Джессика.

 

Дождь хлестал как из ведра. И слава богу.

Светило бы солнце — на набережной Альстера было бы полным-полно народу. А так прохожих, способных стать свидетелями разворачивающейся драмы, почти не наблюдалось.

Они застряли в переулке, отходящем от Нового Юнгфернштига, в считаных метрах от отеля «Четыре времени года», — на косой парковочной площадке, аккурат перед закрытым ювелирным магазином.

Джессика проклинала себя и то положение, в которое сама же себя загнала, — причём слово «положение» как нельзя точно описывало её ситуацию на грузовой площадке Mini Clubman, вполне оправдывавшего своё «клубное» название. Она откинула вперёд часть заднего сиденья за водительским креслом — но и этого было катастрофически мало для двух взрослых людей. Даже если одна из них — а именно Джессика, при росте метр шестьдесят пять и весе каких-то пятидесяти килограммов — была вполне компактным существом. Другой превосходил её на три головы и весил ровно вдвое больше.

Этот другой носил балаклаву, которая в данный момент методично натирала Джессике лоб до красноты.

— Сними эту чёртову штуку! — заорала она так громко, насколько позволял жалкий запас воздуха в сплющенных лёгких.

— С каких это пор мы на «ты»? — прохрипел её бывший профессор экономики.

— Серьёзно? Ты совсем рехнулся? Мы тут застряли, а ты продолжаешь играть в «злой полицейский арестовывает невинную студентку»?

Таков был сценарий их ролевой игры, безнадёжно вышедшей из-под контроля. Последнее приключение, которого пожелал себе профессор, доктор наук Маттиас Мартин, — прежде чем Джессика причалит к тихой гавани супружества.

Какая же идиотская затея.

По правде говоря, ей с самого начала не хотелось в это ввязываться. Секс с Маттиасом был хорош — ладно, признаем. И, быть может, он был прав: их роман, начавшийся ещё в университетские годы, заслуживал достойного финала. Но, положа руку на сердце, всё это потребовало чрезмерно много возни. Выдуманный детокс-уикенд с подругами на Хиддензее, тайное бронирование отеля в Гамбурге, скрупулёзное согласование правил ролевой игры. Сколько нервов! И ради чего?

Ради, возможно, худшего переживания в моей жизни.

Маттиас был тем, кого Джессика про себя именовала «мужчиной нескольких поколений»: жизненный опыт как у столетнего старца, биологический возраст — чуть за пятьдесят, а похоть — как у подростка. Вот только физическая форма, увы, последнему решительно не соответствовала.

Едва успев в переулке заставить Джессику обыскать машину на предмет заблаговременно припрятанной аптечки — всё строго по правилам оговорённого сценария, — он толкнул её на заранее подготовленную грузовую площадку. Она позволила сорвать с себя и без того немногочисленную одежду. И вот в тот самый момент, когда Маттиас попытался захлопнуть двустворчатые дверцы багажника, случилось непоправимое. То ли его прострелило люмбаго, то ли какой-то профессорский позвонок решил выйти из строя в самый неподходящий момент. Результат оказался один и тот же.

Любовник возлежал наискосок — лбом уткнувшись в тыльную сторону водительского кресла, ноги согнуты, колени упираются в знак аварийной остановки, а весь его немалый живой вес навалился на бывшую студентку.

Вот же чёрт. Зачем она взяла собственную машину, которая ей давно сделалась тесна даже для самых обыденных целей?

Именно поэтому она недавно подала объявление о продаже и прилепила на боковое стекло табличку «Продаётся». К несчастью, на Mini покамест никто не клюнул — иначе эта передряга по крайней мере разыгрывалась бы не в столь тесной клетке.

Чёрт!

Дело усугублялось тем, что Маттиас для своего прощального сексуального приключения раздобыл в берлинском костюмерном фонде полный полицейский комплект. И притом какой грозный! Он хотел выглядеть устрашающе и с презрением отверг скучную экипировку рядового патрульного, — из-за чего теперь в грудную клетку Джессики впивался бронежилет с жёсткими пластинами, а тактический пояс с электрошокером, рацией и баллончиком перцового газа больно давил в бок. Обездвиженная, она возлежала прямо на всём этом великолепии.

— А-а-а, прекрати! — взвыл Маттиас, когда она попыталась вывернуться из-под него. — Меня разрывает!

К сожалению, нет. Разорвало бы тебя надвое — мне было бы куда проще освободиться.

— Да ладно тебе. Не может же так болеть, что ты не в состоянии сдвинуться хоть на сантиметр!

— Ещё как может! — заныл он.

Она чувствовала, что он обливается потом, и это дополнительно мешало ей сохранять ясность мысли.

— Ты можешь дотянуться до руля? — спросила она вслух, лихорадочно соображая.

— Зачем?

— Чтобы подтянуться на нём вперёд!

Перекатиться вбок ему не позволяло и без того ничтожное пространство: его объёмистый зад упирался в пассажирское окно. Единственный шанс на спасение состоял в том, чтобы Маттиас продвинулся достаточно далеко вперёд и очутился в передней части салона — а не сзади, на ней.

— Справишься?

— Понятия не имею!

— Попробуй!

Она видела, как он воздел правую руку, пытаясь протиснуться мимо спинки водительского кресла, — и при этом кричал, как роженица в потугах.

— А-а-а-а…

Какая же тряпка.

— Нет, нет. Не получается. Не дотягиваюсь.

— Тогда до рычага переключения?

— Это же автомат!

— Да, а представь себе — у автоматов тоже частенько имеется рычаг. Хватай его.

Она почувствовала, что он предпринял новую попытку.

— Достал?

— Да, да. Подожди… ах, чёрт! — Клац.

Джессика услышала, как щёлкнули замки всех дверей разом.

— Чтоб тебя, не-е-ет! — заорала она на Маттиаса, который, по всей видимости, соскользнул с рычага.

— Что случилось?

— Ты включил центральный замок!

Джессика ездила на этой машине уже два года и сама понятия не имела, какую кнопку для этого нажимать на приборной панели, — а этот болван ухитрился отыскать её совершенно случайно.

— И что в этом страшного? — полюбопытствовал Маттиас.

Страшного? «Страшно» — это было решительно не то слово. Это была катастрофа. Авария вселенского масштаба!

— Теперь сигнализация на боевом взводе!

— Ну и?

— А то, что нам нельзя шевелиться ни на миллиметр!

— А иначе что? — осведомился профессор, повернув голову набок.

— А иначе — вот это! — ответила Джессика, но её слова утонули в обрушившемся грохоте.

Она с радостью зажала бы уши — так оглушительно верещал клаксон даже внутри крошечного Mini.

— Дерьмо! — констатировал Маттиас, до которого наконец дошло, что он натворил.

В Берлине на автомобильную сигнализацию никто и ухом не ведёт. Но в Гамбурге было лишь вопросом времени, когда добропорядочные граждане начнут выяснять причину нарушения покоя — и обнаружат двух обездвиженных, сплетённых друг с другом любовников, один из которых облачён в полицейскую форму, а другая — в костюм праматери Евы.

— Чёрт побери, когда же этот вой прекратится?! — в панике завопил Маттиас.

Если бы Джессика могла, она бы пожала плечами. Она не знала. Всё, что она знала в этот момент, — шум прекратится далеко не так быстро, как дождь. Тот ведь уже давно не барабанил по заднему стеклу. Зато сквозь него светило солнце.

Словно прожектор для наверняка скоро появившихся прохожих…

---

 

Отправить