В этот самый момент в конце дороги перед нами выросли громадные кованые ворота — ещё одно свидетельство совершенно немыслимого богатства семьи Налы, о котором Рафаэль, как и о многом другом, предпочёл благоразумно умолчать. Изящно изогнутые, выкрашенные в благородный тёмно-зелёный цвет, украшенные затейливым розовым орнаментом, они тем не менее внушали такой трепет, словно передо мной высился пограничный забор, увитый натовской колючей проволокой.

Я поискал глазами звонок. В кино у подобных поместий непременно торчит какая-нибудь стойка, как на автораздаче: улыбнись в камеру — и электрические створки услужливо распахнутся. Здесь ничего похожего не было.

И тем не менее ворота открылись.

Кованая громадина величественно разошлась в стороны, а моя челюсть — вниз.

Не из-за исполинского фонтана. Не из-за фигур в человеческий рост, стилизованных под римские статуи, которые искусный садовник выстриг в гигантских живых изгородях, обрамлявших гравийную аллею. Мой «Порше» медленно катил по ней, меланхолично похрустывая камешками, — но остолбенел я вовсе не от этого великолепия.

А от огромного животного, которое метрах в пятидесяти от нас, под раскидистой столетней липой, самозабвенно играло с тюком сена.

— Это слон? — задал я самый бессмысленный вопрос в своей жизни.

С тем же успехом я мог спросить: «Это облако на небе?» Или: «Мы сейчас дышим кислородом?» Зверь был массивный, серый, с хоботом и ушами-парусами. Чем ещё, скажите на милость, он мог быть?

— Папа — большой любитель животных, — пояснила Нала тоном, каким сообщают о невинном увлечении филателией.

Ну разумеется! Это всё объясняло.

— Я тоже, — осмелился заметить я. — Правда, мои питомцы до сих пор были размером с кошку или собаку, а не с фуру.

Нала хихикнула.

— Папа спас Бруно из цирка, где того содержали в ужасных условиях. На понедельник запланирована транспортировка в Берлинский зоопарк. А пока Бруно живёт у нас.

— Ясно, — сказал я и кивнул на пруд по другую сторону подъездной дороги. — Чисто из любопытства: там твой отец держит своих аллигаторов?

Она кивнула — и, судя по всему, совершенно серьёзно.

— Там и правда когда-то жил гигантский варан. Но это было давно.

В зеркале заднего вида я увидел, как ворота за нами медленно смыкаются.

Рафаэль, куда ты меня затащил?

— Твой отец, должно быть, весьма незаурядный человек, — заметил я с напускной невозмутимостью.

— Ещё какой! — Нала указала на фигуру, которая стремительно спешила нам навстречу по подъездной дорожке с распростёртыми объятиями.

Загорелый, весь в белом, с улыбкой, которая становилась всё ослепительнее по мере того, как он приближался и всё отчётливее различал дочь за ветровым стеклом. Улыбкой, которая погасла так же внезапно, как ледяной ужас пронзил мои конечности, — в тот самый миг, когда мы встретились взглядами.

— Через несколько секунд ты с ним познакомишься! — радостно объявила Нала.

Что не соответствовало действительности.

Потому что я давно знал отца Налы. Доктор Хартмут фон Фирлакен. Главный инвестор «Чтение прекрасно».

---

 

Отправить