18 февраля 1994 года.

 

Было половина девятого, когда Менкхофф появился в кабинете. Я и сам приехал лишь несколькими минутами раньше.

Выглядел он так, словно не спал всю ночь, и был явно взвинчен. Я тревожился за него. Последние два дня мой напарник провёл почти целиком в яростных поисках доказательств того, что доктор Лихнер убил маленькую Юлиану.

«Почти» означало, что он вдобавок несколько раз встречался с Николь Клемент. Один на один. Сколько именно раз они виделись, я не знал и остерегался спрашивать. И когда накануне около пяти он принял телефонный звонок и после этого без каких-либо объяснений откланялся, я был совершенно уверен, что знаю, кто звонил.

Спустя считаные минуты после его ухода телефон зазвонил снова, и я взял трубку. Это была фрау Кёрприх, мать убитой девочки. Узнав, что Менкхоффа нет, она попросила передать ему: она всё перерыла ещё раз, но тоже ничего не нашла.

Я не понял, о чём речь, и она объяснила: накануне Менкхофф приезжал к ним и обыскивал комнату Юлианы в поисках спрятанных сладостей. Сам он ничего не обнаружил, но сказал, что это может быть очень важно, и потому она решила обыскать всё сама — безрезультатно.

Положив трубку, я долго не мог отвести взгляд от телефонного аппарата.

Почему мой напарник не сказал мне, что собирается ещё раз осмотреть комнату Юлианы?

Я чувствовал себя беспомощным, как редко когда в жизни, — разрывался между убеждённостью в том, что мой опытный коллега вот-вот загонит себя в тупик, который может стоить ему карьеры, и сомнениями в собственной оценке ситуации.

И всё же — если моё чутьё относительно него и этой женщины не обманывало…

Менкхофф после двух недель безрезультатного расследования настолько зациклился на психиатре, что заинтересовать его какой-либо иной версией стало практически невозможно. Я опасался, что подлинная причина тому носила имя — Николь Клемент.

Менкхофф даже не стал садиться. Он остановился прямо перед моим столом и жестом велел мне подняться.

— Доброе утро, коллега. Пойдёмте, у нас дело.

— Доброе утро. Но что…

— Всё расскажу по дороге. Вперёд.

На парковке нас ждали два полностью укомплектованных патрульных автомобиля и гражданская машина с тремя сотрудниками второй группы по расследованию убийств. Пристёгиваясь, Менкхофф бросил:

— Езжайте к Лихнеру. Остальные за нами.

Я так и знал.

Пульс участился, когда я выехал, обогнав остальные машины.

— Зачем мы едем такой толпой? Что случилось?

И почему я узнаю обо всём в последнюю очередь?

— Я несколько дней уговаривал Николь, вчера вечером опять. Снова и снова объяснял: если Лихнер убил девочку, помочь нам изобличить его может только она. Сегодня утром она мне позвонила. — Он шумно выдохнул. — Наконец решилась сказать правду. Алиби Лихнера… она отказалась от своих показаний.

— Но разве этого достаточно, чтобы…

— Не перебивайте меня! — рявкнул он, но тут же заговорил нормальным голосом. Нервы его были натянуты до предела.

— Кроме того, она вспомнила кое-что ещё, и этого следственному судье точно хватит для ордера на обыск. Так вот: господин доктор в тот пятничный вечер — когда девочку почти наверняка убили — вернулся домой не между семью и половиной восьмого, а лишь незадолго до полуночи. На следующее утро Николь собралась поехать в город и обнаружила, что машина вся в грязи. Сплошь залеплена глиной, на шинах и дисках — пучки травы. По её словам, выглядело так, будто он ехал по размокшей полевой дороге.

Он помолчал мгновение.

— Вам это ни о чём не говорит, коллега?

Я ощутил, как в желудке образовалась пустота, стянувшая внутренности в тугой ледяной комок.

Николь Клемент знала об этом всё это время — и молчала?

— Но ведь… я хочу сказать, машину наверняка с тех пор мыли. Осталось ли хоть что-то от этой грязи в гараже?

— Судя по всему, он в то же утро отдал машину в мойку и до блеска вычистил гараж.

Разумеется. Чего-то подобного я и боялся. Скорее всего, ничего уже не найти.

— Значит, если он действительно был тщателен, показания фрау Клемент будет трудно подкрепить доказательствами.

— Мы что-нибудь найдём, — мрачно отозвался Менкхофф. — Что-нибудь да найдём.

---

 

Отправить