Глава 40
Я возвращаюсь в Индию
Я с благодарностью вдыхал благословенный воздух Индии. Наше судно «Раджпутана» пришвартовалось 22 августа 1935 года в огромной гавани Бомбея. Даже в этот, первый день после высадки с корабля я предвкушал предстоящий год – двенадцать месяцев непрерывной деятельности. Друзья собрались на причале с цветочными гирляндами и приветствовали меня, а вскоре в наш номер в отеле «Тадж Махал» хлынул поток репортеров и фотографов.
Прежде я не бывал в Бомбее. Этот город показался мне энергетически современным, наполненным инновациями с Запада. Вдоль просторных бульваров росли пальмы, великолепные государственные сооружения соперничали по красоте с древними храмами. Однако осмотру достопримечательностей я уделил очень мало времени, мне не терпелось увидеть своего любимого гуру и других дорогих мне людей. Отправив «Форд» в багажный вагон, наша группа вскоре мчалась поездом на восток, в сторону Калькутты.
Когда мы прибыли на станцию Ховра, нас встретила такая огромная толпа, что некоторое время мы не могли сойти с поезда. Молодой махараджа Касимбазара и мой брат Бишну возглавляли приветственную группу, но я был не готов к теплоте и размаху нашего приема.
В сопровождении вереницы автомобилей и мотоциклов, под радостный стук барабанов и гудение морских раковин, мисс Блетч, мистер Райт и я, с ног до головы украшенные цветами, медленно ехали к дому моего Отца.
Мой престарелый родитель обнял меня, как воскресшего из мертвых, и мы долго смотрели друг на друга, потеряв дар речи от радости. Братья и сестры, дяди, тети и двоюродные братья, ученики и друзья давно минувших лет собрались вокруг меня, и никто из нас не смог удержаться от слез. Переданная теперь в архивы памяти, эта сцена воссоединения, наполненного любовью, живо запечатлелась в моем сердце, и я никогда ее не забуду.
Что касается моей встречи со Шри Юктешваром, у меня не хватает слов для того, чтобы описать ее. Пусть вместо меня все расскажут заметки моего секретаря.
«Сегодня, преисполненный самых высоких ожиданий, я отвез Йоганандаджи из Калькутты в Серампур, – записал мистер Райт в своем путевом дневнике. – Мы проехали мимо причудливых магазинов, в один из которых Йоганандаджи любил зайти перекусить во времена учебы в колледже, и, наконец, оказались в узком, огороженном стеной переулке. Внезапный поворот налево – и перед нами возвышается простой, но вдохновляющий двухэтажный ашрам с балконом в испанском стиле, расположенным на верхнем этаже. Здесь повсюду ощущается мирное уединение.
В глубоком смирении я вошел вслед за Йоганандаджи во внутренний двор обители. Наши сердца учащенно бились, когда мы поднимались по старым бетонным ступеням, по которым, без сомнения, ступали мириады искателей истины. Пока мы шли, напряжение все нарастало. Перед нами, на вершине лестницы, бесшумно появился Великий Человек, Свами Шри Юктешварджи, стоявший в благородной позе мудреца.
Мое сердце гулко забилось, когда я почувствовал, что благословлен привилегией находиться в его возвышенном присутствии. Слезы затуманили мой любопытный взор, когда Йоганандаджи упал на колени и, склонив голову, выразил благодарность и приветствие своей души, коснувшись рукой, а затем, в смиренном поклоне, и головой стоп своего гуру. Затем он встал, и Шри Юктешварджи обнял его обеими руками.
Поначалу они не сказали друг другу ни слова, но самое сильное чувство было выражено в безмолвных фразах души. Как искрились их глаза и как они горели теплом воссоединения душ! Нежная вибрация прокатилась по тихому внутреннему дворику, и даже солнце выглянуло из-за облаков, чтобы добавить внезапное сияние великолепию этой встречи.
Преклонив колени перед мастером, я выразил свою неописуемую любовь и благодарность, прикоснувшись к его стопам, огрубевшим от возраста и ходьбы, и получил его благословение. Затем я встал и посмотрел в его прекрасные мудрые глаза, поблескивающие самопознанием, но в то же время сияющие радостью. Мы вошли в гостиную, одна сторона которой полностью выходила на внешний балкон, который мы прежде видели с улицы. Мастер прислонился спиной к потертой кушетке, сидя на мягкой подстилке, брошенной на бетонный пол. Йоганандаджи и я сели у ног гуру, положив на соломенную циновку подушки оранжевого цвета и откинувшись на них для удобства.
Я изо всех сил пытался уловить суть беседы на бенгальском между двумя Свамиджи… ибо между собой, как я обнаружил, они не говорят на английском, хотя Свамиджи Махарадж, как называют великого гуру другие, знает этот язык и часто говорит на нем. Но я почувствовал святость Великого Человека по его трогательной улыбке и мерцающим глазам. Одно качество, легко различимое в его веселом и серьезном тоне, – это решительная позитивность в высказываниях, признак мудрого человека, который понимает, что обладает знаниями, потому что он знает Бога. Его великая мудрость, целеустремленность и решительность просто очевидны.
Время от времени благоговейно разглядывая его, я отметил, что он крупного атлетического телосложения, закаленный испытаниями и жертвами отречения. Его осанка величественна. В его божественной внешности сразу бросается в глаза сильно покатый лоб, словно устремленный к небесам. У него довольно большой и неказистый нос, с которым он забавляется в минуты досуга, нажимая и вертя его пальцами, как ребенок. Его выразительные темные глаза окружены неземным голубым кольцом. Его волосы, разделенные пробором посередине, серебристые у корней, но переходят в серебристо-золотые и серебристо-черные пряди, лежащие локонами на плечах. Его борода и усы растут скудно или поредели с годами, но как бы подчеркивают черты его лица и, как и его характер, темны и светлы одновременно.
У него веселый и бесшабашный смех, который исходит из глубины груди, заставляя его сотрясаться всем телом, – очень жизнерадостный и искренний. Его лицо и фигура поражают своей мощью, как и мускулистые пальцы. Ходит он с достоинством и прямой осанкой.
Он был одет просто в обычные дхоти и рубашку, когда-то выкрашенные в ярко-охристый цвет, а теперь ставшие блекло-оранжевыми.
Оглядевшись, я заметил, что эта довольно обветшалая комната наводит на мысль о непривязанности владельца к материальным удобствам.
Потемневшие от непогоды белые стены длинной комнаты были покрыты выцветшей голубой штукатуркой. В одном конце комнаты висел портрет Лахири Махасайя, украшенный гирляндами цветов в знак простой преданности. Была также старая фотография, запечатлевшая Йоганандаджи во время первого прибытия в Бостон, где он стоял вместе с другими делегатами Конгресса религий.
Я отметил причудливое сочетание современности и старины. Огромная хрустальная люстра со свечами по причине неиспользования была покрыта паутиной, а на стене висел красочный календарь на этот год. Вся комната источала аромат мира и спокойствия. За балконом я мог видеть кокосовые пальмы, возвышающиеся над обителью в безмолвной защите.
Интересно наблюдать, что мастеру достаточно просто хлопнуть в ладоши, и к нему тут же подходит какой-нибудь маленький ученик, чтобы оказать услугу. Кстати, больше всего мое внимание привлек один из них – худощавый парень по имени Прафулла, с длинными черными волосами до плеч, очень проницательно сверкающими черными глазами и неземной улыбкой. Его глаза мерцают, а уголки рта приподнимаются, напоминая звезды и полумесяц, появляющиеся в сумерках.
Очевидно, что радость Свами Шри Юктешварджи по поводу возвращения его „отпрыска“ очень велика (и он выражал некоторое любопытство по поводу „отпрысков отпрыска“). Однако преобладание аспекта мудрости в природе Великого Человека препятствует внешнему выражению его чувств.
Йоганандаджи преподнес ему подарки, как это принято делать, когда ученик возвращается к своему гуру. Позже мы приступили к простой, но хорошо приготовленной еде. Все блюда представляли собой сочетания овощей и риса. Шри Юктешварджи был доволен тем, что я следую некоторым индийским обычаям, например, „поеданию пальцами“.
После нескольких часов обмена фразами на бенгальском, теплыми улыбками и радостными взглядами мы поклонились в ноги гуру, сделали на прощание пронам и отбыли в Калькутту, навеки сохранив в памяти встречу со святым и прием в его ашраме. Хотя я описываю главным образом свои внешние впечатления от него, все же я всегда сознавал истинную основу святого – его духовную славу. Я почувствовал его силу и буду нести это чувство как свое божественное благословение».
Из Америки, Европы и Палестины я привез много подарков для Шри Юктешвара. Он принял их с улыбкой, но без комментариев. Для себя я купил в Германии комбинированный зонт-трость. В Индии я решил отдать эту трость Учителю.
– Я очень ценю этот подарок! – глаза моего гуру были обращены на меня с нежным пониманием, когда он сделал этот необычный комментарий. Из всех подарков он выбрал именно трость, чтобы показать ее посетителям.
– Учитель, пожалуйста, разрешите мне приобрести новый ковер для гостиной, – я заметил, что тигровая шкура Шри Юктешвара положена поверх разорванного ковра.
– Приобрети, если тебе так хочется, – равнодушно ответил гуру. – Взгляни, моя тигровая подстилка целая и чистая, я – король в своем маленьком королевстве. За его пределами находится огромный мир, интересующийся только внешней стороной вещей.
Когда он произнес эти слова, я почувствовал, как годы покатились вспять – я снова превратился в молодого ученика, очищенного в ежедневном огне наказания!
Как только я смог отвлечься от дел в Серампуре и Калькутте, я отправился с мистером Райтом в Ранчи. Какой там был прием, настоящие овации! Слезы стояли у меня в глазах, когда я обнимал самоотверженных учителей, которые поддерживали знамя школы развевающимся во время моего пятнадцатилетнего отсутствия. Сияющие лица и счастливые улыбки учеников интерната и дневного отделения были достаточным свидетельством ценности их многостороннего школьного развития и занятий йогой.
И все же – увы! – учреждение в Ранчи испытывало серьезные финансовые трудности. Господин Маниндра Чандра Нунди, прежний махараджа, чей дворец в Касимбазаре был превращен в здание центральной школы и который сделал много королевских пожертвований, к этому времени умер. Многие бесплатные, благотворительные функции школы теперь находились под серьезной угрозой из-за отсутствия достаточной общественной поддержки.
За годы, проведенные в Америке, я не мог не научиться ее практической мудрости, ее бесстрашию перед трудностями. Всю неделю я провел в Ранчи, решая насущные проблемы. За этим последовали встречи в Калькутте с выдающимися лидерами и педагогами, долгая беседа с молодым махараджей Касимбазара, обращение к моему Отцу с просьбой о финансовой помощи, и – о чудо! – шаткая основа школы в Ранчи начала укрепляться. Множество пожертвований, включая один чек на огромную сумму, поступило в самый последний момент от моих американских учеников.
Через несколько месяцев после прибытия в Индию я имел радость увидеть, что школа в Ранчи официально зарегистрирована. Мечта всей моей жизни о постоянно действующем образовательном центре йоги осуществилась. Это видение руководило мной в скромных начинаниях в 1917 году с группой из семи мальчиков.
Мечта всей моей жизни о постоянно действующем образовательном центре йоги осуществилась.
За десять лет, минувших с 1935 года, учреждение в Ранчи расширило сферу своей деятельности далеко за пределы школы для мальчиков. В настоящее время там осуществляется широкомасштабная гуманитарная деятельность Миссионерской Организации Шьяма Чаран Лахири Махасайя.
Школа, или «Йогода Сат-Санга Брахмачарья Видьялайя», проводит на свежем воздухе занятия по грамматике и предметам средней школы. Ученики интерната и дневного отделения также получают некоторую профессиональную подготовку. Мальчики с помощью комитетов самоуправления сами регулируют большую часть своей деятельности. Очень рано в своей педагогической карьере я обнаружил, что мальчики, которым доставляет озорное удовольствие перехитрить учителя, с радостью принимают дисциплинарные правила, установленные их товарищами. Сам я никогда не был примерным учеником, но с готовностью сочувствовал всем мальчишеским шалостям и проблемам.
В школе поощряются занятия спортом и игры, на полях постоянно проводятся хоккейные и футбольные тренировки. Ученики школы в Ранчи часто выигрывают кубки на соревнованиях. Все в округе знают про тренажерный зал на свежем воздухе. Подзарядка мышц силой воли – это особенность Йогоды: мысленное направление жизненной энергии в любую часть тела. Мальчиков также обучают асанам (позам), владению мечом и латхи (палкой) и джиу-джитсу. «Выставки здоровья Йогода» в Видьялайя посетили тысячи людей.
Обучение по основным предметам проводится на хинди для представителей колов, санталов и мунда, коренных племен провинции. В близлежащих деревнях были организованы занятия только для девочек.
Уникальной особенностью школы в Ранчи является посвящение в Крийя-йогу. Мальчики ежедневно практикуют духовные упражнения, участвуют в пении «Гиты» и на наставлениях и примере учатся таким добродетелям, как простота, самопожертвование, честь и истина. Их обучают тому, что зло порождает страдание, а добрые поступки приводят к истинному счастью. Зло можно сравнить с отравленным медом, соблазнительным, но приносящим смерть.
Преодоление беспокойства тела и ума с помощью техник концентрации привело к поразительным результатам: в Ранчи не в новинку видеть трогательного маленького ученика в возрасте девяти или десяти лет, который сидит неподвижно в течение часа или более, устремив немигающий взгляд на духовное око. Образ этих учеников из Ранчи часто всплывал в моем уме, когда я наблюдал за студентами колледжей по всему миру, которые едва ли могут усидеть на месте в течение одного урока.
Ранчи находится на высоте 2000 футов над уровнем моря, климат здесь мягкий и ровный. На участке площадью двадцать пять акров рядом с большим прудом для купания разбит один из лучших садов в Индии – пятьсот фруктовых деревьев: манго, гуава, личи, джекфрут, финик. Мальчики сами выращивают овощи и развивают свои чакры.
Гостевой дом радушно открыт для западных посетителей. Библиотека в Ранчи содержит множество журналов и около тысячи томов, пожертвованных с Запада и Востока, на английском и бенгальском языках. Здесь есть собрание священных текстов со всего мира. В хорошо организованном музее выставлены археологические, геологические и антропологические экспонаты – в значительной степени трофеи моих странствий по многообразной земле Господа.
Благотворительная больница и диспансер Миссионерской Организации Лахири Махасайя со многими филиалами на свежем воздухе, открытыми в отдаленных деревнях, уже оказали помощь 150 000 бедняков Индии. Ученики школы в Ранчи обучены оказанию первой помощи и сослужили достойную похвалы службу своей провинции в трагические времена наводнения и голода.
В саду стоит храм Шивы со статуей благословенного мастера Лахири Махасайя. Под ветвями манговых деревьев проводятся ежедневные молитвы и занятия по священным текстам.
Были открыты и в настоящее время процветают филиалы средних школ с проживанием и изучением йоги, как это принято в Ранчи. Это «Йогода Сат-Санга Видьяпитх» (школа) для мальчиков в Лакшманпуре в Бихаре и старшая школа «Йогода Сат-Санг» а и обитель в Эджмаличаке в Миднапуре.
Величественный «Йогода Матх» был освящен в 1939 году в Дакшинешваре, прямо на берегу Ганга. Новый ашрам, расположенный всего в нескольких милях к северу от Калькутты, является тихой гаванью для городских жителей. Для западных гостей, и особенно для тех искателей, которые интенсивно посвящают свою жизнь духовной реализации, предоставлены подходящие помещения. Деятельность «Йогода Матх» включает рассылку раз в две недели наставлений Братства самореализации ученикам, проживающим в различных частях Индии.
Излишне говорить, что вся эта образовательная и гуманитарная деятельность потребовала самоотверженного служения и преданности многих учителей и работников. Я не перечисляю здесь их имена, потому что их очень много, но в моем сердце для каждого из них есть особое место. Вдохновленные идеалами Лахири Махасайя, эти учителя отказались от многообещающих мирских целей, чтобы смиренно служить и щедро отдавать.
Мистер Райт быстро подружился с мальчиками из Ранчи. Одетый в простое дхоти, он некоторое время жил среди них. В Ранчи, Калькутте, Серампуре – везде, где он бывал, мой секретарь, обладающий живым даром описания, доставал свой путевой дневник, чтобы написать о приключениях. Однажды вечером я задал ему вопрос.
– Дик, каково твое впечатление об Индии?
– Мир, – задумчиво произнес он. – Вся страна окутана аурой мира.
