22 июля 2009 года.

 

— Да, это я. Бернд. Бернд Менкхофф. Слушай, можешь быстро кое-что для меня выяснить?

Я вопросительно взглянул на напарника, но он лишь скользнул по мне взглядом и демонстративно повернулся с телефоном так, чтобы я ничего не слышал. Типичная менкхоффская привычка.

С тех пор как мы вышли из убогой квартиры Йоахима Лихнера, я перебирал в голове один и тот же вопрос: кто мог быть тем анонимом, которому мы были обязаны этой странной встречей — почти в самом конце смены? Кто-то хотел насолить Лихнеру? Но откуда у этого кого-то номер мобильного Менкхоффа? И зачем вообще кому-то нужно, чтобы полиция заявилась именно к Лихнеру? Или дело было не в Лихнере, а в Лихнере и Менкхоффе одновременно?

Напарник закончил разговор и снова повернулся ко мне. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Вот же дерьмо, — произнёс он, убирая телефон. — Пошли, Алекс, со мной!

— Но… что случилось?

Он не ответил и снова скрылся в сумраке подъезда. Я бросился следом, перепрыгивая через ступеньку.

— Бернд, да скажи уже — что случилось? Почему мы возвращаемся?

— Эта свинья нас обманула, Алекс, — выдохнул он. — Развёл нас как последних.

У двери квартиры Лихнера Менкхофф выхватил оружие, нажал на звонок и тут же свободной рукой забарабанил кулаком в дверь.

— Немедленно откройте!

Я отступил на два шага, вытащил «Вальтер», снял с предохранителя, однако держал ствол направленным в пол. Холодный металл в ладони — и адреналин, мгновенно ударивший в кровь.

Дверь открылась быстрее, чем в первый раз. Увидев пистолет, смотревший ему в живот, Лихнер рванулся назад.

— Что…

— Вы нам солгали, Лихнер. Скажите мн…

— Я что сделал?!

— Где девочка?! — Менкхофф сорвался на крик. — Немедленно!

— Какая девочка? Я же вам уже… я не знаю ни о какой…

— Сара Лихнер.

Менкхофф больше не кричал. Голос его стал ледяным — что было куда страшнее крика.

— По данным регистра населения: родилась восемнадцатого июня две тысячи седьмого года, зарегистрирована здесь, в этом свинарнике. Я спрашиваю ещё раз: где, чёрт возьми, ваша дочь, доктор Лихнер?

Я не сводил глаз с психиатра, силясь осознать только что услышанное. Дочь Лихнера. Два года.

Доктор с каменным лицом переводил взгляд с одного из нас на другого.

— Моя… дочь? — Он выдержал паузу. — Вы совсем с ума сошли? У меня нет никакой дочери.

---

 

Отправить