Ганс был в ярости.

Ты меня поцеловал, — сказала Джейн. А Роб — он пошёл бы и дальше, если бы она не оказалась такой недотрогой. Она его отвергла.

Хрупкая. При этой мысли что-то вспыхнуло в Гансе. Но это был лишь краткий всполох — и мысли снова вернулись к Робу.

Мало того что тот пытался очернить Джейн — он ещё и унизил его перед ней.

Роб переложил на него вину за собственную несостоятельность. Джейн ни за что не покинула бы отель незамеченной, если бы Роб находился в своём номере, а не торчал у него.

И он смел им командовать — хотя не был его начальником.

Ганс никогда не показывал, что разгневан. Он не позволял себе даже той внутренней дрожи, что рвалась наружу. Когда злишься на кого-то, причина чаще всего в том, что не можешь наказать этого человека за его идиотское поведение. Но если методично карать каждого, на кого имеешь основания гневаться, — ярость перестаёт тебя терзать. Ведь ты знаешь наверняка: возмездие придёт.

 

Ганс стремительным шагом миновал ресепшн. Краем глаза отметил парня с жёлтыми волосами, но не удостоил его вниманием — знал, что тот не посмеет его задержать.

Каждый раз при виде этого типа хотелось выхватить штык-нож от «ФАМАС» из кожаной кобуры и собственноручно срезать ему эти жёлтые патлы.

У одной из дверей под галереями Ганс набрал пятизначный код — 5–3–7–9–8, — и замок открылся с негромким гудением.

Он вошёл в широкий коридор, от которого по обеим сторонам ответвлялись узкие проходы. За ними располагались кабинеты администрации «CerebMed».

Звук его быстрых шагов тонул в густом тёмно-синем ковролине, которым был застелен весь офисный блок. Ганс свернул в один из боковых коридоров — тот уходил вправо и через несколько метров упирался в дверь.

Здесь тоже требовался код, но в отличие от первой двери рядом с цифровой панелью находилась ещё одна коробочка с гладкой серой поверхностью. Он достал из кармана бумажник, извлёк пластиковую карту и поднёс к серому окошку. Электроника отозвалась пронзительным писком. Затем он ввёл персональный PIN-код, раздался ещё один сигнал — и наконец послышалось знакомое гудение запорного механизма.

Дверь была открыта.

 

Сразу за ней вела вниз бетонная лестница — семнадцать ступеней.

Ганс считал их всякий раз, когда спускался в лаборатории. Поднимаясь или спускаясь по любым другим лестницам, он и думать не думал о количестве ступеней. Но именно на этой — единственной, особенной — он однажды без всякой причины их пересчитал. А в следующий раз пересчитал снова, потому что забыл, сколько их было.

И это стало привычкой. Только здесь. Только на этой лестнице.

Он оказался в коридоре, освещённом рядом неоновых ламп, и повернул налево.

Ярости больше не было. Необходимость наказания для этого типа была зафиксирована, и не имело смысла задерживаться на этом дольше. Разумеется, было бы любопытно просчитать тысячу возможных последствий, которые повлечёт за собой кара для Роба, — но сейчас для этого не время.

Ганс почувствовал, как внутри поднимается то возвышенное ощущение власти, которое охватывало его всегда, когда собственными действиями он менял чью-то судьбу.

 

Навстречу вышел мужчина в белом халате и коротко кивнул. Ганс кивнул в ответ — он его знал, тот входил в команду Доктора.

С этими людьми Ганс почти не пересекался, видел их лишь изредка, случайно, в кабинете Доктора. Они отвечали за доноров. Чем именно они занимаются, Ганс обычно узнавал лишь тогда, когда приходилось вмешиваться.

Как сейчас — в случае с Джейн Доу.

Не доходя до массивной стальной двери, из-за которой появился человек в белом, Ганс свернул в сторону. Эта дверь была защищена ещё надёжнее прочих. Здесь помимо персонального цифрового кода требовался не пропуск, а отпечаток большого пальца.

К помещениям за ней Ганс не имел допуска. По крайней мере — в одиночку. Но вместе с Доктором он бывал там уже не раз.

 

Там располагались лаборатории неофициального исследовательского отдела. В отличие от первого этажа здания «CerebMed», где большинство учёных занимались тем, о чём то и дело писали газеты и рассказывало телевидение, здесь работал лишь узкий круг ближайших доверенных лиц Доктора.

Ганс вспомнил стеллаж, за которым скрывалась лестница, ведущая на ещё один подземный этаж.

В Блок.

Никто, не знающий в точности, что нужно делать, не нашёл бы входа в Блок.

Там, внизу, находились комнаты доноров — хотя Ганс задавался вопросом, зачем им вообще нужны комнаты. Кроме того, там имелось несколько лабораторных помещений и нечто вроде зала, в котором стояла та сложная машина и прочее оборудование, необходимое для процедуры, которую Доктор называл Извлечением.

 

Ганс по возможности избегал думать о донорах. Он категорически не хотел, чтобы их образ вставал перед глазами.

За свою жизнь он повидал немало страшного. Вещи чудовищные, но неизбежные.

Однако вид доноров каждый раз прогонял по его спине ледяную волну. Мало что на свете способно было напугать Ганса, но они — они внушали ему настоящий ужас.

Он дважды свернул, не встретив ни души, и наконец достиг узкого выхода, у которого те двое должны были его ждать.

Ключ и в самом деле торчал изнутри. Ганс вынул его, положил на маленькую коробку рядом и открыл дверь. Огляделся — но тех двоих нигде не было.

Он поднял небольшой камень и подложил его к дверной раме так, чтобы дверь не захлопнулась, — и вышел наружу.

 

Примерно через две минуты Ганс вернулся в здание.

Теперь ему предстояло сообщить Доктору, что у них проблема.

---

 

Отправить