Глава 21
Успешная поездка в Кашмир
– Теперь ты достаточно окреп, чтобы путешествовать. Я отправлюсь с тобой в Кашмир, – сообщил мне Шри Юктешвар через два дня после моего чудесного выздоровления от азиатской холеры.
В тот же вечер наша группа из шести человек отправилась на север. Никуда не торопясь, мы сделали остановку в Симле, величественном городе, покоящемся на троне гималайских холмов. Мы прогуливались по крутым улочкам, любуясь великолепными видами.
– Продается английская клубника! – выкрикивала пожилая женщина, сидевшая на корточках на живописной открытой рыночной площади.
Учитель заинтересовался странными маленькими красными ягодами. Он купил полную корзину и угостил Каная и меня, так как мы оказались поблизости. Я попробовал одну ягоду, но поспешно выплюнул ее на землю.
– Господин, какая кислятина! Мне никогда не нравилась клубника!
Мой гуру рассмеялся.
– Но ты полюбишь ее – в Америке. Тебя пригласят на ужин, и хозяйка дома подаст клубнику с сахаром и сливками. После того как она разомнет ягоды вилкой, ты попробуешь их и скажешь: «Какая вкусная клубника!» И затем вспомнишь этот день в Симле.
Предсказание Шри Юктешвара стерлось из моей памяти, но вновь вспомнилось много лет спустя, вскоре после моего приезда в Америку. Меня пригласили на ужин к миссис Элис Т. Хэйси (сестре Йогмате), проживающей в Западном Сомервилле, штат Массачусетс. Когда на стол был подан десерт из клубники, хозяйка взяла вилку, размяла для меня ягоды в пюре и добавила сливки и сахар. «Вкус довольно кислый. Думаю, так вам больше понравится», – пояснила она.
Я попробовал немного пюре.
– Какая вкусная клубника! – воскликнул я. Предсказание моего гуру, сделанное в Симле, сразу же всплыло из бездонной пещеры памяти. Меня поразило осознание, что когда-то в моем прошлом настроенный на Бога разум Шри Юктешвара чутко уловил программу кармических событий, витающих в эфире будущего.
Вскоре наша группа покинула Симлу и направилась в Равалпинди. Там мы наняли большое ландо, запряженное двумя лошадьми, в котором отправились в семидневное путешествие в Сринагар, столицу Кашмира. На второй день нашего путешествия на север мы увидели истинные гималайские просторы. Пока железные колеса нашего экипажа скрипели по раскаленным каменистым дорогам, мы восхищались видами великих гор, которые открывались нам.
– Господин, – обратился Аудди к Учителю, – я получаю огромное удовольствие от того, что созерцаю эти великолепные картины природы в обществе вашей святой персоны.
Я почувствовал прилив удовольствия от признания Аудди, потому что в этой поездке я выступал в роли организатора. Шри Юктешвар уловил мою мысль. Он повернулся ко мне и прошептал:
– Не льсти себе. Аудди далеко не так очарован пейзажем, как перспективой покинуть нас на какое-то время, чтобы выкурить сигарету.
Я был потрясен.
– Господин, – проговорил я вполголоса, – пожалуйста, не нарушайте нашу гармонию этими неприятными словами. Я с трудом могу поверить, что Аудди жаждет покурить.
Я с опаской посмотрел на своего обычно неукротимого гуру.
– Так и быть, я ничего не скажу Аудди, – Учитель усмехнулся. – Но ты сам скоро увидишь: как только ландо остановится, Аудди быстро воспользуется возможностью.
Экипаж подъехал к небольшому караван-сараю. Когда наших лошадей повели к водопою, Аудди спросил:
– Господин, вы не возражаете, если я проедусь с возницей? Я бы хотел немного подышать свежим воздухом.
Шри Юктешвар разрешил, но прокомментировал для меня:
– Он хочет глотнуть свежего дыма, а не свежего воздуха.
Ландо снова покатилось с шумом по пыльным дорогам. Глаза Учителя заблестели.
– Выгляни через дверцу экипажа и посмотри, как там Аудди дышит воздухом, – обратился он ко мне.
Я повиновался и был поражен, увидев, как Аудди пускает кольца сигаретного дыма. Я послал Шри Юктешвару извиняющийся взгляд.
– Вы правы, как всегда, господин. Аудди наслаждается панорамой гор и своей сигаретой.
Я предположил, что мой друг раздобыл сигареты у возницы, так как знал, что Аудди не брал с собой ничего подобного из Калькутты.
Мы продолжили путь, петляя по лабиринту дорог в окружении рек, долин, отвесных скал и многочисленных горных склонов. Каждую ночь мы останавливались в деревенских гостиницах и сами готовили себе еду. Шри Юктешвар особенно заботился о моей диете, настаивая на том, чтобы я пил сок лайма во время каждого приема пищи. Я все еще был слаб после болезни, но с каждым днем мне становилось лучше, хотя тряска в экипаже приносила нам сплошной дискомфорт.
Радостное предвкушение наполнило наши сердца, когда мы приблизились к центральному Кашмиру – райской стране озер с лотосами, парящих садов, плавучих домов с яркими навесами, реки Джелам с множеством мостов и усыпанных цветами пастбищ, окруженных величественными Гималаями. Мы въехали в Сринагар по аллее с высокими, приятными глазу деревьями и сняли номера в двухэтажной гостинице с видом на прекрасные холмы. Водопровода там не было, мы носили воду из ближайшего колодца. Стояла идеальная летняя погода – теплые дни и прохладные ночи.
Мы совершили паломничество в древний храм Свами Шанкары в Сринагаре. Глядя на возведенную на вершине горы обитель, резко выделяющуюся на фоне неба, я впал в экстатический транс. Мне привиделся особняк на вершине холма в далекой стране. Величественный ашрам Шанкары перед моим мысленным взором превратился в здание, где годы спустя я основал штаб-квартиру Братства самореализации в Америке. Когда я впервые посетил Лос-Анджелес и увидел большое строение на хребте горы Вашингтон, я сразу узнал его по своим давним видениям в Кашмире и других местах.
Мы провели несколько дней в Сринагаре, затем отправились в Гульмарг («горные тропы цветов»), расположенный на высоте шесть тысяч футов над уровнем моря. Там я впервые прокатился на крупном коне. Раджендра оседлал маленького рысака, чье сердце пылало жаждой скорости. Мы отважились подняться на очень крутой Хиланмарг. Дорога вела через изобилующий древесными грибами густой лес, где окутанные туманом тропы были довольно опасными. Но маленький рысак Раджендры ни в чем не уступал моему огромному скакуну даже на самых сложных поворотах. Вперед и вперед неутомимо мчался конь Раджендры, забыв обо всем, кроме радости соперничества.
Наша напряженная гонка была вознаграждена захватывающим видом. Впервые в этой жизни я видел вокруг себя величественные заснеженные Гималаи, лежащие хребет к хребту, как силуэты огромных белых медведей. Мои глаза восторженно любовались бесконечными просторами ледяных гор на фоне солнечного голубого неба.
Вместе со своими юными товарищами, одетыми в пальто, я весело катался по сверкающим белым склонам. Во время нашего спуска мы увидели издалека огромный ковер желтых цветов, преобразивший унылые холмы.
Позднее мы совершили экскурсии в знаменитые королевские «сады наслаждения» императора Джехангира в Шалимаре и Нишат Багхе. Древний дворец в Нишат Багхе построен прямо над естественным водопадом. Низвергающийся с гор поток направляется с помощью хитроумных приспособлений, стекает по разноцветным террасам и изливается в фонтаны среди великолепных цветочных клумб. Вода также струится через несколько дворцовых комнат и, словно по волшебству, исчезает в расположенном внизу озере. Просторные сады изобилуют цветами – розы самых разнообразных оттенков, львиный зев, лаванда, анютины глазки, маки. Изумрудным контуром их обрамляют симметричные ряды чинар, кипарисов, вишневых деревьев. За деревьями возвышаются белые суровые Гималаи.
Кашмирский виноград считается редким деликатесом в Калькутте. Раджендра, который обещал устроить себе настоящий праздник живота по прибытии в Кашмир, был разочарован, не обнаружив там больших виноградников. Время от времени я шутливо подтрунивал над его беспочвенными ожиданиями.
– О, я так наелся винограда, что не могу ходить! – говорил я. – Невидимый виноград забродил у меня в желудке!
Позже я услышал, что сладкий виноград в изобилии растет в Кабуле, к западу от Кашмира. Мы утешили себя мороженым, приготовленным из рабри, сильно сгущенного молока, и сдобренным цельными фисташковыми орехами.
Мы совершили несколько прогулок на шикарах, или плавучих домах, затененных навесами с красной вышивкой, курсируя по хитросплетению каналов озера Дал, сеть которых напоминала водяную паутину. Там наше воображение поразили многочисленные плавучие сады, грубо слепленные из бревен и земли, – настолько неуместными на первый взгляд кажутся овощи и дыни, растущие посреди бескрайних вод. Иногда мы видели какого-нибудь крестьянина, который пренебрег традицией быть «прикованным к земле» и буксировал свой квадратный участок «огорода» на новое место в одном из каналов озера.
В этой легендарной долине можно найти воплощение всех красот земли. Леди-Кашмир увенчана горной короной, увита озерными гирляндами и украшена цветами. В последующие годы, побывав во многих отдаленных странах, я понял, почему Кашмир часто называют самым живописным местом в мире. Он обладает неким очарованием швейцарских Альп, озера Лох-Ломонд в Шотландии и изысканных английских озер. Оказавшись в Кашмире, американский путешественник найдет там многое, что напомнит ему о суровом величии Аляски и Пайкс-Пик близ Денвера.
В конкурсе на самый живописный пейзаж мира я бы отдал первое место либо великолепному виду на Сочимилько в Мексике, где горы, небо и тополя отражаются в бесчисленных водных террасах, наполненных игривыми рыбами, либо похожим на драгоценные камни озерам Кашмира, которых, словно прекрасных дев, неусыпно охраняют Гималаи. Эти два места врезались в мою память как самые красивые места на земле.
И все же я испытал благоговейный трепет, когда впервые увидел красоты Йеллоустонского национального парка, Большого каньона Колорадо и Аляски. Йеллоустонский парк, пожалуй, единственный регион, где можно увидеть бесчисленные гейзеры, взмывающие высоко в воздух и бьющие год за годом с завидной регулярностью. Опаловые и сапфировые водоемы и горячие сернистые источники, медведи и прочие дикие животные напоминают о том, что здесь природа сохранилась практически в первозданном виде. Проезжая по дорогам Вайоминга к «Дьявольскому котлу» с горячей булькающей грязью, журчащими источниками, фонтанами пара и бьющими во все стороны гейзерами, я готов был заявить, что Йеллоустоун заслуживает специального приза за уникальность.
Древние величественные секвойи Йосемити, простирающие свои огромные колонны далеко в бездонное небо, представляют собой зеленые природные соборы, спроектированные с божественным мастерством. Хотя на Востоке есть чудесные водопады, ни один из них не сравнится по красоте с Ниагарой, расположенной у канадской границы. Мамонтовые пещеры в Кентукки и Карлсбадские пещеры в Нью-Мексико с красочными ледяными образованиями – это потрясающие сказочные страны. Длинные иглы сталактитовых шпилей, свисающие с потолков пещер и отражающиеся в подземных водах, создают ощущение, будто мы попали в другой мир.
Большинство индусов Кашмира, всемирно известных своей красотой, такие же белокожие, как европейцы, имеют схожие черты лица и структуру костей. У многих из них голубые глаза и светлые волосы. Одетые в западную одежду, они выглядят, как американцы. Холодные Гималаи защищают кашмирцев от знойного солнца, что помогает сохранить им светлый цвет лица. По мере продвижения по южным и тропическим широтам Индии путешественникам постепенно встречаются все более темнокожие жители страны.
После прекрасной поездки в Кашмир я был вынужден вернуться в Бенгалию на осенний семестр в колледже Серампура. Шри Юктешвар остался в Сринагаре с Канаем и Аудди. Перед моим отъездом Учитель намекнул, что в Кашмире его тело будет страдать от недуга.
– Господин, но вы выглядите воплощением здоровья! – запротестовал я.
– Есть шанс, что я даже могу покинуть эту землю.
– Гуруджи! – я с мольбой упал к его ногам. – Пожалуйста, пообещайте, что не покинете свое тело сейчас. Я совершенно не готов продолжать жить без вас!
Шри Юктешвар промолчал, но улыбнулся мне с таким состраданием, что я почувствовал себя увереннее. Я с грустью покинул его.
Не успел я вернуться в Серампур, как получил телеграмму от Аудди: «Учитель опасно болен».
«Господин, – в отчаянии телеграфировал я своему гуру, – я просил, чтобы вы пообещали не покидать меня. Пожалуйста, не оставляйте свое тело, иначе я тоже умру».
«Да будет так, как ты хочешь» – такой ответ прислал мне Шри Юктешвар из Кашмира.
Через несколько дней пришло письмо от Аудди, в котором сообщалось, что Учитель выздоровел. Когда через две недели гуру вернулся в Серампур, я с огорчением обнаружил, что он сильно исхудал.
К счастью для своих учеников, Шри Юктешвар сжег многие из их грехов в огне тяжелой лихорадки в Кашмире. Высокоразвитым йогам известен метафизический способ физического переноса болезни. Сильный человек может помочь более слабому, забрав у него часть тяжелой ноши. Духовный сверхчеловек способен свести к минимуму физическое или ментальное бремя своих учеников, взяв на себя часть кармы их прошлых деяний. Подобно тому, как богатый человек теряет определенную сумму денег, когда выплачивает большой долг за своего блудного сына, который таким образом спасается от ужасных последствий собственной глупости, так и учитель охотно жертвует физическим здоровьем, чтобы облегчить страдания учеников.
Духовный сверхчеловек способен свести к минимуму физическое или ментальное бремя своих учеников, взяв на себя часть кармы их прошлых деяний.
С помощью секретного метода йог соединяет свой разум и астральное тело с разумом и астральным телом страдающего человека, и болезнь полностью или частично передается телу святого. Собрав плоды Бога с телесного сада, мастер больше не заботится о том, что происходит с этой физической оболочкой. Хотя он может позволить своему телу принять на себя болезнь, чтобы облегчить страдания других, его разум никогда не страдает. Мудрец считает, что ему повезло, раз он может оказать такую помощь.
Истинный верующий, достигший окончательного спасения в Господе, обнаруживает, что его тело полностью выполнило свое предназначение, теперь он может использовать его так, как считает нужным. Его работа в мире направлена на облегчение страданий человечества, будь то духовными средствами, или интеллектуальным советом, или силой воли, или физическим переносом болезни. Ускользая в сверхсознание всякий раз, когда он того пожелает, мастер может не обращать внимания на физические страдания. Иногда он предпочитает терпеливо переносить телесную боль в качестве примера для учеников. Принимая на себя болезни других, йог может закрыть вместо них кармический закон причины и следствия. Этим законом можно управлять механически или математически, люди божественной мудрости могут научно манипулировать его действиями.
Духовный закон не требует, чтобы мастер болел всякий раз, когда он исцеляет другого человека. Исцеления обычно происходят благодаря тому, что святой знает различные методы мгновенного излечения, при которых не причиняется вреда духовному целителю. Однако в редких случаях учитель, желающий значительно ускорить духовное развитие своих учеников, может добровольно отработать на собственном теле значительную часть их нежелательной кармы.
Иисус пожертвовал собой во искупление грехов человечества. Его тело, обладающее божественными силами, никогда не подвергли бы смерти через распятие, если бы Иисус добровольно не подчинился незримому вселенскому закону причины и следствия. Таким образом, он взял на себя последствия кармы других, особенно своих учеников. В результате они полностью очистились и стали пригодными для получения вездесущего сознания, которое позже снизошло на них.
Только осознавший себя мастер может поделиться с другими своей жизненной силой или перенести в свое тело чужие болезни. Обычный человек не может использовать этот йогический метод лечения, да и нежелательно, чтобы он это делал, ибо неисправный физический инструмент является препятствием для медитации Богу. Индуистские священные писания учат, что первая обязанность человека – поддерживать свое тело в добром здравии. В противном случае его ум не сможет сохранять концентрацию в молитве.
Однако очень сильный ум может преодолеть все физические трудности и достичь осознания Бога. Многие святые игнорировали болезни и преуспевали в своих поисках Всевышнего. Святой Франциск Ассизский, страдавший от серьезных недугов, исцелял других и даже воскрешал мертвых.
Я знал индийского святого, половина тела которого была покрыта гноящимися язвами. Его диабет прогрессировал до такой острой фазы, что в обычных условиях гуру не мог усидеть на месте более пятнадцати минут. Но его духовное стремление к Богу было нерушимым. «Господи, – молился он, – войдешь ли Ты в мой разрушенный храм?» Неустанным усилием воли святой постепенно обрел способность ежедневно сидеть в позе лотоса по восемнадцать часов подряд, погрузившись в экстатический транс.
«И, – рассказывал он мне, – по истечении трех лет я обнаружил, что Бесконечный Свет пылает внутри моей разрушенной болезнью оболочки. Ликуя при виде яркого свечения, я забыл о теле. Позже я обнаружил, что оно исцелилось благодаря Божественной Милости».
Истории известен случай исцеления, связанный с царем Бабуром (1483–1530), основателем империи Великих Моголов в Индии. Его сын, принц Хумаюн, был смертельно болен. Отец со страдальческой решимостью молился, чтобы болезнь перешла на него и сын исцелился. После того как все врачи потеряли надежду, Хумаюн выздоровел, а Бабур заболел и умер от той же болезни, которая поразила его сына. Хумаюн сменил Бабура на троне императора Индостана.
Многие люди полагают, что каждый духовный учитель обладает или должен обладать здоровьем и силой Сандова. Это предположение необоснованно. Если тело гуру поражено болезнью, это не означает, что он не имеет контакта с божественными силами, точно так же как крепкое здоровье на протяжении всей жизни не обязательно указывает на внутреннее просветление. Другими словами, состояние физического тела не может по праву считаться показателем сил мастера. Его отличительные качества следует искать в уровне духовного развития.
Многочисленные сбитые с толку исследователи на Западе ошибочно думают, что любой красноречивый оратор или автор книг по метафизике обязательно является мастером. Риши, однако, отмечали, что решающий критерий для определения мастера – это способность человека входить по желанию в состояние бездыханности и поддерживать непрерывное нирбикальпа самадхи. Лишь благодаря этим достижениям человек может доказать, что «овладел» майей, или Вселенской Иллюзией двойственности. Только он, руководствуясь глубиной осознания, может сказать: «Екам сат» – «Существует только Один».
«В Ведах говорится, что невежественный человек, которого не смущает даже малейшее различие между индивидуальной душой и Высшим „Я“, подвергается опасности, – писал великий монист Шанкара. – Там, где в силу невежества существует двойственность, человек видит все вещи отличными от себя. Когда все рассматривается как Самость, тогда нет даже атома, отличного от Самости… Как только прорастает знание Реальности, из-за нереальности тела больше не надо пожинать никаких плодов прошлых действий, точно так же как невозможно видеть сновидения после пробуждения».
Только великие гуру способны принять на себя карму учеников. Болезнь не поразила бы Шри Юктешвара в Кашмире, если бы он не получил разрешение от Духа внутри себя помочь своим ученикам таким странным образом. Немногие святые когда-либо обладали большей мудростью для выполнения божественных повелений, чем мой сонастроенный с Богом Учитель.
Когда я отважился выразить сочувствие по поводу его изможденного вида, мой гуру жизнерадостно ответил:
– В этом есть свои плюсы. Теперь я буду носить те маленькие ганджи (нижние рубашки), в которые давно уже не мог влезть!
Слушая веселый смех Учителя, я вспомнил слова святого Франциска Сальского: «Печальный святой – это весьма прискорбно!»
