Глава 20

Сорванная поездка в Кашмир

– Отец, я хочу пригласить Учителя и четырех друзей отправиться со мной в предгорья Гималаев во время моих летних каникул. Можно мне получить шесть железнодорожных билетов до Кашмира и достаточно денег, чтобы покрыть наши дорожные расходы?

Как я и ожидал, Отец от души рассмеялся.

– Ты уже в третий раз рассказываешь мне одну и ту же глупую историю. Разве ты не обращался ко мне с аналогичной просьбой прошлым летом и в позапрошлом году? И каждый раз в последний момент Шри Юктешварджи отказывался ехать.

– Это правда, Отец. Я не знаю, почему мой гуру не дает мне твердого обещания отправиться в Кашмир. Но почему-то мне кажется, что если я скажу ему, что уже раздобыл через тебя билеты, на этот раз он согласится совершить путешествие.

В тот момент Отца не убедили мои аргументы, но на следующий день, отпустив в мой адрес несколько добродушных насмешек, он вручил мне шесть билетов на поезд и пачку банкнот по десять рупий.

– Я сомневаюсь, что твое теоретическое путешествие требует практической подготовки, – заметил он, – но так и быть, возьми.

В тот день я принес свою добычу Шри Юктешвару. Хотя гуру улыбнулся, увидев мое воодушевление, ответил он уклончиво: «Я бы хотел поехать, посмотрим». Он ничего не сказал, когда я попросил его юного ученика Каная, проживающего в обители, составить нам компанию. Я также пригласил трех других друзей – Раджендру Натха Митру, Джотина Аудди и еще одного юношу. Дата нашего отъезда была назначена на следующий понедельник.

Субботу и воскресенье я провел в Калькутте, где в доме моей семьи проводились брачные обряды по случаю помолвки моего двоюродного брата. Рано утром в понедельник я прибыл в Серампур с багажом наготове. Раджендра встретил меня на пороге обители.

– Учитель вышел прогуляться. Он отказался ехать.

Я был в равной степени огорчен и намерен добиться цели.

– Я не дам Отцу третьего шанса высмеять мои несбыточные планы съездить в Кашмир. Пусть без Учителя, но мы все равно поедем.

Раджендра согласился. Я покинул ашрам, чтобы найти слугу. Я знал, что Канай не отправится в путешествие без Учителя, а кто-то должен был присмотреть за багажом. Я вспомнил о Бехари, который раньше служил в доме моей семьи, а теперь устроился на работу к школьному учителю в Серампуре. Торопливо шагая, я встретил своего гуру перед христианской церковью, расположенной рядом со зданием городского суда.

– Куда ты идешь? – серьезно спросил Шри Юктешвар.

– Господин, мне сказали, что и вы, и Канай не отправитесь в поездку, которую мы планировали. Я ищу Бехари. Вы, наверное, помните, что в прошлом году ему так не терпелось увидеть Кашмир, что он даже предложил служить нам бесплатно.

– Я помню. Тем не менее я не думаю, что Бехари захочет поехать.

Я был взбешен.

– Да он сгорает от желания получить такую возможность!

Мой гуру молча продолжил свою прогулку. Вскоре я добрался до дома школьного учителя. Бехари, стоявший во дворе, приветствовал меня с дружеской теплотой, которая внезапно исчезла, как только я упомянул Кашмир. Пробормотав слова извинения, слуга оставил меня и вошел в дом своего нанимателя. Я ждал полчаса, нервно убеждая себя, что Бехари ушел собирать вещи перед поездкой. Наконец я постучал в парадную дверь.

– Бехари ушел через заднюю дверь примерно полчаса назад, – сообщил мне какой-то мужчина. Легкая улыбка заиграла на его губах.

Я печально удалился, гадая, посчитал ли Бехари мое приглашение слишком навязчивым или же тут подействовало невидимое влияние Учителя.

Проходя мимо христианской церкви, я снова увидел своего гуру, который медленно шел навстречу мне. Не дожидаясь моего комментария, он воскликнул:

– Значит, Бехари не поехал! Итак, какие теперь у тебя планы?

Я чувствовал себя непокорным ребенком, полным решимости бросить вызов своему деспотичному отцу.

– Господин, я собираюсь попросить моего дядю одолжить мне его слугу, Лала Дхари.

– Повидайся со своим дядей, если хочешь, – с усмешкой ответил Шри Юктешвар. – Но я сомневаюсь, что тебе понравится этот визит.

Встревоженный, но непокорный, я оставил своего гуру и вошел в здание суда Серампура. Мой дядя по отцовской линии, Сарада Гхош, государственный прокурор, тепло приветствовал меня.

– Я уезжаю с друзьями в Кашмир сегодня, – сообщил я ему. – На протяжении многих лет я с нетерпением ждал этого путешествия в Гималаи.

– Я рад за тебя, Мукунда. Могу ли я как-то помочь, чтобы сделать твое путешествие более приятным?

Эти добрые слова подбодрили меня.

– Дорогой дядя, – сказал я, – не могли бы вы на время одолжить мне вашего слугу, Лала Дхари?

Моя простая просьба произвела эффект землетрясения. Дядя вскочил на ноги с такой яростью, что его стул опрокинулся, бумаги на столе разлетелись во все стороны, а трубка – длинный, вырезанный из кокоса примитивный кальян – с громким стуком упала на пол.

– Ах ты, эгоистичный юноша! – вскричал он, дрожа от гнева. – Что за нелепая идея! Кто будет заботиться обо мне, если ты заберешь моего слугу в увеселительную поездку?

Я скрыл свое удивление, размышляя о том, что внезапная смена настроения моего любезного дяди – всего лишь очередная загадка в этот день, наполненный непонятными событиями. Я покинул здание суда скорее поспешным, чем уверенным шагом.

Я вернулся в обитель, где в ожидании собрались мои друзья. Во мне росло убеждение, что в поведении Учителя кроется какой-то уважительный, хотя и чрезвычайно непонятный мне мотив. Меня охватили угрызения совести из-за того, что я пытался помешать воле моего гуру.

– Мукунда, не хотел бы ты еще немного побыть со мной? – спросил Шри Юктешвар. – Раджендра и остальные могут сейчас отправиться в путь и подождать тебя в Калькутте. Вы вполне успеете сесть на последний вечерний поезд, отправляющийся из Калькутты в Кашмир.

– Господин, я не хочу ехать без вас, – печально признался я.

Мои друзья не обратили на эти слова ни малейшего внимания. Они вызвали наемный экипаж и уехали со всем багажом. Канай и я тихо сидели у ног нашего гуру. Проведя полчаса в абсолютной тишине, Учитель встал и направился на обеденную веранду, расположенную на втором этаже.

– Канай, пожалуйста, подай еду Мукунде. Его поезд скоро отправляется.

Поднявшись с расстеленного на полу одеяла, я внезапно покачнулся от приступа тошноты и ужасного ощущения бурления в животе. Колющая боль была настолько сильной, что мне показалось, будто меня внезапно швырнули в какой-то жестокий ад. Слепо пробираясь ощупью к моему гуру, я рухнул перед ним, страдая явными симптомами смертельной азиатской холеры. Шри Юктешвар и Канай отнесли меня в гостиную.

Терзаемый мучительной болью, я воскликнул:

– Учитель, я вверяю вам свою жизнь! – ибо верил, что она действительно вот-вот покинет берега моего тела. Шри Юктешвар положил мою голову к себе на колени и с ангельской нежностью погладил меня по лбу.

– Теперь ты видишь, что произошло бы, если бы ты поехал на вокзал со своими друзьями, – сказал он. – Мне пришлось позаботиться о тебе таким странным образом, потому что ты решил усомниться в моем нежелании отправиться в путешествие именно в это время.

Наконец-то я понял. Поскольку великие мастера редко считают нужным открыто демонстрировать свои силы, со стороны кому-то могло бы показаться, что события дня произошли вполне закономерно. Вмешательство моего гуру было слишком неявным, чтобы его можно было заподозрить. Гуру проявил свою волю через Бехари, моего дядю Сараду, Раджендру и других людей так незаметно, что, вероятно, все, кроме меня, думали, что в ситуации нет ничего необычного.

Поскольку Шри Юктешвар никогда не пренебрегал своими общественными обязанностями, он поручил Канаю сходить за доктором и сообщить о болезни моему дяде.

– Учитель, – запротестовал я, – только вы можете исцелить меня. С моим тяжелым недугом не справится ни один врач.

– Дитя, ты защищен Божественной Милостью. Не беспокойся о докторе, он не застанет тебя в таком состоянии. Ты уже исцелен.

Стоило моему гуру произнести эти слова, как мучительное страдание тут же покинуло меня. Я кое-как сел. Вскоре прибыл врач и тщательно осмотрел меня.

– Похоже, худшее уже позади, – заявил он. – Я возьму анализы и оправлю в лабораторию.

На следующее утро врач снова поспешно прибыл. Я без труда сидел прямо и пребывал в хорошем настроении.

– Что я вижу! Вы улыбаетесь и болтаете так, как будто не стояли на пороге смерти, – он нежно похлопал меня по руке. – Я сомневался, что найду вас живым, ведь анализы показали, что вы больны азиатской холерой. Вам повезло, молодой человек, что у вас есть гуру, обладающий божественной целительной силой! Я убежден в этом!

Я охотно с ним согласился. Доктор уже собрался уходить, когда в дверях появились Раджендра и Аудди. Их негодование сменилось сочувствием, когда они взглянули на врача, а затем на мое слегка изможденное лицо.

– Мы разозлились, когда ты вовремя не приехал на станцию в Калькутте. Ты заболел?

– Да, – я не мог удержаться от смеха, когда мои друзья поставили багаж в тот же угол, где он стоял вчера. Я процитировал: – Один корабль отправился в Испанию. Не успел отбыть, как уже вернулся снова!

Учитель вошел в комнату. Я позволил себе вольность выздоравливающего и с любовью взял его за руку.

– Гуруджи, – сказал я, – с тех пор, как мне исполнилось двенадцать лет, я предпринимал много безуспешных попыток отправиться в Гималаи. В итоге я убедился, что без вашего благословения Богиня Парвати не примет меня!