— Что?.. — выдавил я, хотя расслышал её превосходно.

— Моя внучка скоро умрёт?

В ушах зашумело — и это был не только ветер в камышах.

— Да, это так, но…

Почему вы вдруг заговорили целыми осмысленными предложениями?

Я уставился на неё, вытаращив глаза. Случайный наблюдатель мог бы подумать, что я пытаюсь поразить бабушку Карл искусным изображением лягушки.

— Ах, чёрт, именно она! Единственная, кого я могу терпеть! — вздохнула старуха и сняла очки. Глаза её плавали в слезах. Генриетта извлекла откуда-то тканевый платок и промокнула лицо. — Этот проклятый рак, как у её матери!

Я был неспособен пошевелиться.

Генриетта посмотрела на меня. Свободной рукой она ткнула веером в мою сторону и произнесла:

— Да, да, я знаю, о чём вы думаете. С чего это чокнутая старуха вдруг стала нормальной? Поздравляю — вы меня раскусили. Да, я притворяюсь. Уже много лет. Началось после смерти Виктора — любви всей моей жизни. Какие у нас были беседы! Какие глубокие дискуссии! Они значили для меня всё на свете. После его смерти мне расхотелось вести пустопорожние разговоры с кем бы то ни было, и я умолкла.

Она гневно взмахнула веером.

— Пусть вся эта шайка-лейка оставит меня в покое и спокойненько думает, что я выжила из ума. Зато я могу безнаказанно через слово оскорблять их — это тупое стадо! Они же все либо помешаны на деньгах, либо с дыркой в голове, как эта эзотеричка Рози.

Я провёл с семьёй не так много времени, однако за эти немногие часы не узнал ничего, что побудило бы меня возразить.

— Почему вы всё это мне рассказываете? — спросил я, обретя наконец дар речи.

Она пожала плечами.

— Не собиралась. Ты меня выбил из колеи этой Налой.

Она снова устремила взгляд на озеро.

— Благо мы тут одни, свидетелей нет. Стало быть, никто тебе не поверит, если растреплешь. Так что мне всё равно.

Я примирительно поднял руку.

— Я бы и не стал вас выдавать.

— Знаю. Ты ж тряпка.

— В каком смысле?

Явно не в качестве комплимента.

— Ах, ты! — Она отмахнулась. — Ты со всеми милый, добренький, вежливый. Не хочешь никому создавать проблем. Ни за что на свете ты бы меня не сдал — хотя бы потому, что не вынес бы моей обиды.

Я бессознательно кивнул. Уже одно то, что мне не хотелось об этом задумываться, подсказывало: она попала в больное место.

— Но хоть ты и тряпка — сердце у тебя, похоже, на месте. Поэтому я окажу тебе услугу.

— Какую?

— Подскажу, как решить твою проблему.

Я заслонил лицо ладонью от солнца, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Вы имеете в виду — как мне вытащить голову из петли?

— Это тебе кое-чего будет стоить.

— Стоить?

Не она ли только что рассказала, что годами притворялась слабоумной, лишь бы не иметь дела со своей алчной роднёй?

— И чего же вы хотите?

— Сигарет. Они тут держат меня в чёрном теле. Особенно Розмари — эта святоша от здорового образа жизни. Все мои сигареты повыбрасывала.

---

 

Отправить