Глава 8
Когда охрана была уничтожена, Шубин тем же путем спустился вниз, вернее, практически скатился кубарем. Рыхлый склон на спуске оказался не таким удобным, как при подъеме: Глеб не успевал ухватиться за выступы и замедлить движение, поэтому промчался по скользкой глинистой стене как с ледяной горки. На шее у него болтались автоматы убитых часовых – оружие могло пригодиться во время разведки боем.
Оказавшись внизу, он замер и прислушался к звукам наверху – все спокойно. Отошел на безопасное расстояние и скинул грудой тяжелое железо. Освободившись от тяжести, Глеб бросился со всех ног к заветной опушке, понимая, что просрочил назначенную встречу, его напарники уже давно вернулись к своим и теперь наверняка в растерянности думают, что делать дальше.
Капитан подал условный знак – крик совы, чтобы обозначить свое возвращение. Иначе, без предупреждения, его бойцы не поняли бы, кто это вдруг вынырнул из темноты, да еще в немецкой форме.
Едва он успел показаться на краю леса, как ему навстречу, сначала с опаской, потом уверенно кинулись разведчики его группы:
– Товарищ командир! Вернулись! Да еще в таком виде!
– Тише, тише, – оборвал их капитан. – Это для маскировки. Сейчас действуем по плану, причем немедленно, пока фашисты не очухались. Я снял часовых, чтобы усилить суматоху.
От такой новости молодые Марцев и Борисевич даже ахнули: вот так смельчак, один проник на вражескую позицию и ликвидировал охрану.
Но Глеб уже об этом не думал, он стремительно выстраивал следующий этап их действий.
– Все на свои позиции, выдвигаемся, как и было запланировано. Пока немцы не обнаружили своих убитых, можем двигаться быстрее. В запасе на наблюдении остаются Ерошко и Кликунец, людей понадобится больше, линия укрепления длиннее, чем кажется отсюда, и изгибается по флангам. Борисевич с группой – крайняя левая позиция. Штурма не будет, нет смысла, немцев слишком много. Идти туда нашим составом – верная гибель. Будем только провоцировать их стрельбой как можно дольше, чтобы в подробностях разглядеть расположение огневых точек, траекторию стрельбы и вооружение. Задача ясна?
Ответом были дружные кивки головами. Вместе с командиром разведчики выдвинулись в намеченном направлении. Уже через пару минут они оказались на краю поля. Здесь Глеб снова прислушался к темному холму, занятому немцами: тишина, никто пока ничего не обнаружил.
По взмаху руки цепочка двинулась через поле следом за командиром. Хотя ночной полог закрывал почти все пространство, Глеб ориентировался интуитивно, направляя подчиненных в нужную сторону. Он нашел для них в центре площадки небольшой холмик, за которым можно было укрыться.
– Здесь двое, остальные – по полю согласно приказу. Ищите похожие укрытия, а лучше природные углубления – ямки, овражки. Расстояние между позициями – не меньше пятидесяти метров. По моему выстрелу открываем огонь одиночными выстрелами, каждый в своем направлении. После нескольких выстрелов сдвигаете позицию как по линии огня, так и в глубину, выбирая удачный момент для передвижения. Будем двигаться самостоятельно, как я вам объяснял, чтобы немцы не могли определить цели и стреляли сразу из всех стволов. Тогда будут видны огневые точки.
Он понимал, что не может с каждым пройтись по полю и найти удобное и безопасное место для ведения огня, поэтому так долго объяснял разведчикам, что от них требуется. К счастью, все без его подсказок выбрали для себя подходящие убежища.
Этот план они обсудили еще в землянке комбата. Каждый знал свою роль и понимал, что в темноте по ним будет палить, может быть, сотня автоматов, винтовок и пулеметов. Даже постоянное передвижение и темнота не смогут уберечь от случайной пули. Но если они останутся на этом поле, то не напрасно – их товарищи засекут расположение вражеских позиций.
В центре вместе с командиром остались Борисевич и сержант Гусько.
Шубин указал на пятачок поодаль, где высилось что-то темное и бесформенное, он только сейчас приметил эту площадку рядом с загибом линии холма:
– Надо бы проверить, что там. Не танки ли спрятались? – Он выбрал самого шустрого бойца. – Борисевич, давай туда и обратно. Успеешь за пятнадцать минут? Часовых не трогай, себя не проявляй, главное, выясни, что там припрятано у фрицев. Атаку начнем чуть позднее, не нравится мне эта куча, слишком грозно выглядит.
Рядовой Борисевич вскочил с земли и бросился выполнять приказ. Он был тонкий и подвижный, как гуттаперчевый акробат, поэтому каждый шаг давался ему легко. Пружинистыми прыжками парень промчался по полю и скоро скрылся во мраке.
Остальные разведчики замерли в молчаливом ожидании, каждый вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть немецкие фортификации.
Холм чернел впереди, напоминая невысокую крепость, которую вот-вот они будут атаковать. Загремят винтовки и автоматы, которые командир добыл во время вылазки внутрь убежища, вот тогда начнется настоящая огненная буря.
Минуты тянулись медленно, казалось, что они целую вечность лежат в этом поле. Перед ними огромный великан, который может проснуться в любую секунду и опалить их огнем, а они совсем крошечные по сравнению с ним. И все же они готовы вступить в этот неравный бой, сразиться с любым противником.
Наконец, вприпрыжку вернулся Гоша и радостно зашептал Шубину:
– Там бронетранспортеры и еще ящики с минами! Целая гора! А часовые дрыхнут, я прямо рядом с одним прополз, а он даже не шелохнулся.
Но капитан Шубин не спешил с выводами:
– Могли уже проснуться, так что ты давай потише.
Из сумрака вынырнул лейтенант Ключевской, который издалека слышал разговор. Он вдруг предложил:
– Товарищ капитан, что, если нам захватить «Ханомаги»? Уберем охрану, я умею управлять таким транспортом.
Шубин тоже подумал об этом секунду назад, но одного водителя, он имел в виду себя, будет недостаточно. Идея пришла ему в голову одновременно со старшим лейтенантом Ключевским. Вот три бронетранспортера могут им помочь, станут укрытием в чистом поле и дадут возможность как можно дольше вести огонь.
Он уточнил:
– А еще водители в группе есть?
Лежащий рядом с ним сержант Гусько спокойно ответил:
– Товарищ командир, я до войны баранку крутил на молоковозе. Так что умею. Правда, на немчуре поганой не катался.
Ключевской принялся радостно объяснять добровольцу, поддержавшему его идею:
– Там все то же самое, считай, тот же руль, тормоза. Гидравлика стоит, чтобы легче крутить руль, мягче, чем на нашем транспорте. Ну и гусеницы работают, движется не споро.
– Нужен третий, – покачал головой командир. – Две машины – слишком мало, это нам ничего не даст. Только переполошим всех и разбазарим силы.
Гоша беспокойно завозился на своем месте:
– Товарищ командир, разрешите я пойду? Ну я водить-то водил, просто… у бати на коленках. Он малого меня за руль сажал, соображу, на что жать и как руль крутить. Я даже на курсы ДОСААФ хотел пойти на шофера, не успел только. Чего тут, проехать-то немного надо.
Это решение капитан Шубин принимал с сомнением – очень уж рискованно: вдруг не смогут бойцы завести машины, а значит, пока вернутся назад, выпадут из дела. А еще их атака может наделать шума в самом укреплении. Один выстрел при попытке заполучить «Ханомаги» или крик могут стать решающими. Поднимется тревога, из-за этого стычка с немцами начнется раньше, чем ребята вернутся на свои позиции.
Но тут же сам себя и успокоил: предупреждал же, что планы могут меняться на ходу, и надо быстро приспосабливаться к меняющимся условиям. Риск есть, но если все получится, это даст преимущество.
Обдумав все хорошенько, капитан сдержанно кивнул:
– Хорошо, но у вас будет всего полчаса. Если не выйдет, поднимется тревога, то мы не придем вам на помощь, понимаете? Главное – выполнить боевую задачу и собрать сведения. Мы не можем распыляться.
Глебу было тяжело раз за разом повторять это своим ребятам, но они должны понимать, что любая неудача сразу обернется тяжелым провалом. Гибелью или пленом.
Он предупредил добровольцев:
– Через полчаса атакуем оставшимися силами.
Лейтенант Ключевской горячо заявил:
– Все получится, товарищ командир!
Трое смельчаков двинулись в короткий, но очень опасный путь. Остальная часть группы следила за ними с пристальным вниманием, хотя в темноте мало что было видно, лишь очертания замаскированных машин вдалеке. А ползущая по земле троица тут же слилась с землей, словно нырнула в безграничный океан.
Минуты тянулись медленно, невыносимо тяжело было ждать в этой неопределенности. Глеб был уже на пределе терпения, хотя и понимал, что эти машины нужны, чтобы облегчить предстоящую атаку. И все же изнывал от беспокойства, что вот-вот будут обнаружены трупы снятых им часовых.
Капитан еле сдерживал себя, чтобы не отдать приказ о начале операции. Бездействие, терпеливое ожидание угнетало его, казалось, что они теряют время, так неразумно отпущенное на бесполезную затею. Его и так осталось катастрофически мало – пора действовать, идти в наступление, чтобы успеть до рассвета выдержать противостояние с немцами, а потом еще вернуться к своим. Если операция не будет проведена точно в срок, она потеряет смысл. Целый батальон ждет их возвращения с ценными сведениями! Надо действовать, и немедленно!
Однако разведчик сдерживал себя, он понимал, что это изнутри захлестывает его тревога, словно воронка высасывает из него привычное хладнокровие. Глеб отдал приказ сам себе: «Надо выдержать! Не поддаваться панике! Действовать четко по продуманному плану!»
Его подчиненные тоже изнывали от волнения: кто-то шевелился рядом, вздыхал; и все внимательно всматривались в темноту в ожидании возвращения добровольцев. Леонид Марцев, совсем еще молоденький, но уже искусный снайпер, не выдержал – зашептал торопливо своему напарнику, который затаился от него в нескольких метрах:
– А если они не вернутся? Если пропадут? Как же быть, мы ведь и не узнаем! Может, ну ее, эту затею? Лучше выманим фрицев, как и собирались, да я их обстреляю! Все пули будут в яблочко, обещаю!
– Потише, ты не глазами сейчас работай, а ушами, – шикнул на него густой бас Афанасьева.
Тот, как и все, с трудом сдерживал рвущуюся изнутри тревогу. Он вслушивался в каждый звук, чтобы понять, добрались бойцы до машин или нет. В какой-то момент показалось, будто со стороны стоянки с «Ханомагами» донесся резкий звук – не то крик, не то звон оружия. Рука сжала винтовку, но так и осталась лежать на отполированном дереве в нервном ожидании.
Прошло еще несколько бесконечных минут, как вдруг вдалеке зарычали моторы, донесся запах выхлопа, тяжелые бронированные машины двинулись в сторону немецкого укрепления.
Марцев радостно ахнул:
– Завели!
Ему вторили остальные:
– Получилось!
– Завели, прямо под носом у немцев!
Перекрывая грохот моторов, над полем послышался голос Шубина. «Ханомаги» уже въехали на поле, и капитан отдал приказ к началу атаки:
– Оружие к бою! Открываем огонь!
Три «Ханомага», тяжело переваливаясь, выстроились на передней линии на расстоянии друг от друга, образовав для разведчиков еще одну защиту от немецкого огня. Бойцы, что лежали в цепочке, заняв каждый свою позицию для стрельбы, вскинули оружие – у каждого винтовка и автомат, который добыл командир во время вылазки.
– Одиночными и очередями огонь! – выкрикнул капитан и нажал крючок. За ним открыли стрельбу остальные.
Выстрелы осветили темноту над полем яркими вспышками, оглушили внезапным грохотом.
На немецком укреплении поднялась суматоха: разбуженные шумом гитлеровцы кинулись в траншеи; послышались удивленные крики и отрывистые команды. Урчание бронетранспортеров стихло, бойцы расставили технику на линии огня.
– Отбой! – выкрикнул капитан Шубин, останавливая огневую атаку. Этого пока достаточно, надо дать возможность Ключевскому, Борисевичу и Гусько выбраться из «Ханомагов» и занять свои позиции для стрельбы.
Все равно пока противник не понял даже, что происходит. Их собственная бронированная техника ехала прямо на их же земляные укрепления, все часовые оказались мертвы, а из темноты вдруг раздались выстрелы.
На оборонительном валу крики становились все громче, офицеры начали строить шутце, чтобы дать отпор не видимому в темноте противнику. В небо взлетели осветительные ракеты.
– Без моей команды не стрелять! – выкрикнул Глеб, а сам внутренне взмолился, чтобы трое его бойцов успели доползти до безопасного рубежа. Уже загремело, заухало внутри фортификаций, вот-вот поле накроет огненный шквал, и им останется только пережидать разбуженную бурю.
Леня Марцев мгновенно вычислил по движущимся силуэтам, где фашисты занимают позиции для атаки, откуда будет вестись ответный огонь, и принялся «на ощупь» пристреливать черные проемы.
Шубин приказал остальным:
– Меняем точки!
Разведгруппа начала сдвигаться со своих позиций, чтобы открыть стрельбу в другом направлении. По плану это должно было запутать противника, а значит, заставить применить всю мощь своей обороны, выдать замаскированную огневую защиту.
Застывшие у бруствера «Ханомаги» перекрывали немцам обзор. Под прикрытием трофейных машин разведчики рассыпались по полю и залегли.
– Вперед, ближе! – приказал капитан Шубин.
Немецкая техника теперь служила им отличным прикрытием. Но он не торопился отдавать приказ о начале стрельбы – им не нужен настоящий бой, нужна лишь провокация, чтобы противник проявил себя по полной.
Немцы на валу совсем уже очнулись от спячки и начали поливать темноту из автоматов и пулеметов. Но били вслепую, то в одном направлении, то в другом, пытаясь угадать, где засели атакующие. Не помогали даже осветительные ракеты.
Темнота рассеялась, воздух наполнился грохотом и сухим отрывистым стрекотом. Но едва стрельба затихла, разведчики снова начали двигаться по полю, перебираясь на новые позиции. В коротких всполохах огня Глеб смог рассмотреть трех человек, которые залегли у гусениц «Ханомагов». Он выругался себе под нос – троица так и не попыталась вернуться назад. Ждать их не имело смысла, пора было отвечать фашистам.
– Огонь!
В сторону холма полетели новые очереди.
– Не прекращать огонь! Смена!
Разведчики начали двигаться по полю, то и дело открывая стрельбу короткими очередями. На валу казалось, что их атакует большое подразделение – темное ночное поле озарялось вспышками огня сразу во многих местах.
Отчаянный Гоша Борисевич, который вместе с лейтенантом Ключевским и сержантом Гусько палили из-за гусениц бронированной машины, в азарте вдруг забрался на высокий борт. Бросок – и воздух бесшумно пронзила граната! Она ослепительной вспышкой рванула в глубине немецкого укрепления, посекла осколками несколько гитлеровцев.
От такого поступка рядового капитан был в ярости: глупый мальчишка! Их задача не биться насмерть, а только дразнить немцев, заставляя их отвечать огнем из всех глоток, что есть в наличии. При этом нельзя выдавать себя, нельзя давать немцам возможность бить прицельно!
Он попытался докричаться до троицы:
– Отставить гранаты! По моей команде – назад!
Но из-за грохота на большом расстоянии его не было слышно.
Сам Шубин уже перестал стрелять, он лишь внимательно прислушивался к звукам и следил за вспышками огня, пытаясь на слух определить, из какого оружия бьют немцы. Он мысленно отмечал огневые точки, схему расположения позиций, запоминал расстояние и ориентиры.
Но дерзкая выходка Борисевича спутала все его планы. Немцы ударили туда, где засели трое водителей. Капитан только хотел дать команду к движению к правому флангу, а потом к новой серии атак. Но теперь из-за прицельной стрельбы с вала, где, наконец, определили их местоположение, разведгруппа вынуждена была замереть, ее накрыла волна огня. К автоматам теперь присоединились пулеметы, которые строчили, не замолкая. От жуткого грохота закладывало уши, пули летели таким потоком, что уцелеть можно было, только вжавшись всем телом в землю, пережидая смертельный шквал.
Огонь становился все плотнее, капитан не мог даже шелохнуться, обстрел не утихал ни на секунду. Глеб больше не всматривался в черную стену земляного вала, он уткнулся лицом в землю, стараясь утонуть в небольшом углублении, куда пристроился после последней перебежки. Его подчиненные тоже не могли стрелять: каждый, как мог, спасался от смертельного дождя.
Неожиданная выходка с гранатой напугала фашистов. Им показалось, что русские уже штурмуют земляной вал. В панике офицеры отдали приказ о стрельбе из всех стволов. Фашисты палили из автоматов и пулеметов, сыпали вниз гранатами, вокруг черного вала пухла и растекалась по полю огненная, смертоносная волна свинца.
Атака советских разведчиков захлебнулась, они мгновенно потеряли свое преимущество. Капитан Шубин готов был кричать от отчаяния: «Сколько мы выдержим? Как только начнет светать, мы будем как на ладони – ясные мишени в чистом поле! Любой, самый зеленый фриц поразит такие за четверть часа. Нет, надо отступать, выбираться из этого капкана! Я должен вывести отсюда своих бойцов!»
Огонь немцев вдруг начал стихать, разведчики подняли головы, потянулись к своим винтовкам.
Капитан приказал:
– Отставить!
Он уже понял, что дальнейшая перестрелка бессмысленна. Их позиции обнаружены, теперь надо аккуратно выбраться из пасти фашистов. Единственное спасение сейчас – сумерки, в них они еще могут передвигаться, не привлекая внимания врага. Но действовать надо сейчас, пока фашисты немного успокоились.
Разведчики были удивлены таким приказом, но подчинились и затихли в ожидании.
Глеб напутствовал:
– Уходим как можно быстрее к лесу. Вперед, но не цепью – разными маршрутами, на выстрелы не отвечать, максимальная маскировка. На краю поля найти укрытие и затаиться.
Серые тени рывками двинулись через длинное поле, укрываясь в ямах и за бугорками. Немецкие стрелки продолжали беспорядочно палить, в темноте даже не разобравшись, что противник уже ушел с линии огня. Хотя массированный огонь стих, не находя ответного сопротивления, враг все еще был в напряжении, недоумевая – почему русские не штурмуют вал.
Шубин ползком двинулся прямо к немецким позициям. Он сливался с холодной рыхлой землей, полз, обдираясь о неровности и камни, пока не оказался рядом с «Ханомагами».
Борисевич, заметивший командира раньше других, не удержался от восторженного шепота:
– Товарищ командир, видели, как я фрицев приложил гранатой!
Шубин с досадой оборвал его:
– Ты глупость сделал, Борисевич! Выдал наши позиции, чуть не угробил всех.
Но Гоша нисколько не смутился выговору, он был полон азарта и желания вступить в бой. Парнишка чувствовал себя слишком уверенно под защитой бронированных машин и не понимал всей опасности. Ему казалось, что их группа одерживает победу: они угнали бронетранспортеры, выдержали прямой обстрел, еще и «лимонку» получилось закинуть прямо в немецкую траншею.
– Товарищ командир, разрешите закидать немцев гранатами! У меня еще две есть! Они из своей норы высунуть нос боятся, так мы никого не подстрелим! А гранатами мокрого места от них не оставим! – Гоша ерзал от нетерпения, так ему хотелось немедленно устроить противнику разнос.
Но Шубин вдруг резко оборвал его:
– Борисевич, отставить! Я командир, выполнять приказ без разговоров. Это разведка боем, а не наступление! Скоро светает, мы тут будем как на ладони! Немцы от нас мокрого места не оставят. В батальоне ждут данные для наступления, а ты тут геройствовать вздумал. К лесу отходим, на обстрел не отвечаем. Немедленно!
Перед тем как двинуться назад, Шубин поинтересовался:
– Машины на ходу?
– Нет, – живо откликнулся Гусько. – Разворотили внутри все что можно. Проводку перерезали, баки пробили – долго еще не заведутся.
Гоша Борисевич исполнил приказ капитана неохотно, ему не терпелось продолжить бой. Но пришлось выполнять приказ старшего.
Он полз первым, остальные двигались следом, капитан Шубин замыкал цепочку. Он все сильнее тревожился: воздух все больше становился прозрачным, теряя черную густоту весенней ночи. Успеть бы добраться до края поля и уйти в лес до того, как их заметят.
Глеб понимал, что они ползут слишком медленно из-за маскировки, пытаясь не выдать себя резкими движениями. Приходится изгибаться всем телом, следить, чтобы не взлетели вверх локти или спина. Как он и опасался, у края поля разведчики оказались позже намеченного времени. Край неба уже стал розовым от занимающегося рассвета, теперь бойцы из серых, почти невидимых теней превратились для немцев во вполне заметные цели.
Они залегли на границе между полем и полоской деревьев, не решаясь двигаться дальше. Они все еще были полны надежды, что немцы так и не заметили в темноте, куда они отступили. Тем не менее на слишком открытом пространстве двигаться дальше не решались. До ближайших деревьев оставалось всего ничего, буквально полсотни метров, но эта короткая дистанция представляла собой опаснейший отрезок. Из-за валежника, который превратил пространство в бурелом, не получится незаметно проползти по торчащим сучьям, старым пням и стволам, укрытым слоем ледяной грязи. Двигаться они будут слишком медленно, нарушая маскировку, а значит, выдадут себя и станут отличной движущейся целью.
Шубин почувствовал, как щеки его коснулось теплое пятно – солнечный лучик. Но сейчас оно вызвало только горькую досаду: отходить в лесной массив уже поздно, они не смогут вернуться к своим, придется держаться здесь до прибытия подкрепления. Когда батальон пойдет в наступление, его группа присоединится к своим, а пока остается только обороняться на месте и ждать помощи.
