Во второй раз за этот день я наблюдал, как Нала в «Майя-Гриле» отодвигает свой салат, чтобы расправить на столе футболку с надписью «JGA» из копировального центра Ансельма — только теперь уже в вертикальном формате, на экране смартфона. Во второй раз до меня донёсся её вопрос:

— А что тогда значит JGA?

Одной этой короткой сцены оказалось достаточно, чтобы меня сковало параличом: муха могла бы приземлиться мне прямо на глазное яблоко, и я бы даже не моргнул.

Любопытно. Вот, значит, каково это — когда разум покидает тело.

Я слышал о предсмертных переживаниях, когда пациенты воспаряют под потолком операционной и взирают сверху на медперсонал, тщетно орудующий дефибриллятором. Я, разумеется, не парил под потолочным вентилятором Фирлакена и пока не умер. Однако обзор на самого себя открывался превосходный, и я внимал собственному голосу, произносившему слова, от которых хотелось усомниться — а стоит ли вообще переживать этот день.

— JGA, ну, «J» — это значит… э-э… Юлиус.

— Юлиус?

— Да.

— А дальше?

— Э-э…

— …раздаёт всё!

Затем — собственный идиотский смешок:

— Юлиус раздаёт всё.

Как такое могло случиться? Какого дьявола кто-то это снял и, по всей видимости, выложил в Инстаграм, где видео набрало… что-о-о?!

72 546 лайков??? 3799 комментариев???

Я остановил запись и ткнул мокрым от пота указательным пальцем в название аккаунта, на который был загружен рилс: SolY Luna.

Бабах.

Не сиди я в этот момент — при виде фотографии профиля меня непременно подкосило бы.

— Это же… — прохрипел я, и Нала закончила за меня:

— …те подростки с соседнего столика.

Те самые девчонки, которые безотрывно пялились в свои смартфоны. За исключением того момента, когда снимали мою самоубийственную речь.

SolY Luna? Солнце и луна? «Бесстыжая парочка» — вот куда более точное название для этих маленьких гадин.

Сильвио, которому моё негодование доставляло нескрываемое удовольствие, ухитрился перемотать видео примерно к тому месту, где мы остановились.

— Ладно. А так-то мне пока нормально. В данный момент. Но я знаю, что конец близок. И поэтому я раздаю всё.

— Что значит «всё»?

— Всё, что имею. Я дарю всё своё имущество.

— Деньги?

— И деньги, и часы, и машину, и квартиру, и доли в бизнесе — вообще всё.

До сих пор я лишь догадывался, но теперь, в эту самую секунду, мне стало абсолютно ясно: игра окончена. Финита. Из этой истории мне уже не выбраться.

Если Сильвио не соврал — а оснований сомневаться у меня не имелось — мою речь в духе матери Терезы услышали более двух миллионов человек. В довершение всех бед коварные подростки обработали её так, чтобы выжать максимум внимания.

Стремительный монтаж, субтитры и цветовой фильтр под «Супер-8» — отчего запись смотрелась словно документальный фильм о реальных преступлениях из восьмидесятых. Вдобавок её сдобрили спецэффектами, для которых прежде пришлось бы нанимать команду по визуальным эффектам из «Звёздных войн», но которые нынче любой школьник в возрасте ношения брекетов запросто добавит со смартфона.

В одном месте, к примеру, у меня на лбу прожигалась дыра — будто кто-то затушил об него сигарету. Дыра разрасталась, и внезапно киноплёнка словно начинала плавиться: весь кадр охватывало пламя, а в следующее мгновение я вновь отчётливо проступал как ни в чём не бывало. К чему служил этот эффект, я уразуметь не мог. Вероятно, чтобы особо выделить следующую фразу, которой я совершил словесное харакири:

— В основном я дарю имущество тем, кого разочаровал в жизни. Людям, которых я ранил. У меня есть такой список. И я собираюсь его отработать.

Сильвио остановил запись, перевернул телефон экраном вниз и бережно положил на стол — как кладут улику.

— Откуда ты это взял? — прохрипел я.

Он воззрился на меня так, словно я попросил у него рецепт приготовления воды из-под сосисок.

— Ты же только что видел — это в сети.

— В Инстаграме. Это я понял. Я спрашиваю — как ты на это наткнулся?

Каким образом видео каких-то подростков могло привлечь столько внимания? У SolY Luna было всего сто двадцать семь подписчиков. В мире, где один лишь пёс парфюмерного инфлюенсера имел больший охват, нежели вечерние новости, они были изгоями на школьном дворе социальных сетей.

— Девчонки тебя отметили.

Они — что?

— Откуда они вообще знают, кто я? — спросил я и, ещё не договорив, уже постиг ответ.

Господи. Нет. Визитка-подставка для телефона!

Я вручил им одну штуку, дабы продемонстрировать Нале, с какой бизнес-идеи некогда стартовала моя карьера. Девчонки должны были водрузить на неё смартфон и далее созерцать свой ТикТок. Вместо этого они меня засняли и снабдили видео моим именем, моими аккаунтами в соцсетях и даже названием фирмы.

— Твоя речь стала вирусной, — торжественно возвестил Сильвио. — На Ютубе уже два и три миллиона просмотров!

Неудивительно, что Штулле уже был в курсе и спрашивал меня про часы, когда я заскочил в нашу коммуналку. Это также объясняло появление мужа Колетт и его загадочные слова у моей входной двери: «Это смелый, важный шаг. И если ты серьёзно это имеешь в виду, то в первую очередь тебе следует подумать о Колетт.»

Сильвио повернулся на стуле ко мне: — Позволь задать тебе один совершенно простой вопрос, Юлиус: ты совсем рехнулся? Я имею в виду, достаточно уже того, что кто-то выигрывает в лотерею, чтобы привлечь всех стервятников. Но ты публично объявил, что собираешься раздать своё добро населению. И благодаря видео не составило труда нагуглить твой адрес. Ты можешь себе представить, что сейчас творится у тебя дома? Когда кто-то в Берлине размещает объявление о двухкомнатной квартире за восемьсот без коммуналки, полиция приезжает разгонять толпу желающих арендовать. А ты хочешь свою квартиру вообще подарить! Все кому не лень отправились за кусочком пирога.

Меня замутило.

Так вот почему…

Я вспомнил несметное количество пропущенных звонков и входящих сообщений на своём телефоне. Непослушными пальцами я выудил его из кармана. Экран по-прежнему оставался тёмен — что меня мало удивило: батарея давно села, а сам по себе в кармане халата он, разумеется, не подзарядился.

Колетт вздохнула и устремила на меня взор, полный сострадания.

— Йохен поведал мне, как ты болен и что нам надлежит встретиться с тобой здесь. Я тут же помчалась к тебе домой и надеялась застать тебя там, но тебя уже и след простыл. Зато в подъезде столпилось человек сто, не меньше. Когда я собралась уезжать, объявился Сильвио.

Мой компаньон дополнил с хвастливой улыбкой:

— Это было аккурат когда я разговаривал с вами по телефону, господин Фирлакен!

Отец Налы кивнул с мрачным видом.

— Я инвестирую в людей, а не в компании. Именно поэтому я потребовал, чтобы вы оба прошли медицинское обследование.

Я ощутил, как Нала рядом со мной едва заметно вздрогнула.

— Вы, вероятно, понимаете: мысль о том, что мои инвестиции в вашу фирму потрачены на двух негодяев, вызывает у меня крайнее неудовольствие.

— На двух? — переспросил Сильвио, чьё лицо мгновенно сделалось столь же бескровным, как его зубы.

— Вот этот, — Фирлакен указал на меня, — каким-то образом ухитрился обвести меня вокруг пальца и внушить мне, что здоров как бык. А вы… — он так гневно прищурился, что я засомневался, видит ли он Сильвио вообще, — …вы желаете выставить мою дочь за дверь, заткнуть ей рот и не проявляете ни капли сочувствия к судьбе вашего партнёра.

— Ну, я…

— Молчать! — оборвал его Фирлакен. — Мой юрист уже на пути в аэропорт Пальмы, где его ожидает джет.

Чем Фирлакен блистательно справился с задачей «дай понять, что твой адвокат берёт две тысячи евро в час, не называя цифры».

— Полагаю, он присоединится к нам вскоре после ужина.

При условии, что его по дороге не обмажут дёгтем и не обваляют в перьях климатические активисты и не вздёрнут на Тауэре.

— Он уже работает над документами о передаче долей. И ещё совсем недавно я намеревался вписать ваше имя вместо имени Юлиуса.

— Но…? — выдавил мертвенно-бледный Сильвио. Это совещание шло совсем не так, как он рассчитывал, — впрочем, то же самое в полной мере относилось и ко мне.

— Но для меня чрезвычайно важно мнение моей младшей дочери, — произнёс Фирлакен, и в его голосе впервые мелькнуло настоящее тепло. Он улыбнулся Нале. — После смерти моей жены она нередко была мне добрым советчиком. Посему я попрошу вас всех ненадолго выйти, дабы мог побеседовать с ней наедине. Вас, — он указал на Колетт, — прошу также остаться.

Когда мы, мужчины, повиновались его замаскированному под просьбу приказу, Сильвио в ярости удалился в уборную. По крайней мере, я так предполагал. У нас в офисе ему приходилось бегать в туалет раз по шесть на дню. Поговаривали, что его ассистентка за глаза порой величала своего босса Сильвио Финка «Гранифинком».

Какое-то время я простоял оглушённый перед дверью кабинета Фирлакена, ощущая себя школьником, ожидающим вызова к директору за заслуженным нагоняем.

В который раз я проклял Рафаэля. Это он запустил цепную реакцию, которая, по всей видимости, должна была стоить мне карьеры. Без детокс-уикенда на Хиддензее мои свадебные планы давно были бы погребены. Джессика срослась со своим телефоном, и мне оставалось лишь уповать, что на своих девичьих выходных она держит слово и не включает его.

Хотя я невольно задавался вопросом: чем она занимается в паузах между йогой и медитацией, ежели не листает по обыкновению Инстаграм до полного изнеможения?

---

 

Отправить