Идеальная дымовая завеса для наших основных действий!

Гриболюди в знак согласия дружно качнули шляпками.

— А мы, — я посмотрел на Гронду и её воительниц, — будем «охраной» цирка. Будем с суровыми лицами отгонять восторженную публику от сцены. А на самом деле — держать под контролем стражников завода, чтобы они не опомнились раньше времени.

Я закончил свою пламенную речь и выжидающе посмотрел на Саалани. Она стояла, скрестив руки на груди, и сверлила меня взглядом. Я видел, как в её голове борются здравый смысл, воинская гордость и… любопытство. Мой план был безумным. Но в этом безумии была своя, извращённая логика.

Спорили они ещё долго. Гронда рычала, что никогда не наденет клоунский нос. Брунгильда жаловалась, что в моём плане катастрофически мало взрывов. Но я гнул свою линию, убеждая, уговаривая и рисуя им картины их триумфа.

Наконец, когда за стенами хижины уже сгустились сумерки, Саалани подняла руку. Все замолчали. Она медленно подошла ко мне. Заглянула мне прямо в глаза, словно пытаясь понять, гений я или просто сумасшедший.

А потом вынесла свой вердикт.

— Хорошо, чужак. Твоя взяла. Мы устроим ему шоу. Такое шоу, которое он не забудет до конца своей короткой жизни.

Если вы когда-нибудь думали, что управлять коллективом творческих личностей в аниме-студии — это ад, то спешу вас разочаровать. Это не ад. Это, в лучшем случае, его прихожая, где черти вежливо предлагают вам кофе и просят немного подождать. Настоящий же ад, со всеми его кругами, котлами и чертями, которым плевать на субординацию, разверзся передо мной на главной поляне деревни. Я, в своей новой, самопровозглашённой роли «режиссёра-постановщика», пытался сколотить из банды отчаянных воинов, мутантов и просто странных существ подобие цирковой труппы. И это было… феерично.

— Нет, Крек, нет! Нежнее! Ты должен жонглировать брёвнами, а не запускать их на орбиту! — в отчаянии кричал я, едва успев пригнуться. Очередной «снаряд» со свистом пронёсся над моей головой и с оглушительным треском врезался в чью-то хижину на другом конце поляны.

Голем был очень старательным. Настолько старательным, что это уже становилось опасно для жизни. Он с лёгкостью, будто это были зубочистки, поднимал брёвна, которые и десять человек не сдвинули бы. Но вот с координацией и пониманием слова «нежно» у него были явные проблемы. Он подкидывал их с такой дурью, будто пытался сбить пролетающего мимо дракона. Из хижины, в которую угодил его реквизит, донёсся возмущённый рёв орчихи Гронды. Кажется, Крек только что внёс незапланированные изменения в интерьер её жилища, а заодно и в её коллекцию черепов.

— Вот это мощь! — радостно крякнула Брунгильда, с гордостью глядя на дело рук каменного гиганта, — Почти как мой новый заряд!

— Глибы, соберитесь! Вы же слизи, а не лужи! Пирамиду! Я хочу видеть грёбаную пирамиду! — я переключил своё внимание на другую часть поляны, где разворачивалась не менее трагичная сцена.

Два зелёных студня, «удивительные братья Глиб», честно пытались изобразить акробатический номер. Они подпрыгивали, плющились, вытягивались, пытаясь залезть друг на друга. Но законы физики были категорически против них. Буквально через пару секунд вся их конструкция с жалобным хлюпаньем оседала, и они растекались по траве в одну большую дрожащую кляксу.

— Простите, режиссёр, — донёсся из кляксы булькающий голос, — форма сегодня какая-то… текучая.

Я устало потёр переносицу. Текучая форма. Ну да, конечно. Что я им скажу? «Соберитесь, тряпки!»? Так они же не тряпки, они слизи.

Но апогеем нашего циркового безумия стали Микониды. Эти гриболюди должны были отвечать за спецэффекты. Яркие, весёлые споры, вызывающие эйфорию и смех. Простая задача, не так ли? Как бы не так.

— Начали! Дайте мне радость! Дайте веселье! — скомандовал я, предвкушая хоть что-то позитивное.

Микониды дружно качнули шляпками и выпустили в воздух облако переливающейся пыльцы. И в следующую секунду… поляна утонула в слезах. Гронда, выскочившая из разнесённой хижины с топором наперевес, вдруг остановилась, посмотрела на сломанный ноготь и разрыдалась, как маленькая девочка, у которой отняли конфету. Коренастая Брунгильда, до этого пытавшаяся починить реквизит, обняла молоток и затянула душераздирающую балладу о тяжёлой дворфийской доле и некачественной руде. Даже невозмутимая эльфийка Лиандра, наблюдавшая за всем этим с ледяным презрением, вдруг прижала руки к груди и начала трагическим шёпотом декламировать стихи о бренности бытия и увядающих листьях.

— Не те споры! — в панике замахал я руками на гриболюдей, — Это споры вселенской скорби! Мне нужны споры безудержного веселья! Другой мешочек, другой! У вас их что, два вида: «Счастье» и «Экзистенциальный кризис»⁈

Пока вся моя «труппа» умывалась слезами, а я пытался на пальцах объяснить грибам разницу между трагедией и комедией, ко мне подкрались две проблемы. Вернее, две рогатые, краснокожие и очень фигуристые проблемы. Замира и Тиали, мои вчерашние «кошечки», были назначены на роль танцовщиц.

— Господин режиссёр, — промурлыкала Замира, изящно поправляя свой короткий топ, который, казалось, с каждой минутой становился всё короче, — мы не совсем поняли движение. Не могли бы вы показать ещё раз?

Я глубоко вздохнул, считая до десяти. Мы репетировали самый простой танец, который только можно придумать: шаг вправо, шаг влево, поворот. Но для этих двух он почему-то оказывался сложнее высшей математики.

— Хорошо, смотрите ещё раз, — я встал между ними, стараясь держать дистанцию, — Шаг вправо…

— Ой! — пискнула Тиали и, «споткнувшись» на абсолютно ровном месте, со всей своей пышной грацией рухнула мне на грудь.

— Шаг влево…

— Ай! — вторила ей Замира, «потеряв равновесие» и крепко обхватив меня сзади, прижавшись так, что я мог изучить все изгибы её тела.

И так по кругу. Каждое моё движение заканчивалось тем, что я оказывался в плотном кольце из двух горячих, упругих тел. Они постоянно «случайно» падали, «нечаянно» прижимались и томно дышали мне в шею. Я, конечно, не был монахом, и часть моего мозга, отвечающая за базовые инстинкты, была в полном восторге. Но другая, профессиональная часть, отчаянно вопила, что работа стоит. Пришлось применить тяжёлую артиллерию.

— Девочки, собрались! — я легонько рыкнул, используя отголосок своего нового умения. Они на секунду замерли, их глаза округлились, и в них снова промелькнуло то самое щенячье обожание, — Танцуем. Без падений. Пожалуйста.

Какое-то время это работало. Минут пять. Но потом всё начиналось сначала.

— А теперь — гвоздь нашей программы! — объявила Саалани, выходя в центр поляны. В руках у неё был длинный, тонкий хлыст, — Укрощение дикого зверя!

Она смерила меня долгим, изучающим взглядом, и я понял, что сейчас начнётся самое интересное.

— В роли дикого, непредсказуемого и очень опасного зверя из другого мира… — она сделала паузу, и её губы изогнулись в хищной улыбке, — Выступает наш режиссёр.

Ну, конечно. Кто бы сомневался.

— На колени, зверь! — она с оглушительным щелчком взмахнула хлыстом.

Вся труппа, уже оправившаяся от приступа меланхолии, замерла в ожидании. Это была очередная проверка. Она снова пыталась продавить меня, показать, кто здесь главный. Но на этот раз — на глазах у всех. Отступить я не мог. Но и подчиняться не собирался.

Я медленно, с самой наглой ухмылкой, на которую был способен, подошёл к ней.

— Госпожа укротительница, — сказал я достаточно громко, чтобы все слышали, — я, конечно, с радостью встану на колени. Но, боюсь, это немного не тот жанр. У нас тут всё-таки семейное представление, а не то, что вы, видимо, практикуете в свободное от работы время. А если и практикуете, то это уже совсем другие деньги.

По толпе пронёсся сдавленный смешок. Саалани на мгновение застыла, а её золотые глаза сверкнули. Она не ожидала такого ответа. Я не полез в драку, не стал рычать. Я просто перевёл её силовой приём в плоскость пошловатой шутки, выставив её при этом зачинщицей. Шах и мат, птичка.

Она несколько секунд сверлила меня взглядом, а потом… рассмеялась. Громко, от души, запрокинув голову.

— А ты не так прост, чужак, — сказала она, опуская хлыст, — Хорошо. Будешь не зверем. Будешь моим ассистентом. Подавать обручи. Горящие.

Несмотря на весь этот балаган, к вечеру что-то начало получаться. Крек научился не швырять, а хотя бы перекатывать брёвна. Глибы, пусть и не строили пирамиду, но научились синхронно растекаться в забавные фигуры. Микониды, наконец, нашли нужный мешочек со спорами, и теперь Гронда не рыдала, а хохотала, пытаясь поймать воображаемую бабочку.

Мы решили провести генеральную репетицию финального номера. Музыка, танцы, Крек ворочает камни, Глибы хлюпают, Микониды создают радужное облако, а в центре — мы с Саалани. Она грациозно двигалась с хлыстом, а я, уворачиваясь, с невозмутимым видом подавал ей обручи. Это всё ещё было похоже на хаос. Но теперь это был управляемый, срежиссированный хаос. Это было похоже на настоящее цирковое представление.

Когда всё закончилось, я без сил рухнул на траву. Моя разношёрстная армия, уставшая, но довольная, шумела и смеялась. Я посмотрел на них, на всё это безумное сборище, и подумал: