Глава 45
Бенгальская «Пронизанная радостью» Мать
– Господин, пожалуйста, не покидайте Индию, не взглянув на Нирмалу Деви. Ее святость велика. Она известна повсюду как Ананда Мойи Ма (Пронизанная радостью Мать), – моя племянница Амийо Бозе серьезно посмотрела на меня.
– Конечно! Я очень хочу увидеть эту женщину-святую, – согласился я и добавил: – Я читал о ее продвинутом состоянии осознания Бога. Несколько лет назад в журнале «Восток-Запад» появилась небольшая статья о ней.
– Я виделась с ней, – продолжила Амийо. – Недавно она посетила мой родной маленький городок Джамшедпур. По страстной просьбе одного ученика Ананда Мойи Ма пришла в дом умирающего человека. Она стояла у его постели. Когда ее рука коснулась его лба, предсмертные хрипы его прекратились. Болезнь сразу же отступила. К радостному удивлению мужчины, он выздоровел.
Несколько дней спустя я услышал, что Блаженная Мать гостит в доме своего ученика в районе Бхованипур в Калькутте. Мы с мистером Райтом немедленно отправились в путь из дома моего Отца в Калькутте. Когда наш «Форд» уже подъезжал к нужному дому в Бхованипуре, мы с моим спутником стали свидетелями необычной уличной сцены.
Ананда Мойи Ма стояла в автомобиле с открытым верхом, благословляя толпу примерно из ста учеников. Очевидно, она собиралась уезжать. Мистер Райт припарковал «Форд» на некотором расстоянии от дома и пошел со мной пешком к молчаливой толпе. Женщина-святая взглянула в нашу сторону, вышла из машины и направилась к нам.
– Отец, ты пришел! – с этими пылкими словами она обняла меня за шею и положила голову мне на плечо. Мистеру Райту, которому я только что сказал, что не знаю эту святую, чрезвычайно понравилась эта необычная демонстрация радушия. Взгляды сотни учеников также были с некоторым удивлением прикованы к этой трогательной картине.
Я сразу увидел, что святая находится в возвышенном состоянии самадхи. Совершенно позабыв о своей внешней женской оболочке, она осознавала себя как неизменную душу и с этого уровня радостно приветствовала другого преданного последователя Бога. Она повела меня за руку к своей машине.
– Ананда Мойи Ма, я задерживаю ваш отъезд! – запротестовал я.
– Отец, я встретилась с тобой впервые в этой жизни, спустя века! – ответила она. – Пожалуйста, побудь со мной.
Мы сели вместе на заднем сиденье машины. Блаженная Мать вскоре вошла в неподвижное экстатическое состояние. Взгляд ее прекрасных глаз устремился к небу, и они, полуоткрытые, замерли, вглядываясь в близко-далекий внутренний Элизиум. Ученики тихо запели: «Победа Божественной Матери!»
В Индии на моем пути попадалось много людей, осознавших Бога, но никогда прежде я не встречал такой возвышенной святой женщины. Ее нежное лицо сияло невыразимой радостью, благодаря которой ей дали имя Блаженной Матери. Длинные черные локоны свободно спадали на плечи с непокрытой головы. Красная точка сандаловой пасты на ее лбу символизировала духовное око, всегда открытое внутри нее. Крошечное личико, крошечные ручки, крошечные ступни – какой контраст с ее духовным величием!
Я задал несколько вопросов стоявшей рядом женщине-челе, пока Ананда Мойи Ма пребывала в трансе.
– Блаженная Мать много путешествует по Индии, у нее сотни учеников во многих уголках страны, – ответила мне чела. – Ее мужественные усилия привели ко многим долгожданным социальным реформам. Хотя сама она является брахманом, святая не признает кастовых различий. Группа учеников всегда путешествует с ней, заботясь о ее комфорте. Мы должны ухаживать за ней, так как сама она не думает о нуждах своего тела. Если никто не даст ей еды, она не попросит и останется голодной. Даже когда перед ней ставят блюда, она к ним не прикасается. Чтобы предотвратить ее уход из этого мира, мы, ученики, кормим ее своими руками. Часто она целыми днями пребывает в божественном трансе, редко дыша и не моргая. Один из ее главных учеников – ее муж. Много лет назад, вскоре после их свадьбы, он дал обет молчания.
Чела указала на широкоплечего мужчину с тонкими чертами лица, длинными волосами и седой бородой. Он безмолвно стоял посреди толпы, сложив руки в почтительной позе ученика.
Освежившись погружением в Бесконечность, Ананда Мойи Ма теперь вновь сконцентрировала сознание на материальном мире.
– Отец, пожалуйста, скажи мне, где ты живешь, – ее голос был чистым и мелодичным.
– В настоящее время в Калькутте или Ранчи, но скоро я вернусь в Америку.
– В Америку?
– Да. Индийская святая получила бы там искреннее почтение духовных искателей. Вы хотели бы поехать туда?
– Если Отец может взять меня с собой, я поеду.
Этот ответ заставил ее ближайших учеников тревожно вздрогнуть.
– Группой примерно из двадцати человек мы всегда путешествуем с Блаженной Матерью, – твердо заявил мне один из них. – Мы не сможем жить без нее. Куда бы она ни отправилась, мы должны поехать с ней.
Я неохотно отказался от этой затеи, посчитав ее непрактичной из-за спонтанного увеличения группы.
– Пожалуйста, приезжайте хотя бы в Ранчи со своими учениками, – пригласил я святую, прощаясь с ней. – Вы божественное дитя, вам понравятся малыши в моей школе.
– Куда бы Отец ни взял меня с собой, я с радостью поеду.
Некоторое время спустя вся Ранчи Видьялайя в радостном нетерпении ожидала обещанного визита святой. Дети были счастливы любому праздничному дню – никаких уроков, музыка, да еще и торжественный обед!
«Победа! Ананда Мойи Ма, ки джай!» – десятки восторженных маленьких глоток приветствовали этим повторяющимся песнопением святую и группу ее учеников, когда они вошли в школьные ворота. Ливень бархатцев, звон тарелок, страстное гудение раковин и бой барабана мриданга! Блаженная Мать с улыбкой бродила по залитой солнцем территории «Видьялайя», повсюду неся в себе рай.
– Здесь красиво, – любезно сказала Ананда Мойи Ма, когда я повел ее в главное здание. Улыбаясь, как ребенок, она села рядом со мной. Она производила впечатление самой близкой из дорогих подруг, и все же ее всегда окружала аура отдаленности – парадоксальная изоляция Вездесущности.
– Пожалуйста, расскажите мне что-нибудь о своей жизни.
– Отец все знает об этом, зачем повторять? – она, очевидно, считала, что фактическая история одного короткого перерождения недостойна внимания.
Я рассмеялся, ненавязчиво повторив свой вопрос.
– Отец, здесь мало что можно рассказать, – развела она изящными руками. – Мое сознание никогда не ассоциировало себя с этим временным телом. До того, как я пришла на эту Землю, Отец, я была «все той же». Будучи маленькой девочкой, я была «все той же». Я повзрослела, но по-прежнему была «все той же». Когда семья, в которой я родилась, договорилась о браке для этого тела, я была «все той же». И когда, опьяненный страстью, мой муж подошел ко мне и прошептал ласковые слова, слегка касаясь моего тела, он испытал сильный шок, как будто его поразила молния, потому что даже тогда я была «все той же». Мой муж опустился передо мной на колени, сложил руки в молитвенном жесте и попросил у меня прощения. «Мать, – сказал он, – поскольку я осквернил храм вашего тела, прикоснувшись к нему с похотливыми мыслями… не зная, что в нем обитает не моя жена, а Божественная Мать… я даю этот торжественный обет: до конца своей жизни я буду вашим учеником, соблюдающим целомудрие, буду всегда молчаливо заботиться о вас, как слуга, и никогда больше ни с кем не заговорю. Пусть я таким образом искуплю грех, который сегодня совершил против вас, моя гуру». Даже когда я молча приняла это предложение моего мужа, я была «все той же». И, Отец, сейчас перед тобой я «все та же». И в дальнейшем, хотя танец творения меняется вокруг меня в зале вечности, я буду «все той же».
Ананда Мойи Ма погрузилась в глубокое медитативное состояние. Она застыла, как статуя, удалившись в свое вечно зовущее королевство. Темные озера ее глаз казались безжизненными и стеклянными. Так часто бывает, когда святые удаляют свое сознание из физического тела, которое становится не более чем куском бездушной глины. Мы просидели вместе целый час в экстатическом трансе. Она вернулась в этот мир с веселым смехом.
– Пожалуйста, Ананда Мойи Ма, – попросил я, – пойдемте в сад. Мистер Райт сфотографирует нас.
– Конечно, Отец. Твое желание – это мое желание, – ее великолепные глаза сохраняли неизменный божественный блеск, когда она позировала для фотографий.
Наступило время пира! Ананда Мойи Ма сидела на корточках на одеяле, а ученица пристроилась рядом и кормила ее. Подобно младенцу, святая послушно глотала пищу, которую чела подносила к ее губам. Было ясно, что Блаженная Мать не видит никакой разницы между карри и сладостями!
Когда наступили сумерки, святая ушла вместе с учениками, осыпаемая дождем из лепестков роз. Ее руки были подняты, благословляя маленьких мальчиков. Их лица сияли любовью, которую она без особых усилий пробудила в их сердцах.
«И возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею, – вот первая заповедь!» – провозгласил Христос.
Отбросив все низменные привязанности, Ананда Мойи Ма отдает всю свою любовь Господу. Не с помощью скрупулезных изысканий ученых, а с помощью твердой логики веры эта похожая на ребенка святая решила единственную проблему в человеческой жизни – установление единства с Богом. Человек забыл эту абсолютную простоту, затуманенную для него миллионом проблем. Отказываясь от монотеистической любви к Богу, народы маскируют свое безбожие педантичным уважением к внешним святыням милосердия. Эти гуманные жесты добродетельны, потому что на какое-то время они отвлекают внимание человека от него самого, но они не освобождают его от единственной ответственности в жизни, названной Иисусом первой заповедью. Возвышенную обязанность любить Бога человек берет на себя с первым глотком воздуха, дарованного ему его единственным Благодетелем.
Возвышенную обязанность любить Бога человек берет на себя с первым глотком воздуха, дарованного ему его единственным Благодетелем.
После визита святой в Ранчи мне выпала еще одна возможность увидеть Ананду Мойи Ма. Несколько месяцев спустя она в ожидании поезда стояла среди своих учеников на платформе вокзала в Серампуре.
– Отец, я отправляюсь в Гималаи, – сообщила она мне. – Щедрые ученики построили мне обитель в Дехра Дуне.
Когда она садилась в поезд, я с удивлением понял, что в толпе, в поезде, на пиру или сидя в тишине, эта святая никогда не отводит взгляда от Бога. Мысленно я все еще слышу ее голос, эхо неизмеримой сладости: «Узри, сейчас и всегда пребывая в единстве с Вечным, я все та же».
