Несколько мгновений спустя я вновь восседал подле Фирлакена в кресле перед остывшим камином, тщетно убеждая себя, что здесь, в недрах этого каменного склепа, ничуть не прохладнее обещанных синоптиками двадцати девяти градусов в тени. Чаша унижений, уготованная мне в этот злосчастный день, давно переполнилась через край, а лицо моё, надо полагать, пылало жарче, чем под инфракрасной лампой в процедурном кабинете.

Нала оставила нас наедине. А поскольку велосипедный карлик-мафиозо снаружи успешно торпедировал мою подслушивающую операцию, я понятия не имел, в каком расположении духа они с батюшкой расстались — и что именно она успела ему сообщить о моей скромной персоне. Соответственно, нервничал я изрядно, когда Фирлакен осведомился:

— Что это мне только что поведала моя младшая дочь? Вы раздаёте всё своё имущество людям, которым когда-либо в жизни наступили на ноги?

— Ну, это была спонтанная идея, — попытался я смягчить ситуацию. — Я размышлял о том, что…

Он воздел руку — точь-в-точь как школьный регулировщик на «зебре» останавливает несущийся на всех парах родительский внедорожник.

— Поберегите дыхание. Перейдём сразу к делу: кому достанется «Белый зонт»?

— «Белый зонт»?

Он склонил голову набок с видом орнитолога, изучающего диковинную птицу.

— Это фирма, в которую я должен вложить пять миллионов евро и которая, по удивительному совпадению, принадлежит вам! — произнёс он тем особым голосом, каким в неврологической реанимации пытаются пробудить угасающую память пациента.

— Ну… честно говоря, я об этом ещё не задумывался.

И, что примечательно, мне удалось произнести эту фразу, ни на йоту не покривив душой.

— Ну ладно, как знаете. Мне сейчас не до подобной чепухи, — отмахнулся Фирлакен, метнув взгляд на наручные часы. — Я вызываю Серджио!

— Сильвио? — вырвалось у меня.

— Или как там зовут вашего компаньона. Он производит впечатление более вменяемого из вас двоих. Как только он прибудет — решим вопрос с передачей долей.

Будь у меня в руке стакан и сделай я в тот момент глоток — я бы сперва поперхнулся, а затем извергнул содержимое рта в окружающее пространство.

Передача долей?

Боже правый. Оставалось лишь уповать на то, что мой компаньон, по своему обыкновению, укатил в выходные на велопрогулку и пребывает вне зоны досягаемости. Впрочем, при моём сегодняшнем фантастическом везении он наверняка встретит по дороге Колетт, и они заявятся сюда парочкой.

Фирлакен поднялся, и я инстинктивно вскочил вслед за ним. В вертикальном положении моё всё ещё ноющее плечо хотя бы не представляло собой удобную мишень для его когтистых рук.

— Вы пока сидите тихо и продолжаете в том же духе! — приказал он.

Я вопросительно свёл брови и произнёс фразу, идеально резюмировавшую весь этот кошмарный день:

— Я не совсем понимаю.

Он закатил глаза с театральностью, достойной примадонны.

— Как бы то ни было. Нала рассказала мне, что знакомство с вами идёт ей на пользу. У вас, оказывается, уже имеются свои «инсайдерские штучки», от которых она в полном восторге.

Я последовал за ним через зал к двери.

— Лично я не любитель всех этих изречений — мол, «счастливые моменты как красные машины: проносятся мимо, если их не считать» — и тому подобной белиберды.

И тут меня осенило: красный инсайдер! Нала хотела узнать, сколько красных машин я насчитал по дороге в ресторан!

— Но мне, в общем-то, всё равно. Вы делаете мою дочь счастливой — и это единственное, что имеет значение.

Строго говоря, это заслуга Рафаэля. Но кто тут станет придираться к деталям…

— И пусть я до сих пор злюсь, что вы обманули меня насчёт своей болезни — как вам это, кстати, удалось, ума не приложу, — в остальном мне, разумеется, жаль вашей участи. О чём вы можете судить по тому факту, что я не вышвыриваю вас вон.

К сожалению.

Он оглушительно хлопнул в ладоши — так, что я вздрогнул от неожиданности, — и распахнул дверь.

— Мы с вами сейчас идём в сад, где я произнесу речь. А потом — качинг!

---

 

Отправить