Юлиус. Швиловзее.

 

Сильвио не возвращался. Пятнадцать минут ожидания — целая маленькая вечность, в течение которой я на сей раз благоразумно воздержался от того, чтобы прикладывать ухо к двери кабинета Фирлакена. Дабы снова не пасть жертвой какого-нибудь нахального сопляка, разумеется.

Наконец я решил покинуть свой пост. Мне требовалось продышаться, глотнуть свежего воздуха — и я надеялся отыскать его у воды. Поэтому двинулся по тропинке к Швиловзее, мимо нескольких лодочных сараев, к причалам усадьбы.

Тропинка заканчивалась у поросшего травой откоса, полого спускавшегося к воде. Около девяноста процентов берега окаймлял камыш, и лишь в одном месте имелся крохотный песчаный пляж. Здесь, в тени раскидистой ивы, на скамье из грубых деревянных досок восседала бабушка Карл. В руке она держала раскрытый веер, которым, впрочем, не пользовалась, и, казалось, созерцала прогулочный плот, стоявший на якоре посреди озера. Впрочем, за её непроницаемыми тёмными стёклами ручаться было решительно невозможно.

Я приблизился, нарочито громко откашлявшись, дабы не напугать её внезапным появлением. Она даже бровью не повела.

— Разрешите присесть? — спросил я.

— Засранец! — ответила она с приветливой улыбкой, так и не повернув головы в мою сторону.

Я расценил это как «да» и опустился рядом.

Было начало седьмого, но ощущалось как полдень. Солнце палило поверх крон на противоположном берегу прямо мне в темя. Я чувствовал, как неумолимо подступает головная боль. Стояла невыносимая духота, халат прилип к телу, точно гипсовая повязка. Зато зуд отвлекал меня от свербения в носу, вызванного облаками пыльцы, видимо, густо парившими в воздухе, — так что чесать приходилось лишь слезящиеся глаза.

(Я ведь говорил, что отправился на поиски свежего воздуха? Гениальная затея для аллергика! Всё равно что вампир решил бы ненадолго приоткрыть крышку гроба — впустить немножко света.)

— Фу-у, ну и жарища! — предпринял я, вероятно, самую банальную в истории человечества попытку завязать беседу.

Нала предупреждала меня, что нормальный разговор с Карл невозможен. Пожалуй, я мог бы с тем же успехом произнести: «Интересно, почему никто не придумает комбинированный продукт — солнцезащитный крем и гель для душа в одном флаконе? Вышел из душа — и уже намазан!» — и в ответ точно так же услышать «Идиот!»

Я продолжил свой односторонний разговор с бабушкой Карл, успокоенный мыслью, что она никому не сможет его пересказать.

— Я бы хотел, как вы, жить в другом мире, Генриетта. Куда никому, кроме меня, нет доступа. Тогда бы я сейчас не оказался в этой проклятой ловушке.

— Пиписька!

Я рассмеялся.

— Да, это про меня. Полнейшая тряпка. Видите ли, я хотел сделать одолжение другу. Его зовут Рафаэль. Он умирает. Ему осталось не больше трёх недель. Может, даже не три дня. Когда он узнал свой диагноз, я посоветовал ему «The Walking Date». Это платформа для…

— Трахальщик!

— Нет, не из таких. Там встречаются люди, которые знают, что жить им осталось недолго. Которые хотят влюбиться в последний раз. Как Рафаэль и Нала. Только у Рафаэля не осталось сил на последнее свидание. Он не смог бы сопровождать Налу сюда — говорил, один его вид испортил бы ей настроение. Вот поэтому я и подставил за него плечо. Я всего лишь хотел помочь, быть хорошим человеком. Рафаэль получит своё последнее желание, Нала — приятный день. А в итоге я всех обманул и теперь расплачиваюсь за то, что выгляжу жадным до денег, помешанным на внимании мошенником, — когда правда выплывет наружу.

Я оглушительно чихнул и в ту же секунду осознал, как хорошо наконец-то говорить правду — пусть даже предзакатное солнце гнало мне пот по лицу, и я с удовольствием стащил бы у Карл её непроницаемые очки, причём не только в качестве защиты от пыльцы.

— Я имею в виду — может, я ещё успею во всём признаться Нале и её отцу. Но как объяснить видео? Что я скажу миллионам людей, которые слышали, как я разыгрывал из себя смертельно больного, собирающегося раздать всё своё состояние? Правде ведь никто не поверит!

Бабушка Карл сидела неподвижно. Разумеется. Её нижняя губа дрогнула. Я ожидал очередного оскорбления вроде «писюнчик» или «мешок с дерьмом». Но она молчала.

Вместо этого произошло нечто такое, что потрясло меня до глубины души: из-под оправы солнцезащитных очков выкатилась слеза и медленно скользнула по морщинистой щеке.

— Генриетта? — тихо произнёс я и оглянулся по сторонам. Если у неё сейчас случится припадок или что-нибудь в этом роде — мне понадобится помощь.

Мгновение ничего не происходило — не считая того, что она тихо плакала. Но затем старая дама потрясла меня так, как ещё никто и никогда не потрясал одной-единственной фразой.

— Нала снова больна? — произнесла она абсолютно ясным голосом — совершенно логично, ни капли растерянно, ни капли слабоумно.

---

 

Отправить