Глава 37
Я еду в Америку
«Америка! Несомненно, эти люди – американцы!»
Такая мысль мелькнула у меня, когда перед моим внутренним взором пронеслось панорамное изображение толпы западных людей.
Погруженный в медитацию, я сидел за какими-то пыльными коробками в кладовой школы в Ранчи. В те напряженные годы работы с молодежью нелегко было найти уединенное местечко!
Видение продолжалось, огромное множество людей, пристально смотревших на меня, проходило, подобно актерам, по сцене моего сознания.
Дверь кладовой открылась. Как обычно, один из мальчиков обнаружил мое укрытие.
– Иди сюда, Бимал! – весело позвал я. – У меня есть для вас новость: Господь призывает меня в Америку!
– В Америку?! – мальчик повторил мои слова таким тоном, будто я сообщил, что отправляюсь на Луну.
– Да! Я уезжаю открывать Америку, как Колумб. Он думал, что нашел Индию. Несомненно, между этими двумя землями существует кармическая связь!
Бимал умчался прочь, и вскоре эта ходячая газета сообщила новость всей школе. Я созвал озадаченный профессорско-преподавательский состав и передал школу под их руководство.
– Я знаю, что вы всегда будете поддерживать идеалы образования Лахири Махасайя в области йоги, – сказал я. – Я буду часто писать вам. Даст Бог, когда-нибудь я вернусь.
Слезы выступили у меня на глазах, когда я бросил прощальный взгляд на маленьких мальчиков и залитые солнцем акры земли в Ранчи. Я знал, что завершилась определенная эпоха в моей жизни, и отныне я буду жить в далеких землях. Через несколько часов после видения я отправился на поезде в Калькутту. На следующий день я получил приглашение выступить в качестве делегата от Индии на Международном конгрессе религиозных либералов в Америке. Он должен был состояться в том же году в Бостоне под эгидой Американской унитарной ассоциации.
Моя голова шла кругом. Я разыскал Шри Юктешвара в Серампуре.
– Гуруджи, меня только что пригласили выступить на религиозном конгрессе в Америке. Стоит ли мне ехать?
– Все двери открыты для тебя, – просто ответил Учитель. – Сейчас или никогда.
– Но, господин, – продолжил я в смятении, – что я знаю о публичных выступлениях? Я редко читаю лекции и никогда не делал этого на английском.
– На английском или не на английском, но твои слова о йоге будут услышаны на Западе.
Я рассмеялся.
– Ну, дорогой гуруджи, я сомневаюсь, что американцы станут учить бенгальский! Пожалуйста, благословите меня преодолеть трудности в изучении английского языка.
Когда я сообщил Отцу о своих планах, он был совершенно ошеломлен. Америка казалась ему невероятно далекой, и он боялся, что может никогда больше меня не увидеть.
– Но как ты поедешь? – строго спросил он. – Кто будет тебя финансировать?
Поскольку Отец заботливо взял на себя расходы, связанные с моим образованием и всей моей жизнью, он, несомненно, надеялся, что его вопрос поставит меня в тупик.
– Господь обязательно профинансирует меня, – произнося эти слова, я подумал о схожем ответе, который когда-то давно дал своему брату Ананте в Агре. Без особого лукавства я добавил:
– Отец, возможно, Бог вложит в твой разум мысль помочь мне.
– Нет, никогда! – он жалобно посмотрел на меня.
Поэтому я был поражен, когда на следующий день Отец вручил мне чек, выписанный на крупную сумму.
– Я даю тебе эти деньги, – сказал он, – не как твой Отец, а как верный ученик Лахири Махасайя. Отправляйся же в ту далекую западную страну и распространяй там подходящее для всех религий учение Крийя-йоги.
Я был безмерно тронут тем бескорыстием, с которым Отец сумел быстро отодвинуть в сторону свои личные желания. Минувшей ночью к нему пришло справедливое осознание того, что меня влекло в путь отнюдь не простое желание побывать за границей.
– Возможно, мы больше не встретимся в этой жизни, – Отец, которому в то время исполнилось шестьдесят семь лет, говорил эти слова печально.
Интуитивное убеждение побудило меня ответить:
– Конечно же, Господь снова сведет нас вместе.
Готовясь покинуть Учителя и родную землю ради неведомых берегов Америки, я испытывал трепет. Я слышал много историй о царящей на Западе атмосфере материализма, что сильно отличалось от духовного фона Индии, пронизанного вековой аурой святых. «Учитель Востока, который отважится явиться на Запад, – думал я, – должен быть выносливым и не бояться гималайского холода!»
Однажды ранним утром я начал молиться с непреклонной решимостью делать это, пока не услышу голос Божий, даже если мне придется умереть в молитве. Я хотел Его благословения и уверенности в том, что я не потеряюсь в тумане современного прагматизма. Мое сердце рвалось в Америку, но еще сильнее его терзало желание получить утешение в виде разрешения свыше.
Я молился и молился, подавляя рыдания. Ответа не последовало. Моя безмолвная просьба нарастала мучительным крещендо, пока в полдень не достигла апогея. Мой мозг больше не мог выдерживать давление моих страданий. Казалось, голова расколется, если я взмолюсь с еще большей страстью. В этот момент раздался стук в дверь прихожей дома на Гурпарроуд, примыкающей к комнате, в которой я сидел. Открыв дверь, я увидел молодого человека в скудном одеянии отшельника. Он вошел, закрыл за собой дверь и, отказавшись от моего предложения сесть, жестом показал, что хочет поговорить со мной стоя.
«Это, должно быть, Бабаджи!» – ошеломленно подумал я, потому что стоявший передо мной человек был похож на молодого Лахири Махасайя. Гость словно прочитал мои мысли.
– Да, я Бабаджи, – мелодично произнес он на хинди. – Наш Небесный Отец услышал твои молитвы. Он велит мне сказать тебе: следуй указаниям своего гуру и отправляйся в Америку. Не бойся, ты будешь защищен.
После волнительной паузы Бабаджи снова обратился ко мне.
– Ты тот, кого я выбрал для распространения послания Крийя-йоги на Западе. Много лет назад я встретил твоего гуру Юктешвара на Кумбхамеле. Тогда я сказал ему, что отправлю тебя к нему на обучение.
Крийя-йога, научная техника осознания Бога, распространится во всех странах и поможет гармонизировать народы через личное, запредельное восприятие человеком Бесконечного Отца.
Я потерял дар речи, задыхаясь в его присутствии от благоговейного трепета, и был глубоко тронут, услышав из его уст, что он направил меня к Шри Юктешвару. Я упал ниц перед бессмертным гуру. Он грациозно поднял меня с пола. Рассказав много интересного о моей жизни, он затем дал мне некоторые личные наставления и произнес несколько тайных пророчеств.
– Крийя-йога, научная техника осознания Бога, – наконец торжественно произнес он, – в конечном счете распространится во всех странах и поможет гармонизировать народы через личное, запредельное восприятие человеком Бесконечного Отца.
Взглядом, полным величественной силы, мастер зарядил меня частью своего вселенского сознания. Через некоторое время он направился к двери.
– Не пытайся следовать за мной, – предупредил он. – Ты не сможешь этого сделать.
– Пожалуйста, Бабаджи, не уходите! – без конца молил я. – Возьмите меня с собой!
Оглянувшись, он ответил:
– Не сейчас. Как-нибудь в другой раз.
Охваченный эмоциями, я проигнорировал его предупреждение. Но, попытавшись пойти следом за гуру, я обнаружил, что мои ноги прочно приросли к полу. С порога Бабаджи бросил на меня последний нежный взгляд. Он поднял руку в знак благословения и ушел, а я лишь с тоской проводил его взглядом.
Через несколько минут мои ноги вновь обрели способность двигаться. Я сел и погрузился в глубокую медитацию, непрестанно благодаря Бога не только за то, что он ответил на мою молитву, но и за то, что он благословил меня встречей с Бабаджи. Все мое тело, казалось, освятилось прикосновением древнего, вечно юного мастера. Долгое время моим жгучим желанием было увидеть его.
До сих пор я никогда и никому не рассказывал эту историю о встрече с Бабаджи. Считая ее самым священным из моих человеческих переживаний, я хранил это воспоминание в своем сердце. Но мне пришла в голову мысль, что читатели этой автобиографии, возможно, будут более склонны поверить в реальность существования затворника Бабаджи и его интереса к миру, если я расскажу, что видел его собственными глазами. Я помог художнику нарисовать истинный портрет великого Христоподобного йога современной Индии, и он представлен в этой книге.
Время накануне отъезда в Соединенные Штаты я провел в святом обществе Шри Юктешвара.
– Забудь, что ты родился индусом, но и не становись американцем. Бери лучшее от обеих наций, – спокойно дал Учитель мне мудрый совет. – Будь самим собой, дитя Божье. Старайся объединить в себе лучшие качества всех своих братьев, рассеянных по земле в обличии различных рас.
Затем он благословил меня:
– Все те, кто придут к тебе с верой в поисках Бога, получат помощь. Когда ты посмотришь на них, духовный поток, исходящий из твоих глаз, проникнет в их мозг и изменит их материальные привычки, делая их более осознающими Бога.
– Твоя судьба привлекать искренние души очень хороша, – продолжал он. – Куда бы ты ни пошел, пусть даже в лесную глушь, ты найдешь друзей.
Оба его благословения в полной мере воплотились в реальность. Я в одиночестве, без единого друга приехал в Америку, в эту далекую глушь, но там нашел тысячи людей, готовых принять проверенные временем учения о душе.
В августе 1920 года я покинул Индию на корабле под названием «Спарта», первом пассажирском судне, отплывшем в Америку после окончания Первой мировой войны. Я смог получить билет только после преодоления – просто чудесным образом – многих бюрократических трудностей, связанных с получением паспорта.
Во время двухмесячного путешествия один мой попутчик узнал, что я еду в качестве индийского делегата на Бостонский конгресс.
– Свами Йогананда, – сказал он, и тогда я впервые услышал одну из причудливых вариаций произношения моего имени, с которыми позже мне часто доводилось слышать его от американцев, – пожалуйста, порадуйте пассажиров вечерней лекцией в ближайший четверг. Думаю, нам всем будет полезна беседа на тему «Битва за жизнь и как ее вести».
Увы! В среду я обнаружил, что мне придется вести битву за свою собственную жизнь. Отчаянно пытаясь выразить свои идеи в лекции на английском языке, я в итоге отказался от всех приготовлений. Мои мысли, подобно дикому жеребенку, приноравливающемуся к седлу, отказывались сотрудничать с законами английской грамматики. Однако, полностью доверяя недавним заверениям Учителя, в четверг я предстал перед аудиторией в салоне парохода. На меня никак не сходило красноречие, я безмолвно стоял перед собранием. После испытания на выдержку, длившегося десять минут, слушатели поняли мое затруднительное положение и начали смеяться.
В тот момент ситуация не казалась мне смешной. В негодовании я направил безмолвную молитву Учителю.
– Ты можешь! Говори! – тут же прозвучал его голос в моем сознании.
Мои мысли сразу же установили дружеские отношения с английским языком. Сорок пять минут спустя аудитория все еще внимательно слушала меня. Эта лекция обеспечила мне несколько приглашений выступить позже перед различными группами в Америке.
Впоследствии я так и не смог вспомнить ни слова из того, что произнес. Осторожно расспросив нескольких пассажиров, я получил ответ: «Вы прочитали вдохновляющую лекцию на беглом и правильном английском». Услышав эту восхитительную новость, я смиренно поблагодарил своего гуру за своевременную помощь, заново осознав, что он всегда находится рядом со мной, сводя на нет все барьеры времени и пространства.
Время от времени всю оставшуюся часть путешествия по океану я испытывал приступы тревоги по поводу предстоящего испытания лекциями на английском языке на Бостонском конгрессе.
Рис. 33. Я стою на возвышении перед одной из групп слушателей в Америке. Эта лекция на тему йоги с участием тысячи учеников проходила в Вашингтоне, округ Колумбия
«Господи, – молился я, – пожалуйста, пусть моим вдохновением будешь Ты Сам, а не очередные взрывы смеха в зале!»
«Спарта» пришвартовалась недалеко от Бостона в конце сентября. Шестого октября я обратился к конгрессу со своей первой речью в Америке. Она была хорошо воспринята, и я вздохнул с облегчением. Великодушный секретарь Американской унитарной ассоциации написал следующий комментарий в опубликованном отчете о работе конгресса:
«Свами Йогананда, делегат из индийского ашрама Брахмачарья в Ранчи, передал Конгрессу приветствия от своей Ассоциации. На беглом английском языке и в убедительной манере он выступил с речью философского характера на тему „Наука о религии“, которая была напечатана в виде брошюры для дальнейшего распространения. Религия, утверждал он, универсальна и едина. Мы не можем привести к единообразию определенные обычаи и убеждения, но общий элемент в религии может быть универсальным, и мы можем просить всех одинаково следовать и повиноваться ему».
Благодаря щедрой финансовой помощи Отца я смог остаться в Америке после окончания конгресса. Четыре счастливых года я в скромных условиях прожил в Бостоне. Я читал публичные лекции, вел занятия и написал книгу стихов «Песни души» с предисловием доктора Фредерика Б. Робинсона, главы Нью-Йоркского колледжа.
Отправившись летом 1924 года в турне через весь материк, я выступал в крупных городах перед тысячами собравшихся и завершил свое путешествие на запад отпуском на прекрасном севере Аляски.
С помощью великодушных учеников к концу 1925 года я основал американскую штаб-квартиру в Маунт Вашингтон Истэйт в Лос-Анджелесе. Именно это здание я видел много лет назад в своем видении в Кашмире. Я поспешил послать Шри Юктешвару фотографии мероприятий, проводимых в далекой Америке. Он ответил открыткой на бенгальском, содержание которой я привожу здесь:
«11 августа 1926 года
Дитя моего сердца, о Йогананда!
Глядя на фотографии твоей школы и учеников, я не могу выразить словами всю радость, наполняющую мою жизнь. Я растворяюсь в радости, когда вижу твоих учеников йоги из разных городов. Наблюдая за твоими подходами в повторении торжественных песнопений, исцеляющих вибраций и молитв о божественном исцелении, я не могу удержаться от того, чтобы не поблагодарить тебя от всего сердца. Когда я смотрю на ворота, извилистую дорогу, ведущую на холм, и прекрасный вид, который открывается из Маунт Вашингтон Истэйт, я жажду увидеть все это своими глазами.
Здесь все идет хорошо. По милости Божьей, да пребудешь ты всегда в блаженстве.
Шри Юктешвар Гири»
Годы пролетели незаметно. Я читал лекции во всех уголках своей новой страны и выступал перед сотнями слушателей в клубах, колледжах, церквях и группах различных конфессий. Десятки тысяч американцев получили посвящение в йогу. Всем им в 1929 году я посвятил новую книгу молитвенных мыслей «Шепот из вечности» с предисловием Амелиты Галли-Курчи. Здесь я привожу стихотворение из этой книги, озаглавленное «Бог! Бог! Бог!», сочиненное мной однажды вечером, когда я стоял на лекционной платформе:
Из глубин сна,
Поднимаясь по винтовой лестнице бодрствования,
Я шепчу:
«Бог! Бог! Бог!»
Ты – пища, и, прерывая свой пост
Ночной разлуки с Тобой,
Я вкушаю Тебя и мысленно твержу:
«Бог! Бог! Бог!»
Куда бы я ни пошел, прожектор моего разума
Всегда остается направленным на Тебя,
И в боевом шуме повседневной деятельности
Мой безмолвный воинственный клич всегда звучит так:
«Бог! Бог! Бог!»
Когда неистовые бури испытаний хлещут вокруг,
И неприятности воют на меня,
Я заглушаю их шум, громко скандируя:
«Бог! Бог! Бог!»
Когда мой разум сплетает сны
С нитями воспоминаний,
Затем на этой волшебной ткани я нахожу вытканное:
«Бог! Бог! Бог!»
Каждую ночь, во время самого глубокого сна,
Я мечтаю о мире и призываю: «Радость! Радость! Радость!»
И моя радость приходит и все громче поет:
«Бог! Бог! Бог!»
Во время бодрствования, еды, работы, грез, сна,
Служения, медитации, песнопений, божественной любви
Моя душа постоянно напевает, неслышимая никем:
«Бог! Бог! Бог!»
Иногда – обычно в первых числах месяца, когда поступали счета за содержание Маунт Вашингтон и других центров Братства самореализации! – я с тоской думал о простом покое Индии. Но с каждым днем я все больше замечал, как расширяется взаимопонимание между Западом и Востоком, и моя душа радовалась.
Я обнаружил, что великое сердце Америки выражено в чудесных строках Эммы Лазарус, высеченных на пьедестале статуи Свободы, «Матери изгнанников»:
…Их горьким воплям внемля
У широко распахнутой двери,
Бездомных и замученных приемли
И языком поступка говори:
«Гремевшие в истории державы!
Отдайте мне всех тех, кого гнетет
Жестокость вашего крутого нрава, —
Изгоев страстно жаждущих свобод.
Стань маяком величия и славы,
Светильник мой у золотых ворот».
