Спустя полчаса я сидел в гордом одиночестве посреди приёмного покоя больницы «Вальдфриде», чувствуя, как симптомы шока понемногу разжимают свои ледяные когти. Им на смену явилась головная боль — вероятно, потому, что за весь этот безумный день в моём желудке побывал лишь один перекисший салат, а более — ровным счётом ничего. Теперь я пытался заглушить самый лютый голод жалкой колбаской из снекового автомата.

Клиника располагалась в двух шагах от дома Рафаэля, так что «скорая» примчалась меньше чем за три минуты — тем более что я догадался вызвать её ещё до злополучного падения с лестницы. Последнее обстоятельство повергло бригаду в немалое замешательство.

— Я так понял, мы должны забрать некоего господина Надера с подозрением на полиорганную недостаточность? — осведомился один из двух фельдшеров — лысоватый мужчина лет тридцати пяти, — едва я отворил ему дверь.

Его недоверие было мне вполне понятно. Если он, как и я, пересмотрел слишком много криминальных документалок, я не мог его винить за то, что он заподозрил во мне серийного убийцу. Всё-таки я стоял перед ним в полной растерянности, трясясь от отчаяния и с трудом сдерживая слёзы.

— Он наверху.

— Наверху?

— В постели!

— А кто эта дама?

Он неуверенно указал на Налу, распростёртую на полу. Убедившись, что дочь Фирлакена ещё дышит и из ран не сочится кровь, я уложил её в коридоре в устойчивое боковое положение — и отчаянно надеялся, что поступил правильно.

— Это, э-э… знакомая. Она упала с лестницы. Вы, случайно, не можете забрать двоих пациентов в одной машине?

Не мог. Зато вторая «скорая» не заставила себя ждать — как, впрочем, и невролог в приёмном покое, которая немедленно отправила Налу на МРТ, в то время как Рафаэля увезли в реанимацию.

И вот теперь — за мгновение до того, как здесь должен был разверзнуться настоящий ад, — я сидел в удивительно пустом для выходного дня зале ожидания и выковыривал последний кусок колбасной палочки из оболочки, подозрительно смахивающей на презерватив, когда мой телефон завибрировал.

Соблазн проигнорировать входящий — как и полтора миллиона предыдущих — был велик. Однако звонила Джессика.

Разумеется. Весть о моей скорой кончине, щедро приправленная намерением раздать всё нажитое добро на манер Звёздного Талера, докатилась, стало быть, до Хиддензее. Кто-то из её детокс-подружек нарушил священный запрет на телефоны и тут же доложил моей невесте о мнимых безумствах её будущего мужа. Я этого ожидал — только не так скоро.

Впрочем, какая разница — днём раньше, днём позже? Мой лучший друг умирал, Нала по моей вине, возможно, тяжело пострадала. В сущности, мне сейчас было решительно на всё наплевать. Я мог отклонить звонок, но бесконечно увиливать от этого разговора всё равно не выйдет. Так что можно было начать прямо сейчас.

---

 

Отправить