Глава 41
Наша идиллия в Южной Индии
– Дик, ты первый житель Запада, когда-либо входивший в это святилище. Многие другие пытались это сделать, но напрасно.
Услышав мои слова, мистер Райт сначала удивился, а потом обрадовался. Мы только что вышли из прекрасного храма Чамунди, построенного на холмах с видом на Майсур в Южной Индии. Там мы преклонились перед золотым и серебряным алтарями богини Чамунди, небесной покровительницы семьи правящего махараджи.
– В память об уникальной чести, – сказал мистер Райт, бережно убирая в карман несколько освященных лепестков роз, – я всегда буду хранить этот цветок, окропленный священнослужителем розовой водой.
Мы с моим спутником проводили ноябрь 1935 года в качестве гостей штата Майсур. Махараджа, Его Превосходительство Шри Кришнараджа Вадияр IV, – образцовый принц, разумно преданный своему народу. Будучи благочестивым индусом, Махараджа назначил мусульманина, талантливого Мирзу Исмаила, своим деваном, или премьер-министром. Семи миллионам жителей Майсура дается народное представительство как в Ассамблее, так и в Законодательном совете.
Наследник Махараджи, Его Превосходительство Ювараджа, господин Шри Кришна Нарасингхарадж Вадияр, пригласил меня и моего секретаря посетить его просвещенное и прогрессивное царство. За последние две недели я выступил перед тысячами жителей и студентов Майсура в ратуше, колледже Махараджи, Медицинской школе университета, а также на трех массовых собраниях в Бангалоре, в Государственной средней школе, Профессиональном колледже и ратуше Четти, где собралось более трех тысяч человек. Не знаю, смогли ли любопытные слушатели поверить в ту яркую картину Америки, которую я нарисовал, но аплодисменты всегда звучали громче, когда я говорил о взаимной выгоде, которую может принести обмен лучшими качествами Востока и Запада.
Мы с мистером Райтом теперь отдыхали в тропической тишине. В своем путевом дневнике он следующим образом описывает впечатления от Майсура:
«Ярко-зеленые рисовые поля, чередующиеся с зарослями метелок сахарного тростника, приютились у подножия скалистых холмов – холмы усеивают изумрудную панораму, словно наросты из черного камня, – и игра красок усиливается внезапным и драматичным исчезновением солнца, ищущего покоя за величественными горами.
Много восторженных мгновений мы провели в простом, почти бессознательном наблюдении за постоянно меняющимся полотном Бога, раскинутым по небосводу, ибо только Его прикосновение способно создавать цвета, вибрирующие свежестью жизни. Эта свежесть красок теряется, когда человек пытается имитировать их с помощью простых пигментов, ибо Господь прибегает к более простому и эффективному средству – маслам, которые не являются ни маслами, ни пигментами, а просто лучами света. Он бросает на полотно брызги света, и они отражаются красным, Он снова взмахивает кистью, и постепенно они переходят в оранжевый и золотой. Затем резким взмахом Он пересекает облака пурпурной полосой, которая оставляет завиток или кайму красного цвета, сочащуюся из раны в облаках. И так, снова и снова, Он играет, на закате и на рассвете, и его рисунки постоянно меняются, вечно новые, вечно свежие. Он не признает никаких схем, никаких повторов, никаких одинаковых цветов. Красота индийской смены дня и ночи не имеет себе равных больше нигде в мире. Часто небо выглядит так, будто Бог взял все краски из Своего набора и сделал ими один мощный калейдоскопический бросок в небеса.
Я должен поведать о великолепном посещении в сумерках огромной плотины Кришнараджа Сагар, построенной в двенадцати милях от Майсура. Йоганандаджи и я сели в крохотный автобус, управлять которым и менять батареи помогал маленький мальчик, и тронулись в путь по гладкой грунтовой дороге, как раз когда солнце садилось за горизонт, расплющиваясь, словно перезрелый помидор.
Мы ехали мимо вездесущих квадратных рисовых полей, мимо рядов уютных баньяновых деревьев, через рощу высоких кокосовых пальм, почти такую же непроходимую, как в джунглях. Наконец, поднявшись на вершину холма, мы увидели огромное искусственное озеро, в котором отражались звезды и листья пальм и других деревьев, окруженное прекрасными террасными садами и рядом электрических фонарей на краю плотины. А внизу нашим глазам предстало ослепительное зрелище цветных лучей, играющих на подобных гейзерам фонтанах. Казалось, из фонтанов бьют потоки сверкающих чернил: великолепные голубые водопады, захватывающие красные водопады, зеленые и желтые брызги, слоны, извергающие воду. Мы словно увидели миниатюру Чикагской всемирной выставки в этой древней стране рисовых полей и простых людей, которые оказали нам такой радушный прием, что, боюсь, теперь мне не удастся уговорить Йоганандаджи вернуться в Америку.
Мне выпала еще одна редкая честь – моя первая поездка на слоне. Вчера Ювараджа пригласил нас в свой летний дворец, чтобы покататься на одном из его слонов, огромном животном. Я взобрался по приставной лестнице и уселся в хауду, или седло, обитое шелком и похожее на коробку, а затем поехал, соскальзывая, подпрыгивая, раскачиваясь, поднимаясь и опускаясь, слишком взволнованный, чтобы ахать или восклицать, но держась изо всех сил!»
Южная Индия, богатая историческими и археологическими памятниками, – это земля определенного и в то же время не поддающегося определению очарования. К северу от Майсура находится крупнейший государственный штат Индии, Хайдарабад, живописное плато, прорезанное могучей рекой Годавари. Широкие плодородные равнины, прекрасные Нильгири или «Голубые горы», другие районы с бесплодными горами из известняка или гранита. История Хайдарабада – это долгое, красочное повествование, она началась три тысячи лет назад при королях Андхры и продолжалась при индуистских династиях до 1294 года н. э., когда власть перешла к линии мусульманских правителей, которые правят по сей день.
Самые потрясающие образцы архитектуры, скульптуры и живописи Индии находятся в Хайдарабаде, в древних пещерах Эллора и Аджанта, украшенных скальными изваяниями. Кайласа, огромный пещерный храм в Эллоре, украшен резными фигурами богов, людей и зверей в колоссальных пропорциях Микеланджело. В Аджанте находятся пять соборов и двадцать пять монастырей, все высеченные в скале помещения поддерживаются огромными колоннами с фресками, на которых художники и скульпторы увековечили свой гений.
Украшением города Хайдарабад являются Университет Османии и внушительная мечеть Мекка Масджид, которая может вместить для молитвы одновременно десять тысяч мусульман.
Штат Майсур тоже представляет собой живописную страну чудес, расположенную на высоте трех тысяч футов над уровнем моря, изобилующую густыми тропическими лесами, где обитают дикие слоны, бизоны, медведи, пантеры и тигры. Два главных города – Бангалор и Майсур – чистые, привлекательные, с множеством парков и скверов.
Индуистская архитектура и скульптура достигли наивысшего совершенства в Майсуре под покровительством индуистских королей с одиннадцатого по пятнадцатый век. Храм в Белуре, шедевр одиннадцатого века, построенный во времена правления короля Вишнувардханы, не имеет себе равных в мире по тонкости деталей и изобилию образов.
Каменные колонны, найденные в Северном Майсуре, датируются третьим веком до нашей эры и созданы в память о короле Ашоке. Он унаследовал трон господствовавшей тогда династии Маурья, и его империя включала почти всю современную Индию, Афганистан и Белуджистан.
Этот прославленный император, которого даже западные историки считают несравненным правителем, оставил на каменном памятнике следующую мудрость:
«Эта религиозная надпись выгравирована для того, чтобы наши сыновья и внуки не считали необходимым новое завоевание, чтобы они не думали, что победа мечом заслуживает называться победой, чтобы они не видели в этом ничего, кроме разрушения и насилия, чтобы они не считали истинной победой ничего, кроме победы религии. Только такая победа имеет ценность в этом мире и в грядущем».
Рис. 36. Я со спутниками позирую перед «мечтой в мраморе», Тадж-Махалом в Агре
Ашока был внуком грозного Чандрагупты Маурьи (известного грекам как Сандрокотт), который в юности был знаком с Александром Македонским. Позже Чандрагупта уничтожил оставшиеся в Индии македонские гарнизоны, разгромил вторгшуюся греческую армию Селевка в Пенджабе, а затем принял при своем дворе в Патне греческого посла Мегасфена.
Невероятно интересные истории были подробно записаны греческими историками и другими людьми, которые сопровождали Александра в его экспедиции в Индию или позже последовали за ним. Доктор Дж. У. Маккриндл перевел повествования Арриана, Диодора, Плутарха и географа Страбона, чтобы пролить свет на древнюю Индию. Самой примечательной особенностью неудачного вторжения Александра был глубокий интерес, который он проявлял к индуистской философии, к йогам и святым людям, с которыми он время от времени сталкивался и общества которых он страстно искал. Вскоре после того как греческий воин прибыл в Таксилу, расположенную на севере Индии, он послал гонца Онесикрита, ученика эллинской школы Диогена, за индийским учителем Дандамисом, великим санньяси из Таксилы.
– Приветствую тебя, о учитель брахманов! – сказал Онесикрит, разыскав Дандамиса в его лесном убежище. – Сын могущественного бога Зевса, Александр, который является Верховным Владыкой всех людей, просит тебя явиться к нему, и если ты подчинишься, он вознаградит тебя великими дарами, но если ты откажешься, он отрубит тебе голову!
Йог спокойно воспринял это довольно настойчивое приглашение и «даже не поднял головы со своего ложа из листьев».
– Я тоже сын Зевса, если Александр считает себя таковым, – ответил он. – Я не хочу ничего из того, что принадлежит Александру, ибо я доволен тем, что у меня есть, тогда как он бродит со своими людьми по морю и суше без всякой выгоды и никак не приблизится к концу своих странствий. Иди и скажи Александру, что Бог, Верховный Царь, никогда не является Автором дерзкого зла, но является Творцом света, мира, жизни, воды, человеческого тела и душ. Он принимает всех людей, когда смерть освобождает их, и они больше не страдают от мучительных болезней. Он один – почитаемый мной Бог, который не терпит резни и не провоцирует войн.
– Александр – не бог, поскольку он должен вкусить смерть, – продолжил мудрец с тихим презрением. – Как может такой, как он, быть хозяином мира, когда он еще не воссел на трон внутреннего вселенского господства? Он еще не вошел живым в Ад и не знает хода солнца через центральные области земли, а обитающие в их пределах народы даже не слышали его имени!
После этого упрека, несомненно, самого язвительного из когда-либо сказанных в адрес «Владыки мира», мудрец иронично добавил:
– Если нынешние владения Александра недостаточно просторны для его желаний, пусть он пересечет реку Ганг, там он найдет край, способный принять всех его людей, если земля по эту сторону реки слишком узкая, чтобы вместить его. Знай, однако, то, что предлагает Александр, и подарки, которые он обещает, для меня совершенно бесполезны. Вещи, которые я ценю и считаю по-настоящему полезными и значимыми, – это листья, которые являются моим домом, цветущие растения, которые обеспечивают меня ежедневной пищей, и вода, которую я пью. Все другое имущество, которое накапливается с трепетной заботой, обычно оказывается разорительным для тех, кто его собирает, и вызывает только печаль и досаду, которыми в полной мере чреват каждый бедный смертный. Что касается меня, то я лежу на лесных листьях и, не имея ничего, что требовало бы охраны, закрываю глаза в безмятежном сне. А если бы мне было что охранять, это лишило бы меня сна. Земля снабжает меня всем, как мать кормит своего ребенка молоком. Я хожу, куда мне заблагорассудится, и нет никаких забот, которыми я вынужден обременять себя. Пусть Александр отрубит мне голову, но он не сможет также уничтожить мою душу. Только моя голова, уже безмолвная, оставит тело, как разорванную одежду, на земле, откуда оно и было взято. Затем я, став Духом, вознесусь к моему Богу, который заключил всех нас во плоть и оставил на земле, чтобы мы доказали, что сможем здесь, внизу, жить согласно Его законам, и который также требует от всех нас, когда мы уходим отсюда к Нему, отчета о нашей жизни, поскольку Он – Судья всех высокомерных злодеяний, и стоны угнетенных становятся наказанием угнетателя. Пусть Александр устрашит своими угрозами тех, кто желает богатства и боится смерти, ибо против нас оба эти оружия одинаково бессильны. Брамины не любят золота и не боятся смерти. Иди и скажи Александру вот что: Дандамис не нуждается ни в чем, что принадлежит тебе, и поэтому не пойдет к тебе, и если тебе что-нибудь нужно от Дандамиса, приходи к нему сам.
Александр очень внимательно выслушал от Онесикрита послание йога и «почувствовал более сильное, чем когда-либо, желание увидеть Дандамиса, который, хотя и был старым и голым, оказался единственным противником, в котором он, завоеватель многих народов, увидел больше, чем равного себе».
Александр пригласил в Таксилу нескольких аскетов-брахманов, известных своим умением отвечать на философские вопросы с лаконичной мудростью. Плутарх приводит содержание словесной схватки, в которой Александр сам формулировал все вопросы.
«Кого больше, живых или мертвых?»
«Живых, ибо мертвые уже не существуют».
«Где обитают более крупные животные, в море или на земле?»
«На земле, ибо море – это только часть земли».
«Кто самый умный из зверей?»
«Тот, с которым человек еще не знаком». (Человек боится неизвестного.)
«Что возникло раньше, день или ночь?»
«День появился на один день раньше».
Этот ответ вызвал у Александра удивление. Брамин добавил: «Невозможные вопросы требуют невозможных ответов».
«Как человеку сделать так, чтобы его любили?»
«Человека полюбят, если, обладая великой силой, он все же не заставит других себя бояться».
«Как человеку стать богом?»
«Делая то, что для человека невозможно».
«Что сильнее – жизнь или смерть?»
«Жизнь, потому что выносит так много зла».
Александру удалось привезти из Индии в качестве своего учителя настоящего йога. Этим человеком был Свами Сфинес, которого греки называли «Калан», так как этот святой, преданный последователь Бога в образе Кали, приветствовал всех, произнося Ее блаженное имя.
Калан сопровождал Александра в Персию. В назначенный день в Сузах в Персии Калан расстался со своим престарелым телом, войдя в погребальный костер на виду у всей македонской армии. Историки описывают удивление солдат, которые заметили, что йог не боялся боли или смерти и ни разу не сдвинулся с места, когда его пожирало пламя. Перед отъездом на кремацию Калан обнял всех своих близких товарищей, но воздержался от прощания с Александром, которому индуистский мудрец просто сказал: «Мы скоро увидимся в Вавилоне».
Александр покинул Персию и умер год спустя в Вавилоне. Своей фразой индийский гуру хотел сказать, что будет рядом с Александром в жизни и смерти.
Греческие историки оставили нам много ярких и вдохновляющих описаний индийского общества. Индуистский закон, говорит нам Арриан, защищает людей и «предписывает, чтобы никто из них ни при каких обстоятельствах не был рабом, но чтобы, сами наслаждаясь свободой, они уважали равное право на нее, которым обладают все. Ибо те, считали они, кто научился ни властвовать, ни пресмыкаться перед другими, обретут жизнь, наилучшим образом приспособленную ко всем превратностям судьбы».
«Индийцы, – говорится в другом тексте, – не дают деньги под процент и не знают, как брать взаймы. Это противоречит установившемуся обычаю, когда индиец либо совершает проступок, либо страдает от него, и поэтому они не заключают контрактов и не требуют гарантий». Исцеление, как там говорится, проводилось простыми народными средствами. «Излечение достигается скорее регулированием диеты, чем применением лекарств. Наиболее почитаемыми лекарственными средствами являются мази и пластыри. Все остальное считается по большей части вредным». Участие в войне ограничивалось кшатриями, или кастой воинов. «Враг, заставший земледельца во время работы на поле, не причинял ему никакого вреда, поскольку люди этого класса считаются общественными благодетелями и защищены от любых нападений. Земля, таким образом, остается нетронутой и дает обильные урожаи, обеспечивая жителей всем необходимым для того, чтобы сделать жизнь приятной».
Император Чандрагупта, который в 305 году до н. э. разгромил Селевка, полководца Александра, семь лет спустя решил передать бразды правления Индией своему сыну. Путешествуя по Южной Индии, Чандрагупта провел последние двенадцать лет жизни нищим аскетом, стремясь к самореализации в скалистой пещере в Шраванабелаголе, ныне почитаемой как майсурская святыня. Рядом расположена самая большая в мире статуя, в 983 году н. э. высеченная из огромного валуна джайнистами в честь святого Гоматешвары.
Вездесущие религиозные святыни Майсура являются постоянным напоминанием о многих великих святых Южной Индии. Один из этих мастеров, Тхаюманавар, оставил нам следующее захватывающее стихотворение:
Вы можете управлять бешеным слоном;
Вы можете заткнуть пасть медведю и тигру;
Вы можете оседлать льва;
Вы можете поиграть с коброй;
С помощью алхимии вы можете зарабатывать себе на жизнь;
Вы можете бродить по вселенной инкогнито;
Вы можете сделать богов своими вассалами;
Вы можете быть вечно молодыми;
Вы можете ходить по воде и жить в огне;
Но контролировать ум важнее и сложнее.
В прекрасном и плодородном штате Траванкор, расположенном на самом юге Индии, где транспортное движение осуществляется по рекам и каналам, Махараджа каждый год принимает на себя наследственное обязательство искупить грех, причиненный войнами и присоединением в далеком прошлом нескольких мелких штатов к Траванкору. Ежегодно в течение пятидесяти шести дней Махараджа трижды в день посещает храм, чтобы послушать ведические гимны и декламации. Церемония искупления заканчивается лакшадипамом, или освещением храма сотней тысяч огней.
Великий индуистский законодатель Ману так описал обязанности правителя: «Он должен осыпать благами, как Индра (владыка богов), собирать налоги аккуратно и незаметно, как солнце испаряет воду, присутствовать в жизни своих подданных, как дующий повсюду ветер, вершить справедливое правосудие для всех, как Яма (бог смерти), ловить нарушителей, как Варуна (ведическое божество неба и ветра), радовать всех, как луна, сжигать злобных врагов, как бог огня, и поддерживать всех, как богиня земли. В войне правитель не должен сражаться ядовитым или огненным оружием, а также убивать слабых, неподготовленных или безоружных врагов или людей, которые находятся в страхе, молят о защите или убегают. К войне следует прибегать только в крайнем случае. В войне результаты всегда сомнительны».
Мадрасское президентство на юго-восточном побережье Индии включает в себя равнинный, просторный, омываемый морем город Мадрас и Кондживерам, Золотой город, столицу династии Паллавов, чьи короли правили в первые века христианской эры. В современном Мадрасском президентстве очень распространены ненасильственные идеалы Махатмы Ганди. Характерные белые «шапочки Ганди» можно видеть повсюду. В целом на юге Махатма осуществил много важных храмовых реформ для «неприкасаемых», а также реформы кастовой системы.
Первоисточник кастовой системы, разработанный великим законодателем Ману, достоин восхищения. Ману ясно видел, что естественная эволюция разделяет людей на четыре больших класса: те, кто способен служить обществу физическим трудом (шудры); те, кто служит с помощью ума, навыков, сельского хозяйства, торговли, коммерции, бизнеса в целом (вайшьи); те, кто обладает административными, исполнительными талантами, и защитники – правители и воины (кшатрии); люди созерцательной натуры, духовно вдохновленные и вдохновляющие (брахманы). «Ни рождение, ни данный обет, ни обучение, ни наследственность не могут решить, является ли человек дваждырожденным (то есть брахманом), – говорится в „Махабхарате“, – только характер и поведение могут это определить». Ману учил общество проявлять уважение к своим членам в той мере, в какой они обладали мудростью, добродетелью, возрастом, родством или, наконец, богатством. Богатства в Ведической Индии всегда презирались, если они копились или были недоступны для благотворительных целей. Скупые люди с большим состоянием занимали низкое положение в обществе.
Серьезное зло возникло тогда, когда кастовая система с течением веков превратилась в наследственную удавку. Социальные реформаторы, такие как Ганди, и члены очень многочисленных обществ в Индии сегодня добиваются медленного, но уверенного прогресса в восстановлении древних ценностей касты, основанных исключительно на естественных качествах, а не на рождении. У каждой нации на земле есть своя особая, порождающая страдания карма, которую нужно отрабатывать и устранять. Индия тоже, обладая сильным духом, должна доказать, что справится с задачей кастовой реформы.
Серьезное зло возникло тогда, когда кастовая система с течением веков превратилась в наследственную удавку.
Южная Индия настолько очаровательна, что нам с мистером Райтом захотелось продлить нашу идиллию. Но время, как всегда безжалостное, не оказало нам такой любезности. Вскоре я должен был выступить на заключительной сессии Индийского философского конгресса в Калькуттском университете. В конце визита в Майсур я с удовольствием побеседовал с господином К. В. Раманом, президентом Индийской академии наук. Этот блестящий индийский физик был удостоен в 1930 году Нобелевской премии за важное открытие в области рассеивания света – «эффект Рамана», известный сейчас каждому школьнику.
Неохотно помахав на прощание толпе студентов и друзей из Мадраса, мы с мистером Райтом отправились на север. По дороге мы остановились перед небольшим святилищем, посвященным памяти Садашивы Брахмана, история жизни которого, относящаяся к восемнадцатому веку, полна чудес. Более крупное святилище Садашивы в Неруре, воздвигнутое раджой Пудуккоттая, является местом паломничества, которое стало свидетелем множества божественных исцелений.
Множество необычных историй о Садашиве, милом и полностью просветленном мастере, до сих пор ходят среди жителей Южной Индии. Однажды, погруженный в самадхи на берегу реки Кавери, Садашива на глазах случайных свидетелей был унесен внезапным наводнением. Несколько недель спустя его нашли заваленным огромной насыпью земли.
Когда крестьяне лопатами задели его тело, святой поднялся и быстро пошел прочь.
Садашива никогда не произносил ни слова и не носил одежды. Однажды утром обнаженный йог бесцеремонно вошел в шатер мусульманского вождя. Его женщины испуганно закричали. Воин нанес жестокий удар мечом Садашиве и отрубил ему руку. Мастер спокойно удалился. Охваченный угрызениями совести, мусульманин поднял руку с пола и последовал за Садашивой. Йог молча приложил свою руку к кровоточащей ране. Когда воин смиренно попросил о каком-нибудь духовном наставлении, Садашива написал пальцем на песке: «Не делай того, что ты хочешь, и тогда ты можешь делать то, что тебе нравится».
Мусульманин достиг возвышенного состояния ума и понял парадоксальный совет святого как руководство к свободе души через овладение эго.
Деревенские дети однажды в присутствии Садашивы выразили желание увидеть религиозный фестиваль в Мадуре, расположенном в 150 милях от них. Йог жестом показал малышам, что они должны прикоснуться к его телу. О чудо! Мгновенно вся группа была перенесена в Мадуру. Дети счастливо бродили среди тысяч паломников. Через несколько часов йог доставил маленьких подопечных домой своим простым методом транспортировки. Изумленные родители выслушали яркое описание религиозной процессии и заметили, что кое-кто из детей принес пакеты со сладостями из Мадура.
Один недоверчивый юноша высмеял святого и эту историю. На следующее утро он подошел к Садашиве.
– Учитель, – сказал он презрительно, – почему бы вам не взять меня на фестиваль, как вчера других детей?
Садашива согласился. Мальчик сразу же оказался посреди толпы далекого города. Но – увы! – куда подевался святой, когда юноша захотел вернуться? Усталый мальчик добирался до своего дома древним и прозаичным способом передвижения – пешком.
