Фирлакен предстал перед семьёй не один.

Рядом с ним возвышалась женщина неопределённого возраста — загорелая ничуть не хуже главы семейства и превосходившая его ростом на целую голову. Иссиня-чёрные непокорные волосы, щедро прошитые природной сединой, были укрощены белой повязкой на лбу — дабы не лезли в глаза. Всё прочее в её облике являло собой сплошной цветовой фейерверк: зелёный, алый, лиловый, оранжевый, жёлтый и коричневый буйствовали в цветочных орнаментах кофточки, которую мой отец непременно окрестил бы «хипповской душегрейкой». Пёстрая юбка едва прикрывала колени.

В целом наряд выглядел так, словно был извлечён из костюмерной для вечеринок в духе семидесятых.

— Твоя мать неплохо сохранилась, — шепнул я Нале. Если самой Нале едва перевалило за тридцать, то маму её я оценивал лет на пятьдесят пять — шестьдесят.

— Ха-ха, — беззвучно отозвалась Нала. — Над покойниками не шутят. К тому же Розмари вовсе не так стара, как выглядит. Папиной подруге всего сорок один.

Тем временем Фирлакен изобразил жест в духе «ну что вы, право, слишком много чести» — так ведущий субботнего вечернего шоу скромно просит публику свернуть неистовые овации. С той лишь разницей, что здесь никто не аплодировал.

— Мои дорогие! Каждый год я по традиции приглашаю вас в замок Альт-Фройденталь, дабы вместе отпраздновать некое особое событие. И, как всякий раз, полагаю, вы сгораете от любопытства — каков же в этом году повод для нашего торжества?

Все дружно закивали.

Фирлакен откашлялся.

— Пардон, надо горло промочить, — прохрипел он — и скрылся в замке.

— Спорим, он вложился в ту самую ИИ-компанию, которая в прошлом месяце рухнула на бирже, — немедля воспользовался паузой Константин. — А теперь мы должны восхищённо подтвердить, что его интеллект превосходит даже искусственный. Потому что папочка вышел из дела ровно за день до краха и прикарманил миллионные барыши.

Жером рядом с ним покачал головой.

— По-моему, она беременна, — предположил он, кивнув на Рози, которая с одухотворённой улыбкой ожидала возвращения своего партнёра.

— Ладно, обычная ставка? — Константин протянул брату руку. Тот хлопнул по ней.

— А что за обычная ставка? — совершил я ошибку, поинтересовавшись вслух.

Жером указал налево, в сторону камышового берега, где поодаль газонокосильный робот неспешно съезжал по откосу к озеру. То, что я до сих пор его не приметил, было довольно удивительно: машина щеголяла одним из наших хитов продаж в «Ползучих штуках» — моделью «Тарантул», гигантским восьминогим пауком.

— Проигравший в наказание обязан купить себе такого же робота-косилку вместе с этим чудовищным дрянным чехлом.

— Дрянным чехлом? — возмутился было я.

— Папа от них без ума. Юмор у него такой. Но эти штуковины вечно забивают датчики грязью. Со всеми вытекающими…

Жерому не пришлось договаривать. Я и сам увидел и услышал всё собственными глазами: «Тарантул» вместе с газонокосилкой скатился по склону и с торжественным плеском бултыхнулся в озеро.

Что ж, никто не совершенен.

— Но не переживай, ни один из них ещё ни разу не выиграл пари, — хихикнула рядом Нала.

Оно и понятно: она единственная знала, что идея «Ползучих штук» — моё детище. По крайней мере, была достаточно великодушна, чтобы не тыкать этим братьям в нос. Впрочем, сделать это она уже и не успела бы — Фирлакен вернулся.

— Ну вот, я снова с вами! — Глава семейства осушил бокал, принесённый из замка, водрузил его на приставной столик и взорвал бомбу: — Мы с Рози желаем отпраздновать с вами Праздник Овуляции.

Праздник чего?

Я огляделся — и увидел исключительно растерянные лица.

— Как вы можете догадаться, мой божественный цветок вступил в лунный танец.

— Во что вступил? — непонимающе переспросил Жером.

— В пору плодородия! — пояснила Розмари тихим, едва различимым голосом.

По окаменевшим лицам домочадцев я прочёл, что все они — как и я — молились лишь об одном: чтобы она имела в виду не то, о чём мы все подумали.

Следующие слова Рози мысленный мрак нисколько не рассеяли:

— Через двенадцать дней наступит время моего внутреннего отступления. Тогда потечёт очистительная река, но в этот благодатный месяц мы не намерены до этого доводить.

— Только бы она не заговорила про менструацию, — взмолился Константин рядом со мной.

Тщетно. Жером ещё успел шепнуть: «Боюсь, на этот раз моя ставка была не так уж далека от истины!» — а Рози уже ликовала:

— Я чувствую себя плодородной как никогда. Ближайшие сорок восемь часов — самые важные. В эти часы мы с вашим отцом сольём воедино тела и души и с вашей поддержкой зажжём новый огонёк жизни.

Редко мне доводилось так страстно мечтать о внезапной глухоте. Этот момент как раз настал.

— В эти выходные мы приложим все усилия, чтобы искра жизни перескочила. Наши дуальности соединятся в акте любви и изменят ритм жизненного потока.

— Трахаться? — уточнила бабушка Карл.

Для якобы слабоумной дамы она на удивление цепко схватывала суть — во всяком случае, так мне показалось.

Андреас Альбрехт тщетно пытался заткнуть уши сразу троим своим детям.

— Да, мама. Именно так. Столько раз, сколько получится, — признал Фирлакен с непринуждённым смехом. — Понимаете, почему я хочу, чтобы вы были причастны к этому событию?

«Потому что у тебя вышибло все пробки?» — предположил я мысленно.

Он предложил иное объяснение:

— Я люблю жизнь. И я люблю вас. Новая жизнь должна быть зачата в любви. Ваше присутствие, ваша аура поможет нам свершить это чудо.

Его взгляд — уже не впервые — задержался на округлившемся животе беременной Зои.

Розмари взяла его за руку и подвела речь к её причудливой кульминации:

— Совсем скоро мы поднимемся наверх, в нашу опочивальню. — Она указала за спину, на балконную комнату на втором этаже. — Для нашей общей поддержки я попросила бы мужчин собраться в библиотеке, а женщин и детей — в салоне за кофе с пирожными, чтобы там…

Дальше я расслышать не смог: мощный заряд воды хлестнул мне прямо в лицо.

---

 

Отправить