— Привет, — ответила она — удивительно мягко, почти робко.

— Ты звонишь из-за видео? — спросил я.

Ясное дело. Из-за чего же ещё.

Горло у меня вдруг стало таким шершавым, словно я проглотил мини-салями прямо в упаковке.

— Послушай, давай спокойно обсудим всё, когда я вернусь.

— Да, э-э… конечно.

Она звучала растерянно. Совсем не сердито. Скорее — удивлённо.

— Скажу только одно: я не болен, ты должна это знать, — заверил я её, направляясь к автомату с напитками. Мне позарез требовалась какая-нибудь жидкость, чтобы смыть солёное послевкусие.

— Разумеется нет, — выдохнула Джессика. — Мне это и в голову не приходило.

Я вздохнул:

— Хорошо. Потому что всё это — одно большое недоразумение. Цепь совершенно безумных обстоятельств.

Я услышал, как она прочистила горло. То же самое проделал мужчина за моей спиной. Обернувшись, я увидел разъярённое лицо пациента в больничной рубашке, вооружённого двумя костылями. Всё в нём — от позы до выражения лица — вопило: «Шевелись, придурок!»

Тем временем Джессика окончательно сбила меня с толку:

— Послушай. Мне нравится, что ты не орёшь и не оскорбляешь меня. И насчёт цепи обстоятельств ты даже прав. Но я хочу быть с тобой честной. Недоразумением это назвать нельзя.

— Нет? — переспросил я в замешательстве, прикладывая карту к считывателю. Мой выбор пал на диетическую колу.

Что она могла знать о моих намерениях, которые привели к тому видео с мальчишника?

— Нет. Я легла в багажник добровольно.

Я отнял телефон от уха и уставился на экран — просто чтобы убедиться, что разговариваю с Джессикой, а не с какой-нибудь пародисткой, которая использовала свой единственный бесплатный звонок из закрытого психиатрического отделения, дабы набрать мой номер.

— Куда ты легла? — спросил я, ошарашенно извлекая колу из лотка.

— Ты пьяный?

Я ответил отрицательно. Костыльный пациент за моей спиной раздражённо хрюкнул — словно я провозился с этим автоматом полгода.

— Может, тебе как раз стоит выпить. Ты несёшь какой-то бред, — заметила она.

Скажите пожалуйста.

Я опустился на жёсткую пластиковую скамью напротив главного входа, за которым простирался безлюдный больничный двор. Не считая Мистера Костыля, который снова и снова колотил ладонью по автомату.

— Я тоже в замешательстве, Джесси. Что ты несёшь про какие-то багажники?

Повисла пауза, за время которой я успел сделать первый глоток.

Затем:

— Ты же видел видео!

— Да, разумеется! — бросил я раздражённо, невольно повысив голос. В конце концов, я там играл главную роль.

— Тогда ты, наверное, заметил, что я была совершенно голая, когда полиция вытащила меня из «Мини» у ювелирного магазина!

Джесси тоже, судя по всему, была в ярости — она буквально кричала в трубку.

Я постучал себя по виску. Видимо, у неё совсем перемкнуло. Если таковы побочные эффекты детокс-уикенда, я скорее отправлюсь на неделю в одиночную камеру, чем поеду на Хиддензее.

— Пока я был в ресторане? — рявкнул я в ответ, отчего Костыльный Человек даже оставил автомат в покое. — Нет, боюсь, эта крохотная деталь ускользнула от меня во время моей речи «У меня опухоль, и я раздаю всё своё имущество».

— Опухоль? — снова выдохнула она.

Я глубоко вдохнул, сделал ещё глоток и произнёс:

— Да, опухоль. Но, как я уже говорил, никакой опухоли у меня нет. Это была ложь. Я сделал это ради Рафаэля.

Джесси снова откашлялась, потом спросила:

— Где ты сейчас?

— В больнице «Вальдфриде», но…

Я увидел, как раздвижные двери распахнулись, впуская авангард семейства Фирлакен. Первыми появились Анна и Эльза, за ними — Андреас Альбрехт, а замыкал шествие сам глава клана.

— Ну, значит, ты в надёжных руках, — рассудила моя невеста. — Мне правда жаль, что моё видео выбило тебя из колеи. Я бы хотела, чтобы ты никогда не узнал про меня и Маттиаса. Это был просто секс.

Добровольно в багажник. Вытащили голой. Маттиас — её скользкий бывший профессор…

Медленно шестерёнки осознания сцепились друг с другом и с беспощадной точностью закрутились в направлении истины.

«Это был просто секс».

— Твоё видео? — прохрипел я.

— А о каком мы всё это время говорим? — спросила она.

Понятия не имею. Я не знал.

Я знал лишь одно: если Рафаэль не переживёт эту ночь, сегодня я потерял не одного близкого человека. И что продолжать этот разговор с Джесси я не в состоянии — не только потому, что был слишком потрясён, а аккумулятор снова впал в кому, но прежде всего потому, что зал ожидания стремительно заполнялся всё новыми членами семейства Фирлакен.

Жером, Константин, Тиффи, Садия, Андреас Альбрехт, Зои, Розмари, бабушка Карл. Даже Симон — почти-бывший-муж Налы и, по всей видимости, бессменный кандидат в любимые зятья Фирлакена — был среди прибывших.

Я наблюдал, как глава семейства ухватил за халат санитара — мужчину как минимум вдвое выше себя ростом — и рявкнул:

— Я требую, чтобы мою дочь осмотрел наш семейный врач!

Но уже через секунду выпустил растерянного служителя медицины — потому что заметил меня.

Лицо Фирлакена потемнело. Быстрым шагом, выставив вперёд сжатый кулак, он двинулся ко мне и заорал:

— ТЫ, МЕРЗАВЕЦ! ТЕПЕРЬ ТЕБЕ КОНЕЦ!

---

 

Отправить