Глава 33
Бабаджи, Христоподобный йог современной Индии
Северные гималайские скалы близ Бадринараяна все еще благословлены живым присутствием Бабаджи, гуру Лахири Махасайя. Уединившийся мастер сохранял свое физическое тело на протяжении веков, возможно, тысячелетий. Бессмертный Бабаджи – это аватара. Это санскритское слово означает «спуск», его корни – ава, «вниз», и три, «проходить». В индуистских священных писаниях аватара означает нисхождение Божественности в плоть.
– Духовное состояние Бабаджи находится за пределами человеческого понимания, – объяснил мне Шри Юктешвар. – Ограниченное зрение людей не может увидеть его заоблачную звезду. Человек тщетно пытается даже представить себе достижение аватара. Это непостижимо.
Упанишады детально классифицировали каждую стадию духовного развития. Сиддха («совершенное существо») продвинулся от состояния дживанмукты («освобожденный при жизни») к состоянию парамукты («в высшей степени свободный» – полная власть над смертью). Достигший последней стадии полностью вырвался из рабства майи и ее цикла перевоплощений. Поэтому парамукта редко возвращается в физическое тело. Если он это делает – он является аватаром, назначенным богом посредником, несущим в мир божественные благословения.
Аватар неподвластен законам вселенской организации, его чистое тело, видимое как светлый образ, свободно от обязательств перед природой.
Аватар неподвластен законам вселенской организации, его чистое тело, видимое как светлый образ, свободно от каких-либо обязательств перед природой. Случайный взгляд может не заметить ничего экстраординарного в облике аватара, но он не отбрасывает тени и не оставляет следов на земле. Это внешние символические доказательства внутреннего отсутствия тьмы и материального рабства. Только такой Богочеловек знает Истину за пределами относительности жизни и смерти. Омар Хайям, которого так грубо не поняли, воспел этого освобожденного человека в своем бессмертном писании «Рубаи»:
О неизбывная луна моей отрады!
Восходит месяц вновь над нашим садом,
Но тщетно станет он потом, взойдя,
Искать меня за этою оградой!
«Луна отрады» – это Бог, вечная Полярная звезда, которая никогда не устареет. «Месяц над нашим садом» – это внешний космос, скованный законом периодического повторения. Его цепи были навсегда разорваны персидским провидцем через его самореализацию. «Но тщетно станет он потом, взойдя, искать меня за этою оградой!» Какое разочарование постигнет обезумевшую вселенную при поиске того, что навсегда утрачено!
Христос выразил свою свободу по-другому: «Тогда один книжник, подойдя, сказал Ему: Учитель! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел. И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы и птицы небесные – гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову».
Действительно ли можно было следовать за обладающим вездесущностью Христом иначе, как в виде всеобъемлющего Духа?
Кришна, Рама, Будда и Патанджали были одними из древних индийских аватаров. Значительная часть поэтической литературы на тамильском языке возникла с помощью Агастьи, южноиндийского аватара. Он сотворил много чудес в течение столетий, предшествовавших христианской эре и последовавших за ней, и считается, что он сохранил физическое тело даже по сей день.
Миссия Бабаджи в Индии заключалась в том, чтобы помогать пророкам в осуществлении их особых предназначений. Таким образом, он соответствует библейской классификации Махаватара (Великого Аватара). Он заявил, что дал посвящение в йогу Шанкаре, древнему основателю ордена Свами, и Кабиру, знаменитому средневековому святому. Его главным учеником в девятнадцатом веке был, как мы знаем, Лахири Махасайя, возродивший утраченное искусство Крийи.
Рис. 30. Бабаджи, Махаватар. Гуру Лахири Махасайя. Я помог художнику написать истинный портрет великого Христоподобного йога современной Индии
Махаватар находится в постоянном общении с Христом, вместе они посылают вибрации искупления и планируют духовную технику спасения для нашего века. Работа этих двух полностью просветленных мастеров – одного, обладающего физическим телом, а другого – бестелесного, – заключается в том, чтобы вдохновлять народы на прекращение самоубийственных войн, расовой ненависти, религиозного сектантства и материализма, имеющего негативный эффект бумеранга. Бабаджи хорошо осведомлен о тенденциях современности, особенно о влиянии и сложностях западной цивилизации, и осознает необходимость распространения дарующей самоосвобождение йоги в равной степени на Западе и на Востоке.
То, что нет никаких исторических упоминаний о Бабаджи, не должно нас удивлять. Великий гуру никогда открыто не появлялся ни в одном столетии, неверно толкующему суть вещей блеску публичности нет места в его тысячелетних планах. Подобно Творцу, единственной, но безмолвной Силе, Бабаджи трудится в скромной безвестности.
Великие пророки, такие как Христос и Кришна, приходят на землю с определенной и впечатляющей целью. Они уходят, как только цель достигнута. Другие аватары, такие как Бабаджи, выполняют работу, которая больше связана с медленным эволюционным прогрессом человека на протяжении веков, чем с каким-либо одним выдающимся событием истории. Такие мастера всегда скрываются от бесцеремонных взглядов публики и обладают способностью по своему желанию становиться невидимыми. По этим причинам, а также потому, что они обычно велят своим ученикам хранить молчание о них, ряд выдающихся духовных личностей остаются неизвестными миру. На этих страницах, посвященных Бабаджи, я даю лишь намек на его жизнь – всего несколько фактов, которые он считает уместными и полезными для публичного распространения.
Никаких конкретных фактов, дорогих сердцу летописца, о семье или месте рождения Бабаджи так и не было обнаружено. Обычно он говорит на хинди, но легко общается на любом языке. Он принял простое имя Бабаджи (почтенный отец); другие титулы уважения, данные ему учениками Лахири Махасайя, – это Махамуни Бабаджи Махарадж (высший экстатический святой), Маха Йоги (величайший из йогов), Трамбак Баба и Шива Баба (имена аватаров Шивы). Имеет ли значение, что мы не знаем фамильное имя мастера, освобожденного на земле?
– Всякий раз, когда кто-либо с почтением произносит имя Бабаджи, – сказал Лахири Махасайя, – этот преданный верующий мгновенно получает духовное благословение.
Бессмертный гуру не имеет следов возраста на своем теле, он выглядит не старше двадцатипятилетнего юноши. Он светлокожий, среднего телосложения и роста. Красивое, сильное тело Бабаджи излучает заметное сияние. Его глаза темные, спокойные и нежные, его длинные, блестящие волосы цвета меди. Очень странным фактом является то, что Бабаджи имеет необычайно точное сходство со своим учеником Лахири Махасайя. Сходство настолько поразительно, что в свои более поздние годы Лахири Махасайя мог бы сойти за отца моложаво выглядящего Бабаджи.
Свами Кебалананда, мой святой учитель санскрита, провел некоторое время с Бабаджи в Гималаях.
– Несравненный мастер перемещается со своей группой учеников с места на место в горах, – поведал мне Кебалананда. – В его маленькой группе есть два высокоразвитых американских ученика. Пробыв в одной местности некоторое время, Бабаджи говорит: «Дера данда утхао» («Снимем-ка наш лагерь и поднимем посох»). Он несет символическую данду (бамбуковый посох). Его слова – сигнал к мгновенному перемещению со своей группой в другое место. Он не всегда использует этот метод астрального путешествия, иногда идет пешком от вершины к вершине.
Бабаджи может быть замечен или узнан другими только тогда, когда он этого пожелает. Известно, что разным преданным последователям он являлся в слегка отличающихся обличьях – иногда без бороды и усов, а иногда и с ними. Поскольку его не подверженное разложению тело не нуждается в пище, мастер редко ест. В знак уважения к посещающим его ученикам он иногда принимает фрукты или рис, сваренный в молоке и топленом масле.
– Мне известны два удивительных случая из жизни Бабаджи, – продолжал Кебалананда. – Однажды ночью его ученики сидели вокруг огромного костра, который пылал для священной ведической церемонии. Учитель внезапно схватил горящее полено и легонько ударил по обнаженному плечу челу, который сидел близко к огню. «Господин, как жестоко!» – воскликнул Лахири Махасайя, который присутствовал при этом. «Ты бы предпочел увидеть, как он сгорел дотла на твоих глазах, как было предначертано ему прошлой кармой? – с этими словами Бабаджи положил свою исцеляющую руку на обожженное плечо челы. – Сегодня ночью я освободил тебя от мучительной смерти. Кармический закон был удовлетворен тем, что ты слегка пострадал от огня».
В другой раз священный круг учеников Бабаджи был нарушен приходом незнакомца. Тот с поразительным мастерством взобрался на почти неприступный выступ рядом с лагерем мастера.
– Господин, вы, должно быть, великий Бабаджи, – лицо мужчины осветилось невыразимым почтением. – В течение нескольких месяцев я неустанно искал вас среди этих неприступных скал. Я умоляю вас принять меня в ученики.
Когда великий гуру ничего не ответил, человек указал на скалистую пропасть у своих ног.
– Если вы откажете мне, я спрыгну с этой горы. Жизнь больше не имеет для меня ценности, если вы не станете моим наставником на пути к Божественному.
– Тогда прыгай, – бесстрастно ответил Бабаджи. – Я не могу принять тебя на нынешнем уровне развития.
Мужчина тут же бросился со скалы. Бабаджи велел потрясенным ученикам принести тело незнакомца. Когда они вернулись с изуродованным телом, мастер возложил свою божественную руку на мертвеца. О чудо! Тот открыл глаза и смиренно пал ниц перед всемогущим гуру.
– Теперь ты готов к ученичеству, – Бабаджи с любовью посмотрел на своего воскресшего челу. – Ты мужественно выдержал трудное испытание. Смерть больше не коснется тебя, теперь ты один из нашей бессмертной паствы.
Затем он произнес свои привычные слова отбытия: «Дера данда утхао», и вся группа исчезла с горы.
Аватар живет в вездесущем Духе, для него не существует закона, утверждающего, что значение некоторой физической величины в данной точке пространства обратно пропорционально квадрату расстояния от источника поля, которое характеризует эта физическая величина. Таким образом, только одна причина может побудить Бабаджи сохранять физическое тело из века в век: желание предоставить человечеству конкретный пример его собственных возможностей. Если бы человек никогда не удостоился возможности взглянуть на Божественность во плоти, он оставался бы под гнетом тяжелой иллюзии майи, что он не может преодолеть свою смертность.
Иисус с самого начала знал ход своей жизни, он проходил через каждое событие не для себя, не по какому-либо кармическому принуждению, а исключительно для возвышения разумных человеческих существ. Его четверо учеников-свидетелей – Матфей, Марк, Лука и Иоанн – записали невыразимую драму на благо последующих поколений.
Для Бабаджи также не существует относительности прошлого, настоящего, будущего. С самого начала он знал все фазы своей жизни. И все же, приспосабливаясь к ограниченному пониманию людей, он разыграл множество сюжетов своей божественной жизни в присутствии одного или нескольких свидетелей. Так получилось, что, когда Бабаджи счел, что для него настало время провозгласить возможность телесного бессмертия, при этом присутствовал ученик Лахири Махасайя. Бабаджи рассказал об этой возможности Раму Гопалу Музумдару, чтобы это, наконец, стало известным и вдохновило другие ищущие сердца. Великие говорят речи и участвуют в кажущемся естественным ходе событий исключительно для блага человека, как сказал Христос: «Отче… Я и знал, что Ты всегда услышишь Меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что Ты послал Меня». Во время моего визита в Ранбаджпур с Рамом Гопалом, «неспящим святым», он рассказал удивительную историю своей первой встречи с Бабаджи.
– Иногда я покидал свою уединенную пещеру, чтобы посидеть у ног Лахири Махасайя в Бенаресе, – поведал мне Рам Гопал. – Однажды в полночь, когда я молча медитировал в группе его учеников, мастер обратился ко мне с неожиданной просьбой. «Рам Гопал, – сказал он, – немедленно отправляйся на гхат для омовения в Дасасамедхе». Вскоре я добрался до уединенного места. Ночь была яркой от лунного света и сверкающих звезд. После того как я некоторое время посидел в терпеливом молчании, мое внимание привлекла огромная каменная плита у моих ног. Она постепенно поднималась, открывая подземную пещеру. Пока камень каким-то неизвестным образом висел в воздухе, из пещеры высоко вверх поднялась закутанная в ткань фигура молодой и чрезвычайно красивой женщины. Окруженная нежным ореолом, женщина медленно опустилась передо мной и стояла неподвижно, погруженная во внутреннее состояние экстаза. Наконец она пошевелилась и тихо заговорила: «Я Матаджи, сестра Бабаджи. Я попросила его, а также Лахири Махасайя прийти сегодня вечером в мою пещеру, чтобы обсудить вопрос огромной важности». Окутанный туманом свет быстро плыл над Гангом, странное свечение отражалось в непрозрачных водах. Оно все приближалось, пока с ослепительной вспышкой не появилось рядом с Матаджи и мгновенно превратилось в человеческий облик Лахири Махасайя. Он смиренно склонился к ногам святой женщины. Не успел я оправиться от замешательства, как был еще больше поражен, увидев кружащуюся массу мистического света, путешествующую по небу. Быстро снижаясь, пылающий водоворот приблизился к нашей группе и материализовался в теле прекрасного юноши, который, как я сразу понял, был Бабаджи. Он был похож на Лахири Махасайя, с той лишь разницей, что Бабаджи выглядел намного моложе и у него были длинные светлые волосы. Лахири Махасайя, Матаджи и я преклонили колени у ног гуру. Неземное ощущение блаженной славы пронзило каждую клеточку моего существа, когда я прикоснулся к его божественной плоти. «Благословенная сестра, – сказал Бабаджи, – я собираюсь сбросить оболочку и погрузиться в Бесконечный Поток». – «Я уже вкратце знаю твой план, возлюбленный мастер. Сегодня я как раз хотела обсудить это с тобой. Зачем тебе покидать свое тело?» Великолепная женщина умоляюще посмотрела на него. «Какая разница, являюсь ли я видимой или невидимой волной в океане моего Духа?» Матаджи ответила ему необычно остроумно: «Бессмертный гуру, если это не имеет значения, тогда, пожалуйста, никогда не покидай свое тело». «Да будет так, – торжественно сказал Бабаджи. – Я никогда не покину свое физическое тело. Оно всегда будет оставаться видимым, по крайней мере для небольшого числа людей на этой земле. Господь изрек Свое желание твоими устами». Пока я с благоговением слушал разговор между этими возвышенными существами, великий гуру с благосклонным видом повернулся ко мне. «Не бойся, Рам Гопал, – сказал он, – ты благословлен быть свидетелем этого бессмертного обещания». Когда сладкая мелодия голоса Бабаджи затихла, его тело и тело Лахири Махасайя медленно поднялись в воздух и поплыли назад над Гангом. Ореол ослепительного света окружил их тела, когда они исчезли в ночном небе. Матаджи подплыла к пещере и опустилась в нее, каменная плита закрылась сама по себе, как будто под воздействием невидимого рычага. Бесконечно вдохновленный, я отправился обратно к Лахири Махасайя. Когда я склонился перед ним на рассвете, мой гуру понимающе улыбнулся мне. «Я рад за тебя, Рам Гопал, – сказал он. – Желание встретиться с Бабаджи и Матаджи, которое ты часто выражал мне, наконец-то нашло священное исполнение». Мои соученики сообщили, что Лахири Махасайя не сходил со своего возвышения с раннего вечера предыдущего дня. «Он произнес замечательную речь о бессмертии после того, как ты ушел на гхат в Дасасамедхе», – признался мне один из учеников. Впервые я полностью осознал истину, содержащуюся в строфах священных книг, в которых говорится, что человек, достигший самореализации, может появляться в разных местах в двух или более телах одновременно.
– Лахири Махасайя позже объяснил мне многие метафизические моменты, касающиеся скрытого божественного плана для этой земли, – в заключение добавил Рам Гопал. – Бабаджи был избран Богом, чтобы оставаться в своем теле на протяжении этого конкретного мирового цикла. Столетия будут сменять друг друга, а бессмертный мастер, созерцающий спектакль веков, по-прежнему будет присутствовать на этой земной сцене.
