Глава 34
Материализация дворца в Гималаях
– Первая встреча Бабаджи с Лахири Махасайя – захватывающая история, и одна из немногих, которая дает нам подробное представление о бессмертном гуру.
Такими словами Свами Кебалананда начал удивительную историю.
Когда он впервые рассказал об этом, я был буквально заворожен. Много раз я уговаривал своего любимого учителя санскрита повторить историю, которую позже Шри Юктешвар рассказал мне практически теми же словами. Оба эти ученика Лахири Махасайя слышали потрясающую историю непосредственно из уст своего гуру.
– Моя первая встреча с Бабаджи состоялась на тридцать третьем году моей жизни, – вспоминал Лахири Махасайя. – Осенью 1861 года я служил в Данапуре в качестве государственного бухгалтера в Военно-инженерном департаменте. Однажды утром меня вызвал управляющий. «Лахири, – сказал он, – только что пришла телеграмма из нашего главного офиса. Тебя переводят в Раникхет, где сейчас создается военная часть». С одним слугой я отправился в 500-мильное путешествие. Передвигаясь на лошадях и повозке, мы через тридцать дней прибыли в Раникхет, расположенный в Гималаях. Служебные обязанности не отнимали у меня много времени, и я мог часами бродить по великолепным холмам. До меня дошел слух, что великие святые благословили этот регион своим присутствием. Я почувствовал сильное желание увидеть их. Однажды ранним днем во время прогулки я был поражен, услышав далекий голос, зовущий меня по имени. Я продолжил энергичное восхождение на гору Дронгири. Легкое беспокойство охватило меня при мысли о том, что я, возможно, не смогу вернуться по своим следам до того, как темнота опустится на джунгли. Наконец я добрался до небольшой поляны, окруженной пещерами. На одном из скалистых выступов стоял улыбающийся молодой человек, приветственно протягивая руку. Я с удивлением заметил, что, за исключением его волос цвета меди, он был удивительно похож на меня. «Лахири, ты пришел! – ласково обратился ко мне святой на хинди. – Отдохни здесь, в этой пещере. Это я тебя звал». Я вошел в аккуратный маленький грот, в котором увидел несколько шерстяных одеял и камандулусов (чаш для подаяния). «Лахири, ты помнишь это место?» Йог указал на сложенное одеяло в углу. «Нет, господин, – несколько ошеломленный странностью моего приключения, я добавил: – Я должен уйти сейчас, до наступления темноты. Утром у меня дела в офисе». Таинственный святой ответил по-английски: «Офис был организован для тебя, а не ты для офиса». Я был ошеломлен тем, что этот лесной аскет не только говорит по-английски, но и перефразирует слова Христа. «Я вижу, моя телеграмма возымела действие». Замечание йога было мне непонятно, и я поинтересовался, что он имеет в виду. «Я имею в виду телеграмму, которой тебя вызвали в эти уединенные места. Это я безмолвно внушил твоему начальнику, что тебя следует перевести в Раникхет. Когда кто-то чувствует свое единство с человечеством, все умы становятся передающими станциями, через которые он может действовать по своему желанию, – он мягко добавил: – Лахири, наверняка эта пещера кажется тебе знакомой?» Пока я хранил растерянное молчание, святой приблизился и легонько стукнул меня по лбу. От его магнетического прикосновения чудесный ток пронесся через мой мозг, высвобождая сладкое семя воспоминаний о прошлой жизни. «Я помню! – меня душили радостные рыдания. – Вы мой гуру Бабаджи, который всегда был связан со мной! Сцены прошлого живо возникают в моем сознании, здесь, в этой пещере, я провел много лет своего прошлого воплощения!» Когда невыразимые воспоминания захлестнули меня, я со слезами обнял ноги моего учителя.
«Более трех десятилетий я ждал тебя здесь… ждал, когда ты вернешься ко мне! – голос Бабаджи звенел небесной любовью. – Ты ускользнул и растворился в бурных волнах жизни по ту сторону смерти. Волшебная палочка кармы коснулась тебя, и ты исчез! Хотя ты потерял меня из виду, я никогда не спускал с тебя глаз! Я следовал за тобой по светящемуся астральному морю, где плавают славные ангелы. Сквозь мрак, бурю, потрясения и свет я следовал за тобой, как птица-мать, охраняющая своих детенышей. Когда ты провел человеческий срок жизни в утробе матери и появился на свет младенцем, мой взгляд всегда был прикован к тебе. Когда в детстве ты усаживал свое крошечное тело в позе лотоса в песках Надии, я незримо присутствовал рядом! Терпеливо, месяц за месяцем, год за годом, я наблюдал за тобой, ожидая этого идеального дня. Теперь ты со мной! Смотри, вот твоя пещера, любимая в былые времена! Я всегда содержал ее в чистоте и наготове для тебя. Вот твое одеяло для священных асан, на котором ты ежедневно сидел, чтобы наполнить свое расширяющееся сердце Богом! Узри там свою чашу, из которой ты часто пил приготовленный мной нектар! Посмотри, как я тщательно отполировал медную чашу, чтобы ты мог снова пить из нее! Мой родной, теперь ты понимаешь?» – «Мой гуру, что я могу сказать? – прерывисто пробормотал я. – Разве кто-нибудь когда-либо слышал о такой бессмертной любви?» Я долго и восторженно смотрел на мое вечное сокровище, моего гуру в жизни и смерти. «Лахири, тебе требуется очищение. Выпей масло из этой чаши и ляг у реки». Я тут же улыбнулся, вспомнив, что практическая мудрость Бабаджи всегда шла на первом месте. Я подчинился его указаниям. Хотя спускалась ледяная гималайская ночь, успокаивающее тепло, исходящее изнутри меня, начало пульсировать в каждой клеточке моего тела. Я изумился. Неужели неизвестное масло наделено вселенским жаром? Жестокие ветры хлестали вокруг меня в темноте и яростно завывали. Холодные волны реки Гогаш время от времени окатывали мое тело, распростертое на каменистом берегу. Рядом выли тигры, но мое сердце было свободно от страха, так как сияющая сила, вновь зародившаяся во мне, давала уверенность в абсолютной защите. Несколько часов пролетели быстро, поблекшие воспоминания о другой жизни сплелись в нынешний сверкающий узор воссоединения с моим божественным гуру. Мои уединенные размышления были прерваны звуком приближающихся шагов. В темноте мужская рука мягко помогла мне подняться на ноги и дала какую-то сухую одежду. «Пойдем, брат, – сказал мой спутник. – Мастер ждет тебя». Он повел меня через лес. Мрачная ночь внезапно озарилась вдалеке ровным сиянием. «Неужели это восход солнца? – поинтересовался я. – Ночь ведь не могла так быстро кончиться?» – «Сейчас полночь, – тихо рассмеялся мой спутник. – Вон тот свет – это сияние золотого дворца, материализованного здесь сегодня несравненным Бабаджи. В далеком прошлом ты когда-то выразил желание насладиться красотами дворца. Наш мастер сейчас исполняет твое желание, тем самым освобождая тебя от уз кармы, – он добавил: – Великолепный дворец станет сегодня местом твоего посвящения в Крийя-йогу. Все твои собратья здесь присоединились к приветственному пению, радуясь окончанию твоего долгого изгнания. Смотри!» Перед нами предстал огромный дворец из ослепительного золота. Усыпанный бесчисленными драгоценностями и окруженный ландшафтными садами, он представлял собой зрелище несравненного величия. Святые с ангельскими ликами стояли у великолепных врат, казавшихся красными от блеска рубинов. Декоративные арки были инкрустированы бриллиантами, жемчугом, сапфирами и изумрудами огромного размера и невероятного блеска. Я последовал за своим спутником в просторный приемный зал. В воздухе витал аромат благовоний и роз, тусклые лампы отбрасывали разноцветные блики. Небольшие группы преданных верующих, среди которых встречались люди и со светлой, и с темной кожей, мелодично распевали или сидели в медитативной позе, погруженные во внутренний покой. Атмосфера была наполнена живой радостью. «Полюбуйся своими глазами, насладись художественным великолепием этого дворца, ибо он создан исключительно в твою честь». Мой гид понимающе улыбнулся, когда я несколько раз воскликнул в изумлении. «Брат, – сказал я, – красота этого сооружения превосходит границы человеческого воображения. Пожалуйста, раскрой мне тайну его происхождения». – «Я с радостью все объясню, – темные глаза моего спутника искрились мудростью. – На самом деле в этой материализации нет ничего необъяснимого. Весь космос – это материализованная мысль Творца. Эта тяжелая земная твердь, парящая в космосе, – сон Бога. Он сотворил все вещи из Своего сознания, подобно тому, как человек во время сна воспроизводит в сознании и оживляет творение вместе с его существами. Сначала Бог сотворил землю как идею. Затем Он ускорил процесс, и появились энергетические атомы. Он объединил атомы в эту твердую сферу. Все ее молекулы удерживаются вместе по воле Бога. Когда Он откажется от Своей воли, земля снова распадется на энергию. Энергия растворится в сознании, идея земли исчезнет из объективной реальности. Сущность сновидения удерживается в материальной форме подсознательной мыслью сновидца. Когда он просыпается и эта связная мысль исчезает, сновидение и его элементы растворяются. Человек закрывает глаза и создает сновидение, которое, проснувшись, он без усилий дематериализует. Он следует божественному первичному образцу. Точно так же, когда он пробудится в космическом сознании, он без усилий дематериализует иллюзии космического сна. Будучи единым целым с бесконечной всеосуществляющей Волей, Бабаджи может призвать элементарные атомы объединиться и проявить себя в любой форме. Этот золотой дворец, созданный мгновенно, реален, так же как реальна эта земля. Бабаджи создал этот роскошный особняк из своего разума и удерживает его атомы вместе силой своей воли, точно так, как Бог создал эту землю и сохраняет ее нетронутой, – он добавил: – Когда это сооружение выполнит свою задачу, Бабаджи дематериализует его».
Весь космос – это материализованная мысль Творца. Земная твердь, парящая в космосе, – сон Бога.
Пока я благоговейно молчал, мой проводник сделал широкий жест. «Этот сверкающий дворец, великолепно украшенный драгоценными камнями, не был построен человеческими усилиями или из кропотливо добытого золота и драгоценных камней. Он стоит прочно, бросая монументальный вызов человеку. Тот, кто осознает себя сыном Божьим, как это сделал Бабаджи, может достичь любой цели с помощью бесконечных сил, скрытых внутри него. Обычный камень заключает в себе секрет колоссальной атомной энергии, так же и смертный является источником божественности». Мудрец взял с ближайшего столика изящную вазу, ручка которой сверкала бриллиантами. «Наш великий гуру создал этот дворец, объединив мириады свободных космических лучей, – продолжал он. – Прикоснись к этой вазе и ее бриллиантам, они ощущаются как настоящие». Я ощупал вазу и провел рукой по гладким стенам комнаты, покрытым толстым слоем блестящего золота. Любая из драгоценностей, щедро разбросанных повсюду, была достойна королевской коллекции. Глубокое удовлетворение охватило мой разум. Неосознанное желание, скрытое в моем подсознании еще во время предыдущих жизней, казалось одновременно удовлетворенным и исполненным. Мой величественный спутник провел меня через богато украшенные арки и коридоры в ряд покоев, богато обставленных в стиле императорского дворца. Мы вошли в огромный зал. В центре стоял золотой трон, инкрустированный драгоценными камнями, отливающими ослепительной смесью цветов. Там в позе лотоса сидел верховный Бабаджи. Я опустился на колени на сияющий пол у его ног. «Лахири, ты все еще наслаждаешься своими мечтами о золотом дворце? – глаза моего гуру сверкали, как созданные им сапфиры. – Проснись! Вся твоя земная жажда вот-вот будет утолена навсегда». Он пробормотал какие-то мистические слова благословения. «Сын мой, встань. Получи свое посвящение в Царство Божье через Крийя-йогу». Бабаджи протянул руку, появился хома (жертвенный) огонь, окруженный фруктами и цветами. Перед этим пылающим алтарем я получил освобождающую технику йоги. Церемония завершилась на раннем рассвете. В своем экстатическом состоянии я не чувствовал потребности во сне и бродил по дворцу, повсюду заполненному сокровищами и бесценными предметами искусства. Спускаясь в великолепные сады, я заметил неподалеку те же пещеры и бесплодные горные уступы, которые вчера не могли похвастаться соседством с дворцом или цветущей террасой. Вернувшись во дворец, сказочно сверкающий в холодном гималайском солнечном свете, я поспешил к учителю. Он по-прежнему восседал на троне, окруженный множеством погруженных в молчание учеников. «Лахири, ты голоден, – Бабаджи добавил: – Закрой глаза». Когда я снова открыл их, очаровательный дворец и его живописные сады исчезли. Я сам, Бабаджи и группа учеников – все мы теперь сидели на голой земле точно на том месте, где находился исчезнувший дворец, недалеко от залитых солнцем входов в скалистые гроты. Я вспомнил, что мой проводник говорил, что дворец будет дематериализован и его связанные атомы высвободятся в изначальную мысль, из которой он возник. Хотя я был ошеломлен, я доверчиво посмотрел на своего гуру. Я не знал, чего ожидать дальше в этот день чудес. «Цель, ради которой был создан дворец, теперь достигнута, – объяснил Бабаджи. Он поднял с земли глиняный сосуд. – Положи туда свою руку и получи любую пищу, какую пожелаешь».
Как только я прикоснулся к широкой пустой чаше, в ней появилась горка горячих, обжаренных на сливочном масле лучи, карри и редких сладостей. Я взял еду, но чаша не опустела. В конце трапезы я огляделся в поисках воды. Мой гуру указал на чашу передо мной. О чудо! Еда исчезла, и на ее месте появилась вода, чистая, как из горного ручья. «Немногие смертные знают, что царство Бога включает в себя царство мирских свершений, – заметил Бабаджи. – Божественное царство распространяется на земное, но последнее, будучи иллюзорным, не может включать в себя сущность реальности». – «Возлюбленный гуру, минувшей ночью вы продемонстрировали мне связь красоты небесной и земной!» Я улыбнулся воспоминаниям об исчезнувшем дворце. Несомненно, ни один простой йог никогда не получал посвящения в величественные тайны Духа в окружении более впечатляющей роскоши!
Я спокойно взирал на разительный контраст нынешнего окружения. Бесплодная земля, небосвод над головой, пещеры – все это казалось милостивой естественной обстановкой для окружавших меня ангельских святых. В тот день я сидел на своем одеяле, освященный воспоминаниями событий прошлых жизней. Мой божественный гуру подошел и провел рукой по моей голове. Я вошел в состояние нирвикальпа самадхи и непрерывно пребывал в его блаженстве семь дней. Пересекая один за другим слои самопознания, я проникал в бессмертные области реальности. Все обманчивые ограничения отпали, моя душа полностью утвердилась на вечном алтаре Вселенского Духа. На восьмой день я пал к ногам моего гуру и умолял его навсегда оставить меня рядом с ним в этой священной горной местности. «Сын мой, – сказал Бабаджи, обнимая меня, – твоя роль в этом воплощении должна быть сыграна на мирской сцене. Прежде благословленный многими жизнями одинокой медитации, ты теперь должен смешаться с миром людей. Есть важная причина в том, что в этом воплощении ты не встретил меня, пока не женился и не обзавелся небольшими рабочими обязанностями. Ты должен отказаться от мысли присоединиться к нашей тайной группе в Гималаях. Твоя жизнь проходит на переполненных рынках, чтобы служить примером идеального йога-семьянина. Крики многих заблудших мирских мужчин и женщин не достигли ушей Великих, – продолжал он. – Ты был избран для того, чтобы принести духовное утешение через Крийя-йогу многочисленным искренним верующим. Миллионы людей, обремененных семейными узами и тяжелыми мирскими обязанностями, примут обновление души от тебя, такого же семьянина, как и они сами. Ты должен направлять их, чтобы они увидели, что высшие достижения в йоге вполне доступны семейному человеку. Даже в мирской жизни йог, который добросовестно выполняет свои обязанности, без личных мотивов или привязанностей, идет верным путем к просветлению. У тебя нет необходимости оставлять мирскую жизнь, ибо внутренне ты уже разорвал все кармические связи. Ты не принадлежишь этому миру, но должен оставаться в нем. Впереди еще много лет, в течение которых ты должен добросовестно выполнять свои семейные, деловые, гражданские и духовные обязанности. Сладкое новое дыхание божественной надежды проникнет в иссушенные сердца мирских людей. На примере твоей гармоничной жизни они поймут, что освобождение зависит от внутреннего, а не внешнего отречения». Какими же далекими казались моя семья, работа, весь мир, когда я слушал своего гуру в уединении высоких Гималаев! И все же в его словах звучала непреклонная правда, я покорно согласился покинуть эту благословенную гавань мира. Бабаджи обучил меня древним строгим правилам, которые управляют передачей искусства йоги от гуру к ученику.
«Даруй ключ Крийи только подготовленным ученикам, – сказал Бабаджи. – Тот, кто клянется пожертвовать всем в поисках Божественного, достоин разгадать последние тайны жизни с помощью науки медитации». – «Ангельский гуру, поскольку вы уже оказали услугу человечеству, воскресив утраченное искусство Крийи, не окажете ли вы еще одну, ослабив строгие требования к ученичеству? – я умоляюще посмотрел на Бабаджи. – Я молюсь, чтобы вы позволили мне передать Крийю всем ищущим, даже если поначалу они не могут дать обет полного внутреннего отречения. Измученные мужчины и женщины мира, преследуемые тройными страданиями, нуждаются в особой поддержке. Они могут никогда не попытаться встать на путь к свободе, если им будет отказано в посвящении в Крийю». – «Да будет так. Бог выразил через тебя Свое желание». Этими простыми словами милосердный гуру отменил строгие условия, которые веками скрывали Крийю от мира. «Свободно даруй Крийю всем, кто смиренно просит о помощи». Помолчав, Бабаджи добавил: «Повторяй каждому из своих учеников это величественное обещание из Бхагавад-гиты: „Свалпамасья дхармасья, трайата махато бхойят“ – „Даже непродолжительная практика этой религии спасет вас от ужасных страхов и колоссальных страданий“». Когда на следующее утро я преклонил колени у стоп моего гуру, чтобы получить его прощальное благословение, он почувствовал мое глубокое нежелание покидать его. «Для нас нет разлуки, мое любимое дитя, – он нежно коснулся моего плеча. – Где бы ты ни был, когда бы ты ни позвал меня, я тут же буду с тобой». Утешенный его чудесным обещанием и обогащенный недавно найденным золотом Божественной мудрости, я отправился вниз с горы.
В офисе меня приветствовали коллеги, которые на протяжении десяти дней думали, что я заблудился в гималайских джунглях. Вскоре пришло письмо из головного офиса. «Лахири должен вернуться в офис в Данапуре, – говорилось в сообщении. – Его перевели в Раникхет по ошибке. Вместо него следовало послать другого человека». Я улыбнулся, размышляя о скрытых перекрестных течениях в событиях, которые привели меня в это самое отдаленное место Индии. Прежде чем вернуться в Данапур, я провел несколько дней со своими бенгальскими родственниками в Морадабаде. Шесть друзей пришли повидать меня. Когда я перевел разговор на духовные темы, хозяин дома мрачно заметил: «О, в наши дни в Индии нет святых!» – «Бабу, – горячо запротестовал я, – конечно, на этой земле все еще есть великие мастера!» Будучи в приподнятом настроении, я захотел рассказать об увиденных мной чудесах в Гималаях. Маленькая компания вежливо выразила недоверие. «Лахири, – успокаивающе сказал один мужчина, – на тебя повлиял разреженный горный воздух. Ты просто вспоминаешь то, что тебе привиделось». Пылая стремлением доказать истину, я необдуманно выпалил: «Если я позову его, мой гуру появится прямо в этом доме». Взгляды собравшихся зажглись интересом. Неудивительно, что друзьям не терпелось увидеть святого, материализовавшегося таким странным образом. С легкой неохотой я попросил предоставить мне тихую комнату и два новых шерстяных одеяла. «Мастер материализуется из эфира, – пояснил я. – Стойте тихо за дверью, я скоро позову вас». Я погрузился в медитативное состояние, смиренно призывая своего гуру. Затемненная комната вскоре наполнилась тусклым лунным светом, и появилась светящаяся фигура Бабаджи. «Лахири, зачем ты призываешь меня по пустякам? – взгляд мастера был суров. – Истина предназначена для серьезных искателей, а не для тех, кто испытывает праздное любопытство. Легко поверить, когда видишь, тогда нечего отрицать. Истина, лежащая за пределами чувств, заслужена и открыта теми, кто преодолел свой естественный материалистический скептицизм, – он серьезно добавил: – Отпусти меня!» Я с мольбой припал к его стопам. «Святой гуру, я осознаю свою серьезную ошибку и смиренно прошу прощения. Именно для того, чтобы вселить веру в эти духовно слепые умы, я отважился вызвать вас. Поскольку вы милостиво явились в ответ на мою молитву, пожалуйста, не уходите, не даровав благословения моим друзьям. Какими бы неверующими они ни были, по крайней мере, они были готовы проверить истинность моих странных утверждений». – «Так и быть, я останусь ненадолго. Не хочу, чтобы твое слово ничего не стоило в глазах твоих друзей, – лицо Бабаджи смягчилось, но он тихо добавил: – Отныне, сын мой, я буду приходить, когда ты будешь нуждаться во мне, и не всегда, когда ты меня позовешь».
Когда я открыл дверь, в маленькой группе друзей воцарилась напряженная тишина. Словно не доверяя своим глазам, мои друзья уставились на сверкающую фигуру, сидящую на одеяле. «Это массовый гипноз! – громко рассмеялся один мужчина. – Никто не мог войти в эту комнату без нашего ведома!» Бабаджи с улыбкой приблизился и жестом предложил каждому прикоснуться к теплой и твердой плоти его тела. Сомнения рассеялись, мои друзья распростерлись на полу в благоговейном раскаянии. «Давайте приготовим халуа!» Я знал, что Бабаджи обратился с этой просьбой, чтобы еще больше убедить группу в его физической реальности. Пока варилась каша, божественный гуру приветливо общался с друзьями. Какие же перемены произошли в этих Фомах Неверующих, превратившихся в набожных апостолов Павлов! После того как мы поели, Бабаджи благословил каждого из нас по очереди. Внезапно увидев вспышку, мы стали свидетелями мгновенного превращения электронных элементов тела Бабаджи в распространяющийся и рассеивающийся свет. Сонастроенная с Богом сила воли мастера ослабила хватку атомов эфира, из которых состояло его тело, и тут же триллионы крошечных жизнетронных искр исчезли в резервуаре бесконечности. «Своими собственными глазами я видел победителя смерти, – произнес благоговейно Майтра, один из друзей. Его лицо преобразилось от радости недавнего пробуждения. – Верховный гуру играл со временем и пространством, как ребенок играет с мыльными пузырями. Я видел того, у кого есть ключи от неба и земли». Вскоре я вернулся в Данапур. Прочно укрепленный в Духе, я снова взял на себя многочисленные деловые и семейные обязанности мирского человека.
Лахири Махасайя также рассказал Свами Кебалананде и Шри Юктешвару историю другой встречи с Бабаджи при обстоятельствах, которые подтверждали обещание гуру: «Я приду, когда ты будешь нуждаться во мне».
– Все происходило во время праздника Кумбха-мела в Аллахабаде, – поведал Лахири Махасайя своим ученикам. – Я ездил туда во время короткого отпуска от своих служебных обязанностей. Когда я бродил среди толпы монахов и садху, которые приехали издалека, чтобы присутствовать на священном празднике, я заметил вымазанного пеплом аскета, который держал чашу для подаяния. В моем сознании возникла мысль, что этот человек – лицемер, который носит внешние символы отречения без соответствующей внутренней благодати. Как только я прошел мимо аскета, мой изумленный взгляд упал на Бабаджи. Он стоял на коленях перед отшельником со спутанными волосами. «Гуруджи! – поспешно обратился я к нему. – Господин, что вы здесь делаете?» – «Я мою ноги этому отшельнику, а затем почищу его посуду». Бабаджи улыбнулся мне, как маленькому ребенку. Я понял: он намекал, что хочет, чтобы я никого не критиковал, но видел Господа, пребывающего одинаково во всех телах, как высших, так и низших людей. Великий гуру добавил: «Служа мудрым и невежественным садху, я учусь величайшей из добродетелей, угодной Богу превыше всех остальных, – смирению».
