14 февраля 1994.

 

— Что вы думаете о том, что рассказала эта старуха?

Мы направлялись к дому доктора Лихнера, где Менкхофф собирался еще раз допросить сожительницу подозреваемого.

— Не хочу обвинять фрау Бертельс во лжи, но… Все это довольно странно, — продолжил я. — Сначала она вообще не упоминает о столь важном факте. Затем, спустя две недели, вдруг вспоминает, что трижды видела доктора Лихнера на детской площадке вместе с малышкой. А еще через пару часов выясняется, что видела она его лишь дважды, и вовсе не на самой площадке, а рядом с ней. Может, добропорядочной фрау Бертельс просто хочется немного внимания?

— Вот мы это и выясним, — бросил Менкхофф.

В приемной клиники на обитых кожей стульях ожидали двое мужчин лет шестидесяти. За массивной стойкой регистрации молодая блондинка в белой блузке остервенело стучала по клавиатуре, сверяя введенные данные с монитором.

Она подняла взгляд лишь тогда, когда мы подошли вплотную.

— Да, слушаю? — В ее голосе сквозило неприкрытое раздражение. Она посмотрела на нас так, словно мы ввалились сюда в лохмотьях и клянчили пять евро на выпивку.

— Мы хотели бы поговорить с фрау Николь Клемент, — ровно произнес Менкхофф.

Правая бровь девицы надменно поползла вверх.

— Фрау Клемент? Вы вообще-то находитесь в клинике доктора Иоахима Лихнера. Рядом со входом есть прекрасно заметный звонок для частных визитов…

— Уверен, вы будете столь любезны, что сделаете короткий звонок наверх, — перебил ее Бернд.

— Передайте фрау Клемент, что с ней хотят поговорить старший комиссар уголовной полиции Бернд Менкхофф и комиссар Александр Зайферт. Сделаете это для нас?

Выражение ее лица изменилось в мгновение ока. Высокомерная спесь испарилась, уступив место нервозной неуверенности — типичной реакции многих людей, когда перед ними внезапно вырастают двое детективов.

— Да, конечно, прошу прощения. Я же не могла знать…

Молодая женщина — табличка из плексигласа на столе гласила, что ее зовут Коринна М. — пролепетала в трубку то, что велел Менкхофф. Мгновение послушав ответ, она сбросила вызов.

Коринна снова посмотрела на моего напарника. На ее лице не осталось и следа от прежней надменности, впрочем, как и дружелюбия.

— Пожалуйста, поднимитесь по лестнице прямо по коридору, фрау Клемент ждет вас.

— Спаси-и-ибо, — протянул Менкхофф, нарочито растягивая гласные.

Коринна М. уже снова уткнулась в свою клавиатуру.

Николь Клемент ждала нас в широком, выкрашенном в светлые тона коридоре с терракотовым каменным полом. Коридор упирался в белую двустворчатую дверь. Обе створки были распахнуты настежь, открывая вид на камин, в котором тлели обуглившиеся поленья.

Два больших окна, врезанных в скат крыши метрах в трех с половиной над нашими головами, пропускали достаточно дневного света. Благодаря им, несмотря на зимнюю пору, коридор казался светлым и приветливым.

Меня вновь поразила аура, окружавшая эту женщину. При одном только взгляде на нее во мне мгновенно просыпался инстинкт защитника.

Сомневаюсь, что найдется много мужчин, способных остаться к ней равнодушными.

— Добрый день, проходите, пожалуйста.

Этот голос…

Камин располагался в просторной комнате площадью не менее семидесяти квадратов, которая, судя по всему, служила гостиной и столовой одновременно. Помещение было обставлено современной мебелью из светлого клена. Слева стоял черный кожаный диван, а над ним висела огромная картина без рамы, отдаленно напомнившая мне «Крик» Эдварда Мунка.

Мы сели за квадратный обеденный стол напротив хозяйки. Она спросила, не хотим ли мы чего-нибудь выпить. Получив двойной отказ, она кивнула и молча уставилась на Менкхоффа, сложив руки перед собой на столешнице.

Видимо, она воспринимает как должное, что вести беседу будет мой напарник.

— Фрау Клемент, у нас к вам еще несколько вопросов, — начал он, и я был абсолютно уверен, что снова уловил в его голосе этот странный подтекст. — К сожалению, сегодня днем мы не успели их задать.

Если Менкхофф ждал от нее хоть какой-то реакции, то был жестоко разочарован.

— Ваш… сожитель, доктор Лихнер, показал, что двадцать восьмого января он провел весь день за покупками и вернулся домой около половины восьмого. Это правда?

Она замялась.

— Я уже не помню, что именно происходило в тот день, но раз Иоахим так говорит, значит, так оно и было.

Она не помнит, что было всего две недели назад?

Я ожидал, что Менкхофф отпустит по этому поводу хотя бы одно циничное замечание, но вместо этого он мягко произнес:

— Ничего страшного, пожалуйста, не чувствуйте себя под давлением. Не торопитесь и спокойно обдумайте. Пятница, чуть больше двух недель назад.

Фрау Клемент на мгновение задумалась — не слишком ли короткое мгновение? — затем кивнула.

— Да, верно, я вспоминаю. В половине восьмого Иоахим пришел домой. Да, в девятнадцать тридцать.

— Ну вот, видите. — Менкхофф ободряюще улыбнулся ей. — А не припомните ли вы, принес ли он что-нибудь с собой, когда вернулся? Например, пакеты с покупками?

— Пакеты с покупками? Нет… то есть, я не совсем уверена, но… Нет.

Менкхофф медленно кивнул и повернулся ко мне.

— Герр Зайферт, не могли бы вы зафиксировать, что у доктора Лихнера ничего не было в руках, когда он вернулся домой после многочасового похода по магазинам?

Я почувствовал себя провинившимся школьником, которому только что сделали выговор. Поспешно выудив из кармана куртки блокнот, я стал записывать ее ответы.

В этот момент тысяча мелких иголок впилась мне в лоб. Я вдруг осознал, что вжимаю ручку в бумагу гораздо сильнее, чем нужно.

— Вы можете вспомнить еще что-нибудь, что могло бы нас заинтересовать, фрау Клемент? — спросил Менкхофф.

— Я правда не знаю. Может быть, у Иоахима все-таки было что-то с собой. Если подумать… да, вполне возможно, что он принес пакеты. Просто я не уверена. А что… что он сам сказал?

Возможно, да, а возможно, нет, или все же да?

— Ничего, — ровным тоном ответил мой коллега. — Об этом мы с ним еще не говорили.

Я окончательно перестал что-либо понимать.

Менкхофф откашлялся.

— Фрау Клемент, на данный момент это все. Благодарим вас за помощь. Если вы еще что-нибудь вспомните… — Он достал из кармана визитную карточку и ручку, быстро что-то черканул на картонке и протянул ей. — Вот моя визитка, я дописал здесь номер своего мобильного. Вы можете звонить мне в любое время.

Она взяла карточку и кивнула.

— Да, это… спасибо.

Мы попрощались с ней и вышли из дома.

— И вы не захотели еще раз поговорить с доктором Лихнером? — удивленно спросил я.

— Нет.

Мы молча прошли несколько метров бок о бок.

Я категорически не понимал, какая муха укусила Бернда Менкхоффа.

— Могу я спросить, почему? То есть, я имею в виду…

— Этот тип лжет, герр Зайферт.

— Лжет?

— Да, теперь я в этом абсолютно уверен. Готов поспорить, что он не ходил по магазинам и не возвращался домой в половине восьмого. Он ее запугал, это же видно невооруженным глазом. Она до смерти боится, поэтому и твердит то, что он ей приказал.

— Но… как же быть с показаниями фрау Бертельс? Они ведь более чем сомнительны.

— Она просто старая женщина, которая иногда путается в фактах. Но она видела этого Лихнера, чутье меня не обманывает. И знаете что еще? Тот факт, что мы побеседовали с его сожительницей, а не с ним самим, наверняка заставит господина психиатра слегка понервничать.

---

 

Отправить