Глава 32
Рама, воскресший из мертвых
– Некий человек, по имени Лазарь, был болен… Когда Иисус услышал это, он сказал: «Эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий».
Одним солнечным утром Шри Юктешвар разъяснял христианские писания на балконе своей обители в Серампуре. Помимо нескольких других учеников Учителя, там присутствовал я с небольшой группой своих учеников из школы в Ранчи.
Единственная честь, которую человек может воздать своему Создателю, – это искать Его.
– В этом отрывке Иисус называет себя Сыном Божьим. Хотя он действительно был един с Богом, эта его фраза имеет глубокое безличностное значение, – объяснил мой гуру. – Сын Божий – это Христос или Божественное Сознание в человеке. Ни один смертный не может прославить Бога. Единственная честь, которую человек может воздать своему Создателю, – это искать Его. Человек не может прославлять Абстракцию, которой он не знает. «Слава», или нимб вокруг головы святых, является символическим свидетельством их способности воздавать почтение божественному.
Шри Юктешвар продолжил читать чудесную историю воскрешения Лазаря.
В заключение Учитель погрузился в долгое молчание, оставив священную книгу лежать раскрытой на колене.
– Мне тоже выпала честь лицезреть подобное чудо, – наконец заговорил мой гуру с торжественной набожностью. – Лахири Махасайя воскресил одного из моих друзей.
Сидящие рядом со мной мальчики улыбнулись с живым интересом. Во мне тоже было достаточно от ребенка, чтобы наслаждаться не только философией, но, в частности, любой историей, которую я мог выпытать у Шри Юктешвара о поразительном опыте в обществе его гуру.
– Мой друг Рама и я были неразлучны, – начал Учитель. – Поскольку он был застенчивым и замкнутым, он решил посещать нашего гуру Лахири Махасайя только в часы полуночи и рассвета, когда толпа дневных учеников отсутствовала. Как самый близкий друг Рамы, я служил отдушиной, через которую он изливал богатство своих духовных восприятий. Я черпал вдохновение в его идеальной компании.
Лицо моего гуру смягчилось от воспоминаний.
– Внезапно Рама подвергся суровому испытанию, – продолжил Шри Юктешвар. – Он заразился азиатской холерой. Поскольку наш мастер никогда не возражал против помощи врачей во время серьезных заболеваний, были вызваны два специалиста. В безумном порыве служения пострадавшему человеку я горячо молился Лахири Махасайя о помощи. Я поспешил к нему домой и, рыдая, рассказал всю историю. «Доктора осмат ривают Раму. С ним все будет хорошо». Мой гуру весело улыбнулся. Я с легким сердцем вернулся к постели моего друга, но нашел его уже при смерти. «Он не протянет дольше пары часов», – сказал мне один из врачей и в отчаянии махнул рукой. Я снова поспешил к Лахири Махасайя. «Врачи – добросовестные люди. Я уверен, что с Рамой все будет хорошо». Мастер весело отпустил меня. В доме Рамы я обнаружил, что оба врача ушли. Один из них оставил мне записку: «Мы сделали все, что могли, но его случай безнадежен». Мой друг действительно производил впечатление умирающего человека. Я не понимал, как слова Лахири Махасайи могли не сбыться, но при виде быстро угасающей жизни Рамы в голове билась одна мысль: «Теперь все кончено». Качаясь на волнах веры и тревожных сомнений, я помогал своему другу, как мог. Он с трудом приподнялся и закричал: «Юктешвар, беги к Мастеру и скажи ему, что я умер. Попроси его благословить мое тело до того, как будут совершены последние обряды». С этими словами Рама тяжело вздохнул и испустил дух. Я целый час рыдал над телом дорогого друга. Всегда любивший тишину, теперь он достиг абсолютной тишины смерти. Вошел другой ученик, я попросил его остаться в доме, пока я не вернусь. С трудом соображая от горя, я поплелся обратно к своему гуру. «Как там Рама?» – Лахири Махасайя расплылся в улыбке. «Господин, вы скоро увидите, как он, – в сердцах выпалил я. – Через несколько часов вы увидите его тело, прежде чем его отнесут в крематорий». Я не выдержал и громко застонал. «Юктешвар, держи себя в руках. Сядь спокойно и медитируй». Мой гуру углубился в самадхи. День и ночь прошли в непрерывном молчании, я безуспешно пытался вернуть себе внутреннее самообладание. На рассвете Лахири Махасайя бросил на меня утешающий взгляд. «Я вижу, ты все еще встревожен. Почему ты вчера не объяснил, что ожидал от меня помощи Раме в виде какого-нибудь лекарства?» Мастер указал на лампу в форме чашки, содержащую неочищенное касторовое масло. «Наполни маленькую бутылочку из лампы, влей семь капель в рот Рамы». – «Господин, – возразил я, – он мертв со вчерашнего полудня. Какая теперь польза от масла?» – «Не задумывайся, просто делай, как я прошу». Жизнерадостное настроение Лахири Махасайя было мне непонятно, я все еще испытывал невыразимую агонию тяжелой утраты. Налив немного масла, я отправился в дом Рамы. Тело моего друга уже окоченело. Не обращая внимания на его ужасное состояние, я разжал его губы пальцами правой руки и ухитрился левой рукой с помощью пробки каплю за каплей нанести масло на его стиснутые зубы. Когда седьмая капля коснулась его холодных губ, Рама сильно задрожал. Его мышцы завибрировали с головы до ног, и он с удивлением сел. «Я видел Лахири Махасайю в сиянии света! – воскликнул он. – Он сиял, как солнце. „Встань, оставь свой сон, – приказал он мне. – Приходи ко мне с Юктешваром“». Я едва мог поверить своим глазам, когда Рама оделся и сумел после этой смертельной болезни дойти до дома нашего гуру. Там он со слезами благодарности пал ниц перед Лахири Махасайя. Учитель был вне себя от веселья. Его глаза озорно блеснули, глядя на меня. «Юктешвар, – сказал он, – теперь ты наверняка будешь носить с собой бутылочку касторового масла! Всякий раз, когда увидишь труп, просто вливай в него масло! Да, ведь семь капель лампадного масла, несомненно, должны свести на нет силу Ямы!» – «Гуруджи, вы смеетесь надо мной. Я не понимаю, пожалуйста, укажите, в чем моя ошибка». – «Я дважды говорил тебе, что с Рамой все будет хорошо, но ты не мог до конца мне поверить, – объяснил Лахири Махасайя. – Я не имел в виду, что врачи смогут его вылечить. Я отметил только, что они присутствовали. Между двумя моими утверждениями не было никакой причинно-следственной связи. Я не хотел мешать врачам, им тоже надо на что-то жить». Голосом, звучащим от радости, мой гуру добавил: «Всегда знай, что неисчерпаемый Параматман может исцелить любого, врача или не врача». – «Я понял свою ошибку, – признал я с раскаянием. – Теперь я знаю, что ваше простое слово имеет силу для всего космоса».
Когда Шри Юктешвар закончил потрясающую историю, один из зачарованных слушателей отважился задать вопрос, который из уст ребенка звучал вполне закономерно.
– Господин, – сказал он, – почему ваш гуру использовал касторовое масло?
– Дитя, использование масла не имело никакого смысла, за исключением того, что я ожидал чего-то материального, и Лахири Махасайя выбрал подвернувшееся ему под руку масло как объективный символ для пробуждения моей большей веры. Мастер позволил Раме умереть, потому что я частично сомневался. Но божественный гуру знал, что поскольку он сказал, что ученик будет здоров, исцеление должно произойти, даже если ему пришлось излечить Раму от смерти, которая обычно является окончательной!
Шри Юктешвар отпустил маленькую группу и жестом пригласил меня сесть на покрывало у его ног.
– Йогананда, – сказал он с необычайной серьезностью, – ты с рождения был окружен прямыми учениками Лахири Махасайи. Великий мастер прожил свою возвышенную жизнь в частичном уединении и упорно отказывался позволять своим последователям создавать какую-либо организацию вокруг его учения. Тем не менее он сделал важное предсказание. «Примерно через пятьдесят лет после моей кончины, – сказал он, – о моей жизни будет написано из-за глубокого интереса к йоге, который проявит Запад. Послание йоги охватит весь земной шар и поможет установить то братство людей, которое является результатом непосредственного восприятия Единого Отца».
– Сын мой Йогананда, – продолжал Шри Юктешвар, – ты должен внести свой вклад в распространение этого послания и в описание этой священной жизни.
Пятьдесят лет с кончины Лахири Махасайи в 1895 году исполнилось в 1945 году, в год завершения этой книги. Я не могу не поражаться совпадению того, что 1945 год также открыл новую эру – эру революционной атомной энергии. Все вдумчивые умы, как никогда прежде, обращаются к насущным проблемам мира и братства, чтобы продолжающееся применение мощных сил не привело к уничтожению всех людей вместе с их проблемами.
Хотя человеческая раса и ее творения могут бесследно исчезнуть с течением времени или из-за взрыва ядерной бомбы, солнце не собьется со своего курса, звезды продолжат светить. Вселенский закон нельзя отменить или изменить, и человеку было бы хорошо привести себя в гармонию с ним. Если космос против применения силы, если солнце не воюет с планетами, а уходит в должное время, чтобы позволить звездам попользоваться своей небольшой властью, что толку от нашего железного кулака? Действительно ли он приведет нас к миру? Не жестокость, а добрая воля придает силы вселенским мускулам. Человечество, живущее в мире, познает бесконечные плоды победы, более сладкие на вкус, чем любые, взращенные на почве крови.
Деятельная Лига Наций будет естественной, безымянной лигой человеческих сердец. Всеобъемлющее сочувствие и проницательность, необходимые для исцеления земных бед, проистекают не из простого интеллектуального рассмотрения человеческих различий, а из знания того, что объединяет всех людей, – их родства с Богом. Ради достижения высшего мирового идеала – мира через братство – пусть йога, наука о личном контакте с Божественным, распространится со временем среди всех людей во всех странах.
Хотя цивилизация Индии древнее любой другой, немногие историки отметили, что присущая ее народу способность выживания вовсе не случайна, а является логическим следствием преданности вечным истинам, которую Индия несла через своих лучших людей в каждом поколении. Абсолютной непрерывностью бытия, неизменностью традиций при смене веков – могут ли покрытые книжной пылью ученые сказать нам, сколько их в действительности минуло? – Индия дала самый достойный из всех народов ответ на вызов времени.
Библейская история о том, как Авраам молил Господа пощадить город Содом, если в нем найдутся десять праведников, и получил божественный ответ: «Я не разрушу его ради десяти», приобретает новый смысл в свете того, что Индия избежала участи забвения Вавилона, Египта и других могущественных народов, которые когда-то были ее современниками. Ответ Господа ясно показывает, что земля живет не своими материальными достижениями, а произведениями искусства человека.
Пусть божественные слова будут услышаны снова, в этом двадцатом веке, первая половина которого ознаменовалась двумя кровопролитными мировыми войнами: ни одна нация, способная породить на свет десять человек, великих в глазах Неподкупного Судьи, не узнает вымирания. Прислушиваясь к таким убеждениям, Индия доказала, что она не беззащитна против тысячи хитростей времени. Осознавшие себя мастера в каждом столетии благословляли своим присутствием ее землю. Современные Христоподобные мудрецы, такие как Лахири Махасайя и его ученик Шри Юктешвар, восстают, чтобы провозгласить, что для счастья человека и долголетия нации наука йоги более важна, чем любые материальные достижения.
В печати до этих пор появлялась очень скудная информация о жизни Лахири Махасайя и его универсальном учении. За три десятилетия, проведенные в Индии, Америке и Европе, я обнаружил у людей глубокий и искренний интерес к его посланию об освобождающей йоге. Описание жизни учителя, пусть даже такое, как он и предсказывал, сейчас очень востребовано на Западе, где о жизни великих современных йогов мало что известно.
О жизни этого гуру не было написано ничего, кроме одной или двух небольших брошюр на английском языке. Одна биография на бенгальском языке, «Шри Шри Шьяма Чаран Лахири Махасайя», появилась в 1941 году. Она была написана моим учеником, Свами Сатьянандой, который в течение многих лет был ачарьей (духовным наставником) в нашей «Видьялайе» в Ранчи. Я перевел несколько отрывков из его книги и включил их в этот раздел, посвященный Лахири Махасайя.
Лахири Махасайя родился 30 сентября 1828 года в благочестивой семье браминов древнего происхождения. Его родиной была деревня Гхурни в округе Надия близ Кришнагара, Бенгалия. Он был младшим сыном Муктакаши, второй жены уважаемого Гаура Мохана Лахири. (Его первая жена после рождения трех сыновей умерла во время паломничества.) Мать мальчика скончалась, когда он был ребенком. О ней мало что известно, кроме того показательного факта, что она была горячей преданной последовательницей Господа Шивы, в священных книгах названного «Царем йогов».
Мальчик Лахири, чье настоящее имя было Шьяма Чаран, провел свои ранние годы в родовом поместье в Надии. В возрасте трех или четырех лет его часто видели сидящим среди песков в позе йога, его тело было полностью скрыто за барханами, виднелась лишь голова.
Поместье Лахири было разрушено зимой 1833 года, когда протекающая неподалеку река Джаланги изменила свое русло и слилась с Гангом. Один из храмов Шивы, построенных семьей Лахири, ушел под воду вместе с семейным домом. Один преданный верующий спас каменное изображение Господа Шивы из бурлящих вод и поместил его в новый храм, ныне хорошо известный как местонахождение Гурни Шивы.
Гаур Мохан Лахири и его семья покинули Надию и поселились в Бенаресе, где отец немедленно воздвиг храм Шивы. Он вел хозяйство в соответствии с ведической дисциплиной, регулярно совершая церемониальные богослужения, занимаясь благотворительностью и изучая священные книги. Справедливый и непредубежденный, однако он не игнорировал благотворных современных идей.
Юный Лахири брал уроки хинди и урду в учебных группах Бенареса. Он посещал школу, которой руководил Джой Нараян Гхосал, и обучался там санскриту, бенгальскому, французскому и английскому языкам. Посвятив себя тщательному изучению Вед, молодой йог жадно слушал обсуждения священных текстов учеными браминами, в том числе пандитом из Мархатты по имени Наг-Бхатта.
Шьяма Чаран был добрым, нежным и храбрым юношей, его любили все товарищи. Обладая хорошо сложенным, гибким и сильным телом, он преуспел в плавании и во многих спортивных занятиях.
В 1846 году Шьяма Чаран Лахири женился на Шримати Каши Мони, дочери Шри Дебнарайана Саньяла. Будучи образцовой индийской женой, Каши Мони с радостью выполняла свои домашние обязанности и традиционную обязанность хозяйки дома – служить гостям и беднякам. Этот союз был благословлен двумя праведными сыновьями, Тинкури и Дукури.
В возрасте двадцати трех лет, в 1851 году, Лахири Махасайя занял должность бухгалтера в Военно-инженерном департаменте английского правительства. За время работы он получил множество повышений по службе. Таким образом, он не только был мастером в глазах Бога, но и добился успеха в маленьком человеческом спектакле, где сыграл отведенную ему в этом мире роль офисного работника.
Поскольку офисы Военного департамента меняли свое расположение, Лахири Махасайя переводили в Газипур, Мирджапур, Данапур, Найнитал, Бенарес и другие населенные пункты. После смерти отца Лахири пришлось взять на себя всю ответственность за свою семью, для которой он купил тихую резиденцию в районе Гарудешвар Мохулла в Бенаресе.
На тридцать третьем году жизни Лахири Махасайя увидел исполнение цели, ради которой он был перевоплощен на земле. Скрытое пеплом пламя, долго тлевшее, получило возможность вспыхнуть. Божественный замысел, находящийся за пределами видимости человеческих существ, таинственно действует, чтобы в надлежащее время привести все вещи во внешнее воплощение. Лахири встретил своего великого гуру Бабаджи близ Раникхета и был посвящен им в Крийя-йогу.
Это благоприятное событие затронуло не только его, это был счастливый момент для всего человечества, ведь многие из людей позже удостоились чести получить пробуждающий душу дар Крийи. Утраченное или давно исчезнувшее высшее искусство йоги снова появилось на свет божий. Многие испытывающие духовную жажду мужчины и женщины со временем нашли свой путь к прохладным водам Крийя-йоги. Точно так же, как в индуистской легенде, где Мать Ганга предлагает свой божественный напиток страдающему от жажды преданному Бхагирату, так и небесный поток Крийи хлынул из тайных твердынь Гималаев в пыльные убежища людей.
