Глава 23
Я получаю университетский диплом
– Ты не выполняешь задания из учебника по философии. Без сомнения, ты рассчитываешь на не требующую усилий «интуицию», с помощью которой надеешься сдать экзамены. Но если не возьмешься за ум, я позабочусь о том, чтобы ты не окончил этот курс.
Так строго обратился ко мне профессор Д. К. Гхошал из колледжа Серампура. Я понимал, что если не сдам итоговый письменный экзамен по его предмету, то не буду допущен к выпускным экзаменам. Такие правила были установлены профессорско-преподавательским составом Калькуттского университета, в число филиалов которого входил колледж Серампура. В индийских университетах студент, проваливший хотя бы один предмет в итоговых экзаменах на степень бакалавра в области гуманитарных наук, должен повторно пересдавать все предметы на следующий год.
Преподаватели в колледже Серампура обычно относились ко мне с добротой, не лишенной веселой терпимости. «Мукунда слишком опьянен религией». Сделав такой вывод, они тактично избавили меня от необходимости отвечать на вопросы в классе и полагали, что по результатам итоговых письменных экзаменов я буду исключен из списка кандидатов на получение степени бакалавра. Мои сокурсники выразили суждение обо мне в виде красноречивого прозвища – «Безумный монах».
Я предпринял хитроумный шаг, чтобы свести на нет попытки профессора Гхошала завалить меня на экзамене по философии. Перед самым объявлением результатов финальных экзаменов я попросил одноклассника пойти со мной в кабинет профессора.
– Пойдем, мне нужен свидетель, – сказал я своему спутнику. – Я буду очень разочарован, если мне не удастся перехитрить преподавателя.
Профессор Гхошал покачал головой после того, как я спросил, какую оценку он поставил моей письменной работе.
– В списке сдавших экзамен тебя нет! – с триумфом произнес он и начал рыться в большой куче бумаг на своем столе. – Твоей работы здесь вообще нет. В любом случае ты провалил экзамен из-за неявки на него.
Я усмехнулся.
– Господин, но я был там. Могу я сам просмотреть стопку?
Профессор в замешательстве дал разрешение. Я быстро нашел свою работу, которую специально никак не подписывал, проставив на ней лишь свой порядковый номер в списке студентов. Не увидев на листе «красной тряпки» в виде моего имени, преподаватель дал высокую оценку моим ответам, даже несмотря на то, что они не были дополнены цитатами из учебников.
– Чистая удача наглеца! – громогласно воскликнул он, раскусив мой трюк, и с надеждой добавил: – Ты наверняка провалишь выпускные экзамены.
Что касается экзаменов по другим предметам, то мне немного помогли к ним подготовиться, особенно – мой дорогой друг и двоюродный брат Прабхас Чандра Гхоше, сын моего дяди Сарады. Кое-как, с большим трудом, но все же я сдал – с минимально возможными проходными баллами – все итоговые экзамены.
Теперь, после четырех лет учебы в колледже, я был допущен к экзаменам на степень бакалавра. Тем не менее я даже не надеялся получить диплом. Выпускные экзамены в колледже Серампура были детской забавой по сравнению с суровыми испытаниями, которые проводились Калькуттским университетом для получения степени бакалавра. Практически ежедневные визиты к Шри Юктешвару оставляли мне мало времени для посещения занятий в колледже. Дошло до того, что именно мое присутствие, а не отсутствие на уроках, вызывало изумленные вздохи у моих одноклассников!
Обычно я выезжал на велосипеде около половины десятого утра. В одной руке я держал подарок для моего гуру – букет цветов из сада пансиона. После дружелюбного приветствия Учитель приглашал меня на обед. Я неизменно с готовностью соглашался, радуясь, что на сегодня избавился от мыслей о колледже. Проводя время со Шри Юктешваром, я слушал его несравненные мудрые речи или помогал с делами в ашраме, а затем около полуночи неохотно возвращался в пансион. Иногда я оставался со своим гуру на всю ночь, настолько поглощенный беседой с ним, что едва замечал, когда темнота сменялась рассветом.
Как-то раз, уже около одиннадцати часов вечера, когда я обувался, готовясь к поездке в пансион, Учитель серьезно спросил меня:
– Когда начнутся твои экзамены на степень бакалавра?
– Через пять дней, господин.
– Надеюсь, ты готов к ним.
В ужасе я застыл с одной туфлей в руке.
– Господин, – запротестовал я, – вы знаете, что я проводил дни с вами, а не с профессорами. Как я могу разыграть фарс, появившись на этих трудных экзаменах?
Шри Юктешвар пронзил меня взглядом.
– Ты должен там появиться! – холодно и категорично отрезал он. – Мы не должны давать повод твоему Отцу и другим родственникам критиковать твой выбор жить в ашраме. Просто пообещай, что будешь присутствовать на экзаменах и постараешься ответить как можно лучше.
Неконтролируемые слезы потекли по моему лицу. Я чувствовал, что приказ Учителя неразумен и что его интерес к моей учебе, мягко говоря, проявлен запоздало.
– Я появлюсь на экзаменах, если вы этого желаете, – проговорил я сквозь рыдания. – Но мне уже не хватит времени для надлежащей подготовки, – и я пробормотал себе под нос: – Вместо ответов на вопросы я напишу ваши мудрые изречения!
По обыкновению посетив обитель на следующий день, я преподнес свой букет с некоторой скорбной торжественностью. Шри Юктешвар рассмеялся над моим удрученным видом.
– Мукунда, Господь когда-нибудь подводил тебя, на экзамене или где-либо еще?
– Нет, господин! – горячо откликнулся я. Благодарные воспоминания нахлынули живительным потоком.
– Не лень, а жгучее рвение к Богу помешало тебе добиться отличных оценок в колледже, – ласково сказал мой гуру. Помолчав, он процитировал: – «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и все остальное приложится вам».
В тысячный раз я почувствовал, как в присутствии Учителя тяжелый груз свалился с моих плеч. Когда мы закончили наш ранний обед, он предложил мне вернуться в пансион.
– Твой друг, Ромеш Чандра Датт, все еще живет в том пансионе?
– Да, господин.
– Обратись к нему. Господь вдохновит его помочь тебе с экзаменами.
– Я так и сделаю, господин, но Ромеш ужасно занят. Он самый успешный ученик в нашем классе и занимается упорнее, чем другие.
Учитель отмахнулся от моих возражений.
– Ромеш найдет для тебя время. А теперь иди.
Я поехал на велосипеде обратно в пансион. Там мне сразу же повстречался ученый Ромеш. Он любезно согласился в ответ на мою робкую просьбу, словно обладал кучей свободного времени.
– Конечно, я к твоим услугам.
В тот день и в последующие дни он занимался со мной по несколько часов, подготавливая меня по различным предметам.
– Полагаю, что многие вопросы по английской литературе будут связаны с путешествием Чайльд-Гарольда, – сказал он мне. – Мы должны немедленно раздобыть атлас.
Я поспешил в дом моего дяди Сарады и позаимствовал атлас. Ромеш отметил на карте Европы места, которые посетил герой поэмы Байрона.
Несколько одноклассников окружили нас, чтобы тоже послушать информацию.
– Ромеш неправильно учит тебя, – прокомментировал один из студентов по окончании разбора. – Обычно только пятьдесят процентов вопросов касаются содержания книг, другая половина – жизни авторов.
Когда на следующий день я сдавал экзамен по английской литературе, при первом же взгляде на вопросы у меня выступили слезы благодарности, которые пролились на мою работу.
Экзаменатор подошел к моему столу и сочувственно поинтересовался, почему я заплакал.
– Мой гуру предсказал, что Ромеш поможет мне, – объяснил я. – Смотрите, мне достались те самые вопросы, которые разбирал со мной Ромеш! К счастью для меня, в этом году очень мало вопросов об английских авторах, чья жизнь, насколько мне известно, окутана глубокой тайной!
Когда я вернулся, в моем пансионе царил переполох. Парни, которые высмеивали репетиторский подход Ромеша, смотрели на меня с благоговением и засыпали поздравлениями. В течение недели экзаменов я провел много часов с Ромешем, разбиравшим со мной вопросы, которые, по его мнению, могли быть заданы профессорами. И день за днем мне выпадали именно эти вопросы в схожей формулировке.
По всему колледжу разлетелась новость о том, что происходит некое подобие чуда и что рассеянный «Безумный монах» вполне может сдать все экзамены. Я не делал никаких попыток скрыть свой успех. Местные профессора не имели полномочий менять вопросы, составленные Калькуттским университетом.
Размышляя над экзаменом по английской литературе, однажды утром я вдруг понял, что допустил серьезную ошибку. Один раздел вопросов состоял из двух частей: A или B и C или D. Вместо того чтобы ответить на один вопрос из каждой части, я по невнимательности ответил на оба вопроса в первой части и пропустил все вопросы во второй. В итоге я смог бы набрать не более 33 баллов, что на три пункта меньше проходного балла в 36 очков. Я бросился к Учителю и излил ему свои беды.
Скорее солнце и луна поменяются местами, чем ты провалишься на выпускных экзаменах!
– Господин, я допустил непростительную ошибку. Я не заслуживаю посланной мне Богом помощи Ромеша, я совершенно ничего не достоин.
– Не унывай, Мукунда! – легко и беззаботно откликнулся Шри Юктешвар и указал на голубой свод небес. – Скорее солнце и луна поменяются местами, чем ты провалишься на выпускных экзаменах!
Я покинул обитель в более спокойном настроении, хотя с точки зрения логики казалось немыслимым, что я смогу набрать проходной балл. Пару раз я с опаской взглянул на небо, но Повелитель Дня, казалось, и не думал покидать свою привычную орбиту!
Войдя в пансион, я случайно услышал слова одноклассника:
– Я только что узнал, что в этом году впервые снижен минимальный проходной балл по английской литературе.
Я влетел в комнату этого парня с такой скоростью, что он испуганно уставился на меня. Я нетерпеливо набросился на него с вопросами.
– Длинноволосый монах, – ответил он со смехом, – откуда такой внезапный интерес к учебным вопросам? И зачем так кричать в одиннадцатом часу? Но это правда, что порог теперь снижен до 33 баллов.
В несколько радостных прыжков я оказался в своей комнате, где опустился на колени и вознес хвалу математическому совершенству Небесного Отца.
Каждый день я трепетал от осознания духовного присутствия, которое, как я ясно чувствовал, направляло меня с помощью Ромеша. Один знаковый случай произошел со мной в связи с экзаменом по бенгальскому языку. Ромеш, который мало касался этой темы, окликнул меня однажды утром, когда я выходил из пансиона, направляясь на экзамен.
– Там Ромеш зовет тебя, – нетерпеливо сказал мне одноклассник. – Не возвращайся, мы опоздаем в колледж.
Проигнорировав совет, я побежал обратно в дом.
– Наши бенгальские мальчики обычно легко сдают экзамен по бенгальскому языку, – сообщил мне Ромеш. – Но у меня только что появилось предчувствие, что в этом году профессора планируют устроить «резню» студентам, задавая вопросы из древней литературы.
Затем мой друг кратко изложил две истории из жизни Видьясагара, известного филантропа.
Я поблагодарил Ромеша и быстро поехал на велосипеде в колледж. Экзаменационный билет по бенгальскому языку, как оказалось, состоял из двух частей. Первое задание было таким: «Опишите два примера благотворительной деятельности Видьясагара». Перенося на бумагу совсем недавно приобретенные знания, я прошептал несколько слов благодарности Богу за то, что вернулся и выслушал Ромеша в последнюю минуту. Если бы я не знал о том, какую пользу принес Видьясагар человечеству (а в конечном счете и мне самому), я не смог бы сдать экзамен по бенгальскому языку. Потерпев неудачу по одному предмету, я был бы вынужден заново сдавать экзамены по всем предметам в следующем году. Такая перспектива, по понятным причинам, вызывала отвращение.
Второе задание в билете гласило: «Напишите эссе на бенгальском языке о жизни человека, который больше всего вдохновил вас». Любезный читатель, мне нет необходимости сообщать вам, какого человека я выбрал для своего сочинения. Наполняя страницу за страницей восхвалениями моего гуру, я улыбнулся, осознав, что сбывается предсказание, которое я не так давно пробормотал себе под нос: «Я напишу ваши мудрые изречения!»
Я не ощущал необходимости просить Ромеша подготовить меня к экзамену по философии. Доверяя своему долгому обучению у Шри Юктешвара, я смело пренебрег фразами из учебника. Из всех экзаменов самую высокую оценку я получил по философии. Мой балл по всем остальным предметам едва дотягивал до проходного.
Приятно сообщить, что мой бескорыстный друг Ромеш получил диплом с отличием.
На выпускной церемонии Отец так и сиял улыбкой.
– Мне даже не верилось, что ты все сдашь, Мукунда, – признался он. – Ты проводишь так много времени со своим гуру.
Учитель очень правильно уловил невысказанную критику моего Отца.
В течение многих лет я не был уверен, что когда-нибудь доживу до того дня, когда смогу добавить к своему имени степень бакалавра в области гуманитарных наук. Каждый раз, используя этот титул, я вспоминаю о том, что это была Божья милость, дарованная мне по довольно неясным причинам. Иногда я слышу, как студенты колледжа признаются, что после окончания учебы у них сохранилось очень мало тех знаний, которые они зазубривали. Это признание немного утешает меня, так как и мои знания несовершенны.
В день, когда я получил степень бакалавра в Калькуттском университете, я преклонил колени у стоп своего гуру и поблагодарил его за все благословения, которыми он наделил мою жизнь.
– Вставай, Мукунда, – произнес он снисходительно. – Господь просто счел, что проще сделать тебя выпускником, чем менять местами солнце и луну!
