Глава 40
Грузинский след
Никитин только собирался выйти из кабинета, когда в дверь ворвался запыхавшийся дежурный сержант.
— Товарищ следователь! — задыхаясь, выпалил он. — Роза Ершова убита!
— Что? — Никитин побледнел.
— Стрельба произошла в одной из полуподвальных квартир в районе Козьего болота, на пересечении с Большим Козихинским. Роза ворвалась туда, чтобы арестовать банду, а по ней открыли огонь.
— Роза??? Банду??? А Орлов где?!!
— Орлов был рядом, ворвался следом. Одного убил, второго взял живым.
— Машину! — рявкнул Никитин. — Немедленно!
По дороге к месту происшествия Никитин сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Роза… Бедная, влюбленная в него Роза, которая пыталась ему помочь. Пыталась загладить свою вину с рапортом. Пыталась быть ему полезной… Теперь она мертва.
Полуподвальная квартира в глухом переулке была оцеплена милицией. Орлов стоял у входа, его рубашка была в крови.
— Виктор! — окликнул его Никитин. — Докладывай…
— Аркадий Петрович. — Орлов был бледен, но держался. — Роза нашла след. Думала, что вычислила банду, но ошиблась. Решила брать их одна. Я не успел ее остановить.
— Рассказывай все по порядку.
Орлов вытер кровь с лица:
— Роза самовольно поехала осматривать лес у дачи Левина. Искала следы стрелков.
— Ну? И что нашла?
— Окурок от самосада. Но не простого. Табак «Турецкий» или «Остролистный» — такой выращивают в Грузии. Теплолюбивый и сложный в выращивании сорт. В Москве его не достанешь.
Никитин нахмурился:
— Еще что?
— След от обуви с идеально гладкой подошвой. Без всякого протектора. Такие не шьют и не носят в Москве. Роза опознала чорохи — традиционная грузинская обувь.
— Чорохи?
— Да. Изготавливаются из толстой сыромятной кожи, подошва гладкая, без рельефа. Мягкая и гибкая, часто однослойная. В ней хорошо ходить по горным тропам и сухому грунту. Иногда подметку дополняли еще одним слоем кожи или конопляной веревкой.
— И что она сделала с этой информацией?
— Начала искать «грузинский след» среди сапожников. Проверяла мастерские, где могли чинить или изготавливать такую обувь. И вышла на этот подвал.
— Одна?
— Я был с ней, но она меня ослушалась. Сказала, что хочет сначала разведать обстановку. А сама решила брать их. Ворвалась туда с оружием наготове.
Орлов замолчал, глядя на окна полуподвального помещения.
— Они стреляли. У Розы не было шансов. Я услышал стрельбу, ворвался следом. Одного убил сразу, второго ранил и взял живым.
— Кто они?
— Обычные бывшие зэки. Давно вышедшие на свободу. Работали в сапожной мастерской. Ничем особо плохим в последнее время не занимались — так, мелкие кражи, самогон. Когда Роза с криком «Милиция!» ворвалась, они решили, что их берут за что-то серьезное, и открыли стрельбу.
— Значит, Роза ошиблась?
— Ошиблась. Это не наша банда точно.
— Но откуда в лесу следы?
— Надо допросить уцелевшего. Может, случайно проходили мимо дачи Левина, может, даже по делу — чинить кому-то обувь.
Никитин посмотрел на здание. Роза погибла из-за ошибки. Из-за того, что слишком поспешила с выводами.
— Где этот второй?
— В машине, под охраной. Кочкин его допрашивает. Парень напуган до смерти, готов рассказать все что угодно. Но знает он только о своих мелких делишках.
— А труп?
— В квартире. Криминалисты работают. Но там ничего интересного нет. Обычное жилье бывших зэков.
Никитин направился к входу в полуподвал. Ему нужно было увидеть все своими глазами, хотя он уже понимал — это тупик.
— Аркадий Петрович, — окликнул его Орлов. — Там много крови. Розу…
— Понимаю, — отрезал Никитин.
Он спустился вниз. В тесной квартирке действительно было много крови. Роза лежала у входа, ее лицо было спокойным. Рядом валялся убитый Орловым грузин — пожилой человек в рабочей одежде и тех самых чорохах.
На столе лежали инструменты сапожника, куски кожи, гвозди. Ничего криминального.
— Обычная мастерская, — сказал эксперт. — Чинили обувь, может, шили на заказ.
Никитин кивнул. Роза погибла напрасно. Вышла на след, который никуда не вел.
Он поднялся наверх. Орлов ждал его у машины.
— А что дальше?
Никитин не ответил. В голове крутились мысли о Розе, о грузинах, о таинственном Деркаче. След оборвался, но где-то должен быть другой.
Настоящий убийца все еще на свободе.
