Нала.

 

Доктор Франциска Лозе — согласно бейджику, старший врач — щеголяла в безупречно белом халате и подобранных к нему кроссовках на платформе, в которых Нала и при идеальном самочувствии удерживала бы равновесие с большим трудом.

Сейчас же — с головой, ощущавшейся так, будто на неё натянули тесный мотоциклетный шлем и основательно отходили по нему кувалдой, — больно было уже от одного зрелища: наблюдать, как врач уверенно вышагивает в этой обуви к письменному столу.

Стерильное помещение выглядело именно так, как и должен выглядеть процедурный кабинет приёмного покоя: кушетка, застеленная хрустящей гигиенической бумагой, белая мебель, плоский экран на стене и чахлое растение в горшке на подоконнике — живое воплощение больничного одиночества.

Чего нельзя было сказать о самой докторе Лозе. Врач, которая вела Налу с момента пробуждения в приёмном покое — делала инъекцию контрастного вещества, прогоняла через МРТ, — не выглядела ни невыспавшейся, ни измотанной бесконечными ночными дежурствами. Совсем напротив: кудрявые волосы пружинили на плечах, точно в рекламе «Лореаль», а цвет лица недвусмысленно намекал на недавний горный отпуск с непременным свежим воздухом и альпийскими видами. Ногти — не обкусанные, а безукоризненно ухоженные. Одним из них она постукивала по монитору на рабочем столе, который от нажатия ножной педали плавно превращался в конторку.

— Можете считать, вам повезло, — объявила она.

— Да уж, сегодня мне надо в лотерею играть, — простонала Нала, хватаясь за нещадно ноющее плечо. Про локоть, бедро и голову и говорить нечего.

— Никаких переломов, никаких внутренних кровотечений. Вы, должно быть, скатились по лестнице, как заправский каскадёр!

— С той разницей, что каскадёр после съёмки не остаётся лежать без сознания, — осмелилась возразить Нала.

Врач улыбнулась:

— Верно. Зато снимки указывают лишь на лёгкое сотрясение мозга.

Нала с удовольствием подошла бы к ней, чтобы самой взглянуть на МРТ. Однако она всерьёз опасалась, что при попытке встать попросту рухнет на линолеум, — и потому как можно смирнее сидела на кушетке.

Взгляд её задержался на плакате, висевшем рядом с письменным столом. Белым шрифтом на чёрном фоне было выведено:

Один мудрый врач однажды сказал:

А ниже — ничего, кроме нечитаемых каракулей. Типичный докторский почерк. Неразборчивые иероглифы, над которыми сломал бы голову даже самый опытный аптекарь.

— Простите, это кабинет профессора Брукнера, — пояснила доктор Лозе, перехватив взгляд Налы. — Шеф здесь не слишком популярен из-за своего… своеобразного чувства юмора.

— Ну, вам бы посмотреть, что мой отец развешивает у себя в кабинете. Уверяю вас, этот плакат — ещё цветочки.

Доктор Лозе нахмурилась:

— А вы видели календарь, который Брукнер повесил в послеоперационной палате?

Нала постаралась не мотать головой:

— Нет. И что там?

— Календарь на две тысячи тридцать четвёртый год.

Нала невольно усмехнулась — и тут же пожалела об этом. Будь её воля, она бы перестала дышать, лишь бы не тревожить субстанцию, которая, кажется, превратилась в жидкость под её черепной коробкой.

И всё же картина пациента, который после операции обнаруживает, что очнулся в далёком будущем, — это был как раз её юмор. Глупо, но изобретательно. Брукнер и папа могли бы стать лучшими друзьями, доведись им встретиться.

А вот с доктором Лозе этого точно не произойдёт.

— Я только жду, когда мы потеряем первого пациента от инфаркта!

Невролог снова повернулась к монитору:

— Что касается вас — никаких внутренних кровотечений. За сотрясением, разумеется, нужно наблюдать, но, насколько я могу судить, с вашей головой всё в порядке.

— Не считая мистера Смерть вот тут, — пробормотала Нала и постучала себя по виску.

— Что вы имеете в виду?

Нала вздохнула:

— Ну, мою лимфому.

Доктор Лозе снова уставилась в монитор. Быстрыми пальцами набрала команды на клавиатуре и, судя по всему, открыла новые изображения — срезы под другими углами.

— Хм, — произнесла она.

Наряду с «Ой-ой» и «Минуточку, а что это у нас тут?» — «Хм» наверняка входило в пятёрку фраз, которые ни один пациент не желает слышать от своего врача.

— Я уже проходила лечение, но рак, если вы внимательнее посмотрите на снимки фронтальной коры, к сожалению, вернулся.

Доктор Лозе отвернулась от экрана и посмотрела Нале прямо в глаза. В её взгляде читалась крайняя озабоченность.

Понятно.

— Где именно должна находиться лимфома?

— Только не говорите, что вы её проглядели!

Старший врач возмущённо фыркнула:

— Госпожа Фирлакен, я всегда работаю тщательно и аккуратно. Кроме того, я назначила анализ крови.

Ну да — что обычно и делают с частными пациентами, когда в приёмном покое на редкость пусто.

— При злокачественном новообразовании, как вы его описываете, мы обязаны были бы что-то обнаружить.

— И? — спросила Нала.

Голова на мгновение перестала болеть — словно крайняя степень замешательства подействовала как морфий.

— Ничего! — Доктор Лозе ободряюще улыбнулась. — Будьте совершенно спокойны. Если в чём-то я могу вас заверить с полной уверенностью, так вот в чём: у вас гарантированно нет никакой опухоли в голове.

---

 

Отправить