Ощущение было такое, будто я угодил под струю пожарного брандспойта. В действительности это оказался всего лишь дождеватель автоматической системы полива замка Альт-Фройденталь.

Разумеется, промок до нитки единственный человек из всей компании — я. Стоял на газоне и капал, точно неотжатое полотенце на бельевой верёвке, — уже после того, как одним прыжком вылетел из радиуса водяного фонтана.

Большинство членов семьи уставились на меня с таким потрясением, будто я нарочно встал возле единственного неправильно запрограммированного дождевателя. Который, как и все прочие, должен был включаться только в два часа ночи — в чём Нала заверила меня позднее.

Дети, конечно, хохотали — даже ЙоТо, по-прежнему не слезавший со своего мяча.

И ещё один человек буквально держался за живот от восторга: Фирлакен. Он вопил от удовольствия — и это притом, что Нала у подножия парадной лестницы яростно кричала на него:

— Папа! Ты же обещал мне не устраивать с ним никакого «катченга»!

— Разве? — Он безуспешно пытался подавить хохот. — Прости, солнышко. Не смог удержаться.

Голос его звучал глухо — следствие воды в моём слуховом канале. Затем он рявкнул:

— Хуан!

За его спиной распахнулась террасная дверь, и из дома пулей вылетел, пожалуй, самый безволосый человек, какого я когда-либо видел. Голова, точно бильярдный шар, выбрита начисто от затылка до бровей; руки и ноги — в коротких велосипедных шортах — эпилированы без остатка.

Назвать его дворецким у меня бы не повернулся язык. Передо мной стоял затянутый в обтягивающую лайкру бог фитнеса с гарнитурой на ухе и айпадом под мышкой. Его обезжиренное тело, судя по всему целиком состоявшее из мышц, блестело на солнце, точно бронзовая статуя.

В отличие от Фирлакена и детишек, он не выглядел ни капли развеселённым, когда остановился передо мной.

— Как ужасно, мне очень жаль, — с похоронной миной соболезновал мне Хуан. — Я дворецкий и помогу вам выбраться из этого прискорбного положения.

Лишь когда я по его повторному приглашению наконец двинулся за ним вдоль главного здания к боковой пристройке, я заметил, что он босиком.

— Прошу вас простить доктору Фирлакену этот глупый ритуал. Он обожает такое водное крещение новых гостей своих дочерей.

Которое он, судя по всему, и называл «катченгом».

— Всё в порядке, никаких проблем. Это не первый «уотербординг», выпавший мне на семейном торжестве.

— Серьёзно? — спросил Хуан — человек, для которого ирония, очевидно, была просто именем.

Я дал себе слово больше не испытывать его чувство юмора — например, не доставать телефон со словами: «К счастью, эта штука водонепроницаемая. Если туда попадёт вода, её уже не выльешь».

Поэтому мы шли молча. Он обвёл меня вокруг замка направо, и мы взяли курс на одноэтажное здание с плоской крышей, соединённое с главным домом стеклянным переходом.

Я тащил за собой мокрую дорожку по выложенной плиткой тропинке, а Хуан не отрывал взгляда от айпада — словно без «Гугл Карт» не мог отыскать путь.

— Вас разместили в конюшнях, — объявил он, когда до входа оставалось несколько шагов.

Фраза, от которой у участников БДСМ-вечеринки, вероятно, заблестели бы глаза, меня же заставила приготовиться к худшему.

Забегая вперёд: я ошибся. В другом столетии в этом боковом строении, возможно, и располагались конюшни какого-нибудь курфюрста. Ныне гостевой флигель выглядел лучше иных президентских люксов в пятизвёздочных отелях. Комната, в которую Хуан меня провёл, не была застлана сеном, и вместо кровати не стояло конское стойло.

— У вас сьют «Хелена», — сообщил он и посвятил меня в устройство выключателей.

В иных обстоятельствах я с удовольствием провёл бы здесь длинные выходные. Сейчас же мечтал о спасательном вертолёте. Места для посадки в парке под моим окном хватило бы с избытком.

— Могу я принести ваш багаж из машины?

Что ж, будь у меня при себе хоть что-нибудь — идея была бы превосходная.

Но, разумеется, сменной одежды я не захватил — поскольку не планировал задерживаться возле Налы ни на минуту дольше необходимого. И уж тем более не рассчитывал стать мишенью для неуправляемых водомётов в саду моего инвестора.

Поэтому я отпустил Хуана коротким:

— Нет, спасибо!

— Как пожелаете. Халаты и тапочки найдёте в ванной.

Дельная мысль.

Я содрал с себя одежду, которая висела на мне с ощутимым весом центнера мокрого белья. Кондиционер в сьюте «Хелена» работал на полную мощность, и я всерьёз опасался: промедли я с переодеванием — и детям будет чем развлечься. Кто первый выскоблит меня чайной ложечкой из замёрзшего летнего костюма?

Скрипя подошвами, я проковылял в ванную. При виде тропического душа не смог устоять и встал под блаженно тёплые струи.

Когда после этого я надевал халат, мне невольно вспомнилась старая шутка одного комика: «Халаты в отеле были невероятными. Такие мягкие, пушистые и толстые. При отъезде я еле закрыл чемодан!»

Вернувшись в гостиную, я обнаружил, что Хуан забрал мою промокшую одежду вместе с обувью. Я открыл дверь, ведущую на французский балкон, и выглянул через перила. Передо мной простирался парк с подъездной дорогой.

К несчастью, я забыл спросить Хуана, куда подевалась моя машина, на которой собирался ретироваться. Ключ я оставил в замке зажигания, когда Фирлакен сразу после приезда гаркнул на меня: «За мной!» Кто-то за это время переставил мою «Таргу» с гравийной аллеи — там её больше не было.

Зато в полном великолепии красовалась липа. Та самая, на которую у меня начиналась аллергия при одном только взгляде.

С нуля до катастрофы — мгновенно: глаза зачесались, нос потёк. Между вторым и третьим чихом в дверь громко постучали.

---

 

Отправить