Глава 38
Лютер Бербэнк – святой среди роз
– Секрет улучшенной селекции растений, помимо научных знаний, заключается в любви, – Лютер Бербэнк изрек эту мудрость, когда я прогуливался вместе с ним по его саду Санта-Роза. Мы остановились возле грядки со съедобными кактусами.
– Проводя эксперименты по выведению кактусов без колючек, – продолжил он, – я часто разговаривал с растениями, чтобы создать вибрацию любви. «Вам нечего бояться, – говорил я им. – Вам не нужны защитные колючки. Я буду защищать вас». Постепенно полезное растение пустыни дало новый сорт без колючек.
Я был очарован этим чудом.
– Пожалуйста, дорогой Лютер, дайте мне несколько ростков кактусов, чтобы я мог посадить их в моем саду в Маунт Вашингтон.
Рабочий, стоявший неподалеку, начал отделять ростки, но Бербэнк остановил его:
– Я сам сорву их для свами.
Он вручил мне три ростка, которые позже я посадил и обрадовался, когда они превратились в огромную плантацию.
Великий садовод рассказал мне, что его первым заметным триумфом стал крупный картофель, теперь известный под его именем. С неутомимостью гения он продолжал дарить миру сотни скрещенных и улучшенных растений: новые, названные в его честь сорта томатов, кукурузы, кабачков, вишни, слив, нектаринов, ягод, маков, лилий, роз.
Когда Лютер подвел меня к знаменитому ореховому дереву, с помощью которого он доказал, что естественную эволюцию можно ускорить в несколько раз, я навел на своего спутника фотокамеру.
– Всего за шестнадцать лет, – сказал он, – этот грецкий орех достиг состояния обильного плодоношения, на что без посторонней помощи природа затратила бы в два раза больше времени.
Рис. 34. Лютер Бербэнк, мой возлюбленный друг, позирует со мной в своем саду Санта-Роза
Маленькая приемная дочь Бербэнка вышла поиграть в сад со своей собакой.
– Она – мой человеческий росток, – Лютер с любовью помахал ей рукой. – Сейчас я вижу человечество как одно огромное растение, нуждающееся для своего наивысшего развития только в любви, природном благословении свежего воздуха, разумном скрещивании и отборе. За свою жизнь я наблюдал такой удивительный прогресс в эволюции растений, что с оптимизмом предвкушаю здоровый, счастливый мир, как только его детей научат принципам простой и рациональной жизни. Мы должны вернуться к природе и ее Богу.
– Лютер, вам понравилась бы моя школа в Ранчи, где занятия проходят на открытом воздухе в атмосфере радости и простоты.
Мои слова затронули самую близкую сердцу Бербэнка струну – образование детей. Он засыпал меня вопросами, в пронзительном взгляде его ясных глаз светился интерес.
– Свамиджи, – сказал он наконец, – школы, подобные вашей, – единственная надежда будущего тысячелетия. Я против образовательных систем нашего времени, оторванных от природы и подавляющих всякую индивидуальность. Я сердцем и душой с вами в ваших практических идеалах образования.
Я против образовательных систем нашего времени, оторванных от природы и подавляющих всякую индивидуальность.
Когда я прощался с этим кротким мудрецом, он поставил автограф на небольшом томе и подарил книгу мне.
– Это моя книга «Взращивание Человеческих Ростков», – сказал он. – Необходимы новые виды обучения – бесстрашные эксперименты. Порой самые смелые испытания приводили к успеху в выведении лучших сортов фруктов и цветов. Образовательные инновации для детей также должны стать более многочисленными, более смелыми.
В тот же вечер я с огромным интересом прочел его небольшую книжку. Рисуя в своем воображении славное будущее человечества, Лютер писал: «Самое упрямое живое существо в этом мире, которое труднее всего заставить поменять свое направление, – это растение, когда-то укоренившееся в определенных привычках… Помните, что это растение сохраняло свою индивидуальность на протяжении веков. Возможно, его происхождение можно проследить на несколько эпох назад в самих скальных породах, никогда за все эти долгие периоды времени не менявшихся в значительной степени. Неужели вы полагаете, что, произрастая в одном виде из века в век, растение не обретет, если можно так выразиться, небывалое упорство? Действительно, есть растения, как, например, некоторые виды пальм, настолько стойкие, что никакая человеческая сила до сих пор не смогла их изменить. Человеческая воля – слабая вещь по сравнению с волей растения. Но посмотрите, как можно полностью сломить пожизненное упрямство этого растения, просто соединив с ним другой росток, произведя путем скрещивания полное и мощное изменение в его жизни. Затем, когда этот перелом наступит, исправьте его терпеливым наблюдением и отбором, проводимым из поколения в поколение, и новое растение встанет на новый путь и никогда больше не вернется к старому, так как его упорная воля была, наконец, сломлена и изменена. А когда речь заходит о такой чувствительной и податливой вещи, как характер ребенка, проблема становится значительно проще».
Меня, как магнитом, тянуло к этому великому американцу, и я навещал его снова и снова. Однажды утром я пришел одновременно с почтальоном, который принес в кабинет Бербэнка около тысячи писем. Садоводы писали ему со всех уголков мира.
– Свамиджи, ваш визит – как раз тот предлог, в котором я нуждался, чтобы выйти в сад, – весело проговорил Лютер.
Он открыл большой ящик письменного стола, в котором лежали сотни туристических каталогов.
– Видите, – продолжил он, – вот как я путешествую. Привязанный к дому своими растениями и перепиской, я удовлетворяю тягу к дальним странам, время от времени поглядывая на эти фотографии.
Моя машина стояла перед его воротами. Мы с Лютером проехались по улицам маленького городка, где сады пестрели выведенными им сортами роз «санта-роза», «пичблоу» и «бербэнк».
– Мы с моим другом Генри Фордом оба верим в древнюю теорию реинкарнации, – признался мне Лютер. – Она проливает свет на необъяснимые аспекты жизни. Отсутствие воспоминаний еще ни о чем не говорит. То, что человек не помнит своих прошлых жизней, не доказывает, что у него их никогда не было. Человек не помнит и свое пребывание в утробе матери, и младенчество, но ведь он прошел через них!
Он усмехнулся.
Великий ученый получил посвящение в Крийю во время одного из моих предыдущих визитов.
– Я преданно практикую эту технику, Свамиджи, – заверил он.
Задав мне множество вдумчивых вопросов о различных аспектах йоги, Лютер медленно проговорил:
– Восток действительно обладает огромными запасами знаний, которые Запад только начал исследовать.
Близкое общение с природой, которая открыла ему многие из своих ревностно охраняемых секретов, вселило в Бербэнка безграничное духовное благоговение.
– Иногда я чувствую себя очень близким к Бесконечной Силе, – застенчиво признался он. Его чувственное, прекрасное лицо осветилось воспоминаниями. – В такие моменты я могу исцелять вокруг себя больных людей, а также многие больные растения.
Он поведал мне о своей матери, преданной христианке.
– Много раз после ее смерти, – сказал Лютер, – я был благословлен ее появлением в видениях. Она говорила со мной.
Мы неохотно поехали обратно к его дому и кипе ожидающих его писем.
– Лютер, – заговорил я, – в следующем месяце я начинаю выпуск журнала, в котором будут представлены дары истины Востока и Запада. Пожалуйста, помогите мне выбрать хорошее название для этого журнала.
Мы некоторое время обсуждали названия и, наконец, сошлись на варианте «Восток-Запад». После того как мы вернулись в его кабинет, Бербэнк дал мне статью, которую он написал на тему «Наука и цивилизация».
– Она выйдет в первом номере журнала «Восток-Запад», – с благодарностью пообещал я.
По мере того как наша дружба становилась все крепче, я стал называть Бербэнка своим «американским святым». «Вот человек, – процитировал я, – в котором нет лукавства!» Его сердце было бездонно глубоким, давно знакомым со смирением, терпением, самопожертвованием. Его маленький дом среди роз был аскетично прост. Лютер знал о никчемности роскоши и радости обладания немногим. Скромность, с которой он носил свою научную славу, неоднократно напоминала мне о деревьях, которые низко склоняются под бременем созревающих плодов. Только бесплодное дерево высоко держит голову в пустом хвастовстве.
Я был в Нью-Йорке, когда в 1926 году скончался мой дорогой друг. В слезах я подумал: «О, я бы с радостью прошел пешком весь путь отсюда до Санта-Розы, чтобы еще раз взглянуть на него!» Запершись от секретарей и посетителей, я провел следующие двадцать четыре часа в уединении.
На следующий день я провел ведический поминальный обряд вокруг большого портрета Лютера. Группа моих американских учеников, одетых в индуистские церемониальные одежды, распевала древние гимны, принося в жертву цветы, воду и огонь – символы составляющих тело элементов и их высвобождения в Бесконечном Источнике.
Хотя тело Бербэнка покоится в Санта-Розе под ливанским кедром, который он посадил много лет назад в своем саду, его душа воплощена для меня в каждом широко раскрытом цветке, растущем на обочине. Скрывшись на время в просторном духе природы, разве это не Лютер шепчет в ее ветрах и гуляет в ее рассветах?
Теперь его имя вошло в состав общеупотребимой лексики. Включив «бербэнк» в ряд переходных глаголов, Новый международный словарь Вебстера дает ему следующее определение: «Скрещивать или прививать (растение). То есть, образно говоря, улучшать (что-либо, как процесс или учреждение), оставляя хорошие черты и удаляя плохие, или добавляя хорошие черты».
– Дорогой Бербэнк, – воскликнул я, прочитав это определение, – само ваше имя теперь служит синонимом добра!
«Лютер Бербэнк
Санта-Роза, Калифорния
США
22 декабря 1924
Я изучил систему Йогода Свами Йогананды, и, по моему мнению, она идеально подходит для тренировки и гармонизации физической, ментальной и духовной природы человека. Цель Свами – создать по всему миру „обучающие жизни“ школы, в которых образование не будет ограничиваться только интеллектуальным развитием, а включит в себя и тренировку тела, воли и чувств.
Благодаря системе физического, ментального и духовного раскрытия с помощью простых и научных методов концентрации и медитации большинство сложных жизненных проблем могут быть решены, и на земле воцарятся мир и добрая воля. Идея Свами о правильном образовании – это простой здравый смысл, свободный от всякого мистицизма и непрактичности, иначе она не получила бы моего одобрения.
Я рад возможности искренне присоединиться к Свами в его призыве к созданию международных школ, обучающих искусству жизни, которые в случае их появления будут так же близки к новой эре, как и все, с чем я знаком.
Подпись: Лютер Бэрбенк»
