Глава 41
Допрос
Допросная комната в подвале отделения была тесной и душной. Никитин сидел напротив пленного грузина, который держал окровавленную тряпку у виска. Орлов стоял у двери.
— Как зовут? — начал Никитин.
— Георгий Бесарионович Чанишвили, — ответил грузин с сильным акцентом. — Я ничего плохого не делал, гражданин начальник.
— Откуда в Москве?
— Отсидел срок пять лет назад. За кражу. Вышел на свободу, остался здесь. Занимался ремонтом обуви с товарищем Шалва.
— Шалва — это тот, кого убил Орлов?
— Да. — Чанишвили опустил голову. — Хороший был человек. Работящий.
— И чем же вы занимались в лесу у дачи Левина?
Грузин поднял глаза:
— Мы не воры, гражданин начальник. И не убийцы. Нам предложили работу.
— Какую работу?
— Да просто к нам, к мастерской, поздно вечером подошел мужчина в шляпе, лицо замотано шарфом. Говорил по-русски хорошо, но тихо. Предложил заработать.
Никитин наклонился вперед:
— Что именно он предложил?
— Сказал, что надо пострелять в лесу в двух типов вечером. Но не убивать! — Чанишвили поднял руку. — Только напугать. И обязательно потом сбежать, не попасться.
— Человек в шляпе как объяснил, кто эти люди и зачем стрелять?
— Сказал, что это плохие люди. Спекулянты. И что милиция их не может поймать из-за взяток. А он хочет их напугать, чтобы перестали торговать. Сказал — государственное дело делаем.
— И вы поверили?
— А почему не верить? — пожал плечами Чанишвили. — Деньги хорошие обещал. И работа не страшная — стрелять в воздух или в землю, чтобы людей попугать.
— Сколько обещал?
— По тысяче рублей каждому. Половину — сразу, вторую половину — после дела.
— И где должны были получить деньги?
— В багажном отделении Казанского вокзала по жетону. Он нам жетон дал и сказал — завтра получите первую половину. Деньги будут в небольшом газетном свертке. После того как работу сделаем, вторую половину там же оставит.
— Деньги получили?
— Да, получили. Все точно. До копеечки. Не обманул, — печально сказал Чанишвили. — Шалва свои маме в Тбилиси отправил. А я свои в ресторане прокутил.
— Еще какие условия ставил человек в шляпе?
— Одно условие было странное, — нахмурился грузин. — Стрелять должны были из пистолетов ТТ. Обязательно ТТ, другие не брать.
— Он сам пистолеты дал?
— Да. Два ТТ, патроны. Сказал — после работы выбросить в речку или закопать подальше… Ну а мы… На всякий случай… Оставили у себя…
Никитин задумался. Если задержанный лжет, то лжет складно.
— Опишите мужчину в шляпе подробнее.
— Среднего роста, не толстый, не худой. Шляпа темная, пальто тоже темное. Шарф закрывал пол-лица. Голос обычный, спокойный.
— Возраст?
— Не молодой. Лет сорок, может, больше.
— Что-то особенное в нем заметили?
Чанишвили подумал:
— Нет, ничего необычного не было.
— Может, с руками у него что-то не то? Больные или бинтами замотанные?
— Не видел такого, гражданин начальник, мамой клянусь.
— Георгий Бесарионович, а зачем вы открыли стрельбу по женщине-милиционеру?
Грузин опустил голову:
— Испугались. Думали, что за старые дела берут. У нас документы не очень хорошие были… Шалва сказал — стреляй, а то посадят опять. Я не хотел стрелять, но со страху как-то само получилось. Да и попал я в потолок. Ту женщину Шалва убил…
— Понятно. — Никитин встал. — Если все подтвердится, что ты сказал, — получишь по минимуму. Незаконное хранение оружия. Но если соврал, то «вышку» я тебе гарантирую.
— Гражданин начальник! — заволновался Чанишвили и вскочил. — Мамой клянусь, правду говорю! Не убивал я! Один выстрел в потолок! Шалва ее грохнул!
Выйдя из допросной, Никитин сказал Орлову:
— Завтра поезжай на Казанский вокзал вместе с Чанишвили. Проведи очную ставку с работниками багажного отделения. Пусть все расскажут.
— Его-то они наверняка опознают. А вот того, кто оставлял газетные свертки, вряд ли вспомнят.
— Я тоже так думаю. Наш таинственный убийца слишком аккуратен, чтобы оставить следы. Но даже самый аккуратный человек иногда ошибается.
Дело начинало проясняться. Кто-то очень хитро организовал инсценировку покушения на Левина.
