Роберт не произнёс за всю дорогу ни слова. Он даже перестал реагировать на оскорбления Рози.

Перед выездом его отвели в ванную под дулом пистолета — умыть лицо. Край футболки впитал немного крови, и вывести пятно полностью уже не удалось бы, но вряд ли кто-нибудь обратит внимание. Куда заметнее выглядела сильно распухшая верхняя губа, отчётливо выдававшаяся вперёд.

Дорога оказалась свободной, и до территории «CerebMed» они добрались чуть больше чем за двадцать минут. Проехали через парковку, затем свернули к боковой стене здания. Вокруг — ни души.

— Ну что ж, приступим, — сказала Рози.

Роберт скривился, судорожно выпятил живот и отдёрнул плечи назад. Судя по всему, Рози без церемоний вдавила ему ствол пистолета между лопаток.

Если ключ всё ещё торчит с внутренней стороны — у нас проблема, — подумала Сибилла, когда они подошли к двери.

Остановились. Роберт выудил ключ из кармана брюк.

Дверь поддалась.

Они вошли в длинное узкое помещение. Вдоль обеих стен тянулись стеллажи, битком набитые коробками с белыми наклейками.

— Куда нам идти? — спросила Сибилла.

Роберт указал прямо. — Там впереди поворот налево.

Она пристально вгляделась в его лицо, пытаясь уловить хоть малейший признак того, что их может ожидать. Тщетно.

Они миновали ещё один коридор и дошли до двери, рядом с которой Роберт набрал код на цифровой панели.

Дальше хода не было.

Когда Роберт потянул дверь на себя, в двух метрах за ней, посреди облицованного белой плиткой помещения, стоял и смотрел на них тип с мёртвыми глазами.

К этому следовало быть готовыми.

Рози мгновенно подняла оружие и приставила ствол к виску Роберта.

— Без глупостей, — бросила она Гансу, который не шевельнулся ни на миллиметр.

Он неотрывно смотрел на Сибиллу. При виде этих глаз волоски на её руках встали дыбом. Она думала о Лукасе — и о невыносимом страхе, который её мальчик наверняка испытывал перед этим человеком.

— Я хочу немедленно увидеть своего сына, — сказала она. — Где он?

— Он рядом, — ответил Ганс и наконец отвёл от неё взгляд. Окинув глазами Рози и пистолет, он произнёс: — Убери оружие.

Рози рассмеялась.

— Чёрта с два! Давай, веди нас к мальчику, иначе мне придётся пристрелить сынка твоего босса. Не уверена, что господину Мозгоправу это понравится.

— Скоро вы познакомитесь с доктором, — невозмутимо ответил Ганс. — Идёмте.

Он развернулся и зашагал вперёд. Они двинулись следом: первой — Сибилла, за ней — Роберт, а позади него — Рози.

— Бросить оружие! — раздался в этот момент голос за спиной, и Сибилла резко обернулась.

За Рози стоял мужчина в белом халате, приставив пистолет к её затылку. Он был чуть выше Рози, лет пятидесяти, худощавый. Золотая оправа очков, аккуратный пробор ровно посередине, белёсые волосы — вид у него был довольно нелепый.

— Это ты брось оружие, — парировала Рози поразительно твёрдым голосом. — Иначе мне придётся прикончить младшего хозяина.

Сибилла затаила дыхание. Краем глаза она уловила какое-то движение. Из-за спины Ганса выступила тень, и голос, пронзивший Сибиллу до самого сердца, закричал:

— Мамочка! Мамочка!

Лукас! Всего в нескольких метрах от неё, прямо за типом с мёртвыми глазами, мелькнула светловолосая макушка её сына. Слёзы хлынули из глаз. Лукас! Лукас! Целые вселенные чувств взорвались в ней разом — хотелось кричать во весь голос и нежно шептать, смеяться от счастья и рыдать в истерике, броситься к нему бегом — но она замерла на полушаге, когда рассудок охватил всю картину целиком.

За Лукасом стоял мужчина с серебристо-седыми волосами, которого она узнала по фотографиям: профессор Герхард Хаас. Одна его рука лежала на плече мальчика. Другая свободно висела вдоль тела.

В ней был зажат небольшой револьвер.

— Мамочка! — снова закричал Лукас, извиваясь в хватке профессора. — Отпусти меня! Я хочу к маме!

Хаас перевёл взгляд на Роберта, Рози и того типа, который по-прежнему держал её на прицеле. Лицо профессора не выражало ничего.

— Отпустите Роберта.

Демонстративно он чуть приподнял руку с оружием и посмотрел сверху вниз на Лукаса.

Рози заколебалась. Было очевидно, что она не знает, как поступить.

— Отпусти его, пожалуйста, — сказала Сибилла. От этих людей можно было ожидать чего угодно. Она не представляла, что будет дальше, но сейчас страх за сына перевешивал всё.

— Уверена? — спросила Рози.

Сибилла кивнула, и Рози опустила оружие.

Одним широким шагом Роберт вырвался от неё и без промедления двинулся к Гансу, протягивая руку.

— Дай мне нож, — возбуждённо проговорил он. — Я собственноручно перережу глотку этой рыжей ведьме. Давай!

Но вместо того чтобы выполнить требование, Ганс взглянул на профессора. Тот покачал головой. Роберт выругался сквозь зубы и безвольно опустил плечи.

— Ты поранился, — заметил Хаас. — По-моему, ты бываешь слишком неосторожен.

Взгляд Сибиллы снова прикипел к сыну.

— Герр профессор, — обратилась она напрямую к высокому мужчине, — я не знаю, что именно Лукас… видел, но я совершенно уверена: он не скажет ни единому человеку ни единого слова. Правда, Лукас?

Мальчик кивнул.

— Пожалуйста, отпустите хотя бы его. Я не знаю, что со мной произошло и почему я забыла, кто я. Если вам нужны подопытные — я добровольно в вашем распоряжении. Что угодно. Только отпустите моего мальчика. Вы это сделаете? Пожалуйста?

Несколько секунд он смотрел ей в глаза через разделявшие их пять метров, и у неё мелькнула надежда, что он обдумывает её предложение. Выражение его лица по-прежнему не менялось.

— Эксперименты, говорите? Я совершил над вами акт, равный акту творения. Назвать это экспериментом — значит проявить невежество. Вы расскажете мне всё до мельчайших подробностей.

— Пожалуйста, — сказала Сибилла. — Отпустите моего сына.

— Вам следовало лучше присматривать за мальчиком. Теперь слишком поздно. Впрочем, в этом есть и хорошая сторона. Вы — живое доказательство чуда, которое я совершил с помощью «Синапсии».

— «Синапсия»? — переспросила Рози. — Что это ещё за чертовщина?

Хаас посмотрел на неё, как на насекомое.

— «Синапсия» — это чудо инженерной мысли, которое изменит мир. Преступники за считаные часы превращаются в добросердечных людей, тупица — в математического гения, а безумец — в нормального человека. Перечислять все возможности было бы неуместно — с учётом вашего ограниченного интеллектуального потенциала. Идёмте, я покажу вам «Синапсию».

Он развернулся и увлёк Лукаса за собой.

— Ограниченного интеллектуального потенциала? — фыркнула Рози.

Ганс дождался, пока Сибилла поравнялась с ним, и зашагал рядом, следуя за Хаасом и мальчиком. Желание обнять Лукаса, заслонить его собой было нестерпимым.

Когда они свернули в более широкий коридор, Сибилла оглянулась. Рози и Роберт шли прямо за ними. Лицо Роберта окаменело, и было отчётливо видно, что ненависть к Рози душит его.

Или ненависть ко мне, — подумала Сибилла.

Хаас остановился перед стальной дверью, пробежал пальцами по маленькому пульту и на несколько секунд прижал большой палец к квадратной серой площадке рядом. Раздалось протяжное гудение, и дверь распахнулась. Хаас протянул руку, но замер и резко обернулся.

Сибилла тоже услышала причину его заминки.

Откуда-то из глубины коридора донёсся глухой звук — похожий на раскат грома. Хаас кивнул Гансу и Роберту, и те немедленно бросились туда.

Мысль молнией пронзила сознание Сибиллы, но, быстро обернувшись к Лукасу, она поняла: шансов нет. Хаас приставил дуло револьвера к затылку мальчика.

Прошло какое-то время. Потом из коридора донёсся стук быстро приближающихся шагов. Секунду спустя из-за угла показался старший комиссар Гроэ, и сердце Сибиллы подпрыгнуло.

Лицо Гроэ было крайне напряжённым. Причиной тому оказался Мартин Виттшорек, шедший всего в метре позади с пистолетом, направленным ему в спину. За Виттшореком следовали Ганс и Роберт.

Сибилла и Рози обменялись быстрым отчаянным взглядом.

— Что вы здесь делаете? — резко обратился Хаас к Виттшореку. — И зачем вы притащили его?

Кивком он указал на старшего комиссара.

— Простите, герр профессор, — ответил Виттшорек, оттесняя Гроэ чуть в сторону. — К сожалению, милейшая фрау Венглер позвонила моему коллеге и рассказала, что её подруга Сибилла Аурих снова похищена и её жизнь в опасности. Он поднял на ноги мюнхенских коллег и настоял на том, чтобы мы немедленно выехали сюда. У меня не оставалось выбора — пришлось ехать с ним, иначе он взял бы кого-нибудь другого. Полагаю, у вас уже были гости?

Хаас кивнул.

— Они приезжали. Мне пришлось звонить начальнику полиции, чтобы уладить дело. Крайне досадно. Я рассчитываю, что подобные промахи впредь будут исключены.

Сибилла готова была разрыдаться. Она понимала, что вторгаться в «CerebMed» очертя голову было ошибкой.

Неважно. Не сдаваться — только не это! После всех безумств последних дней, после того как она всерьёз допустила мысль, что Лукас существует лишь в её воображении, — теперь, когда сын снова рядом, она не сдастся. Пока способна пошевелить хоть одним пальцем.

— Раз уж вы здесь, можете увидеть, за что именно вас купили. Следуйте за мной.

Хаас повторил процедуру с кодом и отпечатком большого пальца. Помещение, в которое они вошли, занимало около ста квадратных метров. Стерильно-белые стены источали больничную атмосферу, пол был покрыт серым линолеумом. Три группы столов по четыре каждая, телевизионный уголок. Всю левую стену от пола до потолка занимали такие же белые, почти пустые стеллажи.

— Наши пациенты находятся этажом ниже, — коротко пояснил Хаас. — Мы называем эту зону «Тракт». Прошу следовать за мной.

В два шага он оказался у стеллажа и сдвинул одну из коробок на полке примерно на уровне груди. За ней обнаружилось нечто, напоминающее старомодный арифмометр. Хаас сунул руку в нишу и защёлкал по клавишам, пока не раздалось знакомое гудение — такое же, как у стальной двери. Секция стеллажа почти бесшумно отъехала назад, на мгновение замерла, затем скользнула вбок, открыв проём размером с дверь.

Не колеблясь, Хаас шагнул внутрь. Сибилла последовала за ним. По узкой лестнице, освещённой неоновыми лампами, они спустились на этаж ниже и оказались в широком длинном коридоре с множеством дверей по обеим сторонам.

Примерно на середине Хаас остановился перед двустворчатой дверью. Повернулся к Роберту и сказал:

— Приведи фрау Аурих.

Сибилла взглянула на сына и напрягла каждый мускул. Если этот тип попытается увести меня, буду биться руками и ногами. Но вместо того чтобы подойти к ней, Роберт кивнул и скрылся за дверью справа.

Хаас толкнул незапертые створки и прошёл внутрь вместе с Лукасом.

Сибилла в замешательстве переступила порог — и тут же ощутила руку на спине, мягко, но настойчиво подталкивающую её вперёд. Она резко обернулась и встретила неживой взгляд Ганса.

— Пожалуйста, — произнёс он, и это прозвучало странно неуклюже.

Сибилла подавила озноб, пробежавший по коже, и пошла дальше.

Стены этого зала были обшиты тёмным деревом. Через несколько шагов она замерла в изумлении.

Маленькие ниши со скрытыми светильниками через равные промежутки давали мягкий, рассеянный свет. Потолочных ламп не было — за единственным исключением: прожектор, направленный на объект в центре зала.

Объект представлял собой слегка изогнутую чёрную кушетку на массивном цоколе — нечто вроде ультрасовременного стоматологического кресла. Вокруг изголовья полукругом располагались сложнейшие приборы и мониторы. Чуть дальше, метрах в двух позади, стоял чёрный глянцевый шкаф. Толстый, в руку, жгут кабелей тянулся по полу от аппаратуры к шкафу. Как в научно-фантастическом фильме.

Но больше всего Сибиллу ужаснуло сетчатое устройство в форме шлема, свисавшее на чём-то вроде кронштейна прямо над кушеткой.

— Это — «Синапсия»! — провозгласил профессор Хаас, и впервые Сибилле послышались в его голосе эмоции. шум, и профессор посмотрел поверх их голов.

— А вот и она. Джейн, позвольте представить вам Сибиллу Аурих.

Сибилла не сразу поняла, что обращаются к ней. Но когда за спиной вскрикнула Рози, она стремительно обернулась — и у неё перехватило дыхание.

В нескольких метрах от неё стояло существо, похожее на труп, загримированный для фильма ужасов.

Женщина была страшно истощена. Белый халат бессильно обвисал на костлявых плечах. Лицо — восковое; ни один мускул на нём не двигался. Рот приоткрыт, из уголка губ свисала ниточка слюны. Казалось, все лицевые мышцы парализованы. Скулы так остро выпирали под мертвенно-серой кожей, словно вот-вот прорвут её насквозь. Отдельные пряди нечёсаных пепельных волос падали на лицо.

Зрелище было чудовищным. Но хуже всего — глаза. Неестественно широко распахнутые, неподвижно устремлённые в одну точку. Зрачки не шевелились ни на долю миллиметра. Казалось, эти глаза увидели нечто бесчеловечно страшное — и застыли навеки в тот самый миг.

— Какой же вы безумец, — услышала Сибилла голос Гроэ.

Она услышала и стон — и скорее догадалась, чем осознала, что издала его сама.

Она узнала это лицо — даже теперь, чудовищно обезображенное. Оно было ей знакомо.

Перед ней стояла женщина, которую она видела рядом с Ханнесом на фотографии из их свадебного путешествия.

---

 

Отправить