Глава 6
Вдруг сквозь канонаду взрывов раздался крик Гали:
– Обрыв! Вон там, вон он! – Девушка показала в сторону, где извивалась черная телефонная нить.
Шубин всмотрелся в кабель – в одном месте черный жгут обвис и распался на две части, выставив наружу обнаженные провода.
Галина бросилась было к испорченному проводу, но разведчик остановил ее:
– Куда? Жди!
Он внимательно изучил пространство вокруг обрыва, пытаясь за дымкой рассмотреть, не прячутся ли поблизости немцы. Засады не было, и капитан кивнул напарнице:
– Давай. Но только медленно. Помни, никаких резких движений, не отрывайся от земли.
Галина, вжимаясь в снег, поползла вперед. За несколько секунд она добралась до обрыва и принялась крутить жилы, соединяя их в единую линию. Девушка очень старалась, не обращая внимания ни на что вокруг, но металлические концы никак не хотели скручиваться, топорщились и больно ранили пальцы.
Капитан Шубин внимательно озирался по сторонам, внутри так и росло нехорошее ощущение – рядом опасность. Хотя вокруг не было ни единого человека, они с Галиной были слишком далеко от эпицентра боя, Глеб никак не мог отделаться от ощущения – за ними наблюдают.
«А где остальные связисты? Ведь сюда ушли и пропали еще двое! Если их убили, то где тела?!» – в голове у разведчика начала складываться какая-то схема. Повинуясь своему чутью, он обратил внимание на небольшой заснеженный бугорок и снова не мог объяснить внутреннее ощущение – бугорок ему не понравился.
«Если бы я хотел устроить засаду, то засел бы за этим холмиком. Вырыл бы траншею, чтобы было удобнее напасть». И вдруг разведчика пронзила догадка! Он понял: тела связистов утащили за холм, чтобы они не привлекали лишнего внимания и не отпугнули того, кто снова придет чинить обрыв! Это ловушка!
Капитан успел прохрипеть:
– Назад! – И метнулся к Галине, позабыв об осторожности.
Над ухом тотчас же прогремел выстрел, который раздался из-за примеченного бугорка.
Разведчик едва успел накрыть своим телом девушку – пуля только оставила глубокую борозду на его плече, разодрав рукав ватника и зацепив кожу.
Галина замерла в ужасе.
Шубин толкнул ее в сторону:
– Уходи, прячься! Ловушка! Уходи!
Из-за холма снова раздались выстрелы: там засел немецкий стрелок, один или несколько. Немцы принялись палить прямо по капитану, пользуясь тем, что тому негде было укрыться от огня.
Капитан Шубин двинулся ползком, уже не пытаясь укрыться от противника, который обстреливал его из засады. Стрелки били с расстояния в сотню метров, Шубин петлял как заяц. Он давно знал о такой тактике – двигаться зигзагами, неравномерными рывками, чтобы стреляющий не успел поймать тебя в прицел. Рывок влево, потом снова влево и сразу зигзаг вправо, потом резкий выпад вперед. Быстрее, быстрее, чтобы не успела подцепить черная мушка прицела!
Несколько пуль, взвизгнув совсем рядом, ушли в грязь, вздыбив землю черными фонтанчиками.
Разведчика было уже не остановить, будто черная змея, он стремительно полз вперед – прямо на огонь. За несколько метров до цели неожиданно для противника Шубин вскочил на ноги и, перекувыркнувшись, так чтобы уйти с линии огня, прыгнул на позицию немцев.
Шубин оказался прав – здесь, за земляным холмом, засели трое. При появлении Шубина они испуганно заметались в маленькой траншейке, не понимая, как этот русский так быстро оказался совсем рядом.
Глеб в прыжке ударил ближайшего к нему немца головой. С разбитым носом тот взвыл от боли и согнулся пополам. Капитан, не мешкая, навалился на самого крупного из троицы и всадил в него нож. Удерживая лезвие в горле еще хрипящего фашиста, он ногой выбил у него из рук винтовку, из которой немец всего минуту назад пытался подстрелить капитана. Третий фриц, быстро поняв, что сейчас дело дойдет и до него, пустился бежать.
Глеб подхватил винтовку, прицелился ему вдогонку и… щелкнул вхолостую – кончились патроны! Тогда он рывком вытащил свой ТТ, поймал на мушку черную спину гитлеровца и нажал на курок. Немец рухнул как подкошенный.
Разведчик навел пистолет на единственного оставшегося в живых немца. Тот уже не обращал внимания на разбитый нос, хотя кровь еще стекала по подбородку на грудь.
– Руки назад!
Он связал фрица его же ремнем. Потом оглянулся в поисках Галины: девушка все еще лежала на земле, там, где он ее оставил, не решаясь встать.
Глеб улыбнулся и крикнул:
– Ты чего осталась? Я же приказал – уходи.
Та издали замотала головой:
– Без тебя не вернусь.
Девушка, кажется, до конца так и не поняла, что произошло.
Разведчик вытолкал немца из окопа и направился к связистке.
– Немцы организовали здесь для вас ловушку. Специально перерубили провод и поджидали в укрытии. Остальные связисты там, за холмом. Лежат в траншее. Потом, после боя, их заберут и похоронят, как положено. А нам надо возвращаться. Ты устранила обрыв?
Галя неуверенно кивнула. Она вдруг поняла, что если бы не капитан Шубин, то сейчас бы тоже лежала мертвая в той траншее рядом с остальными. И смерть была бы такой жуткой, совсем близкой и конкретной – в виде этого невысокого тощего немца с окровавленным лицом.
Глеб заботливо тронул ее за плечо:
– Возвращаемся, ты свою задачу выполнила.
В полном молчании они ползли обратно, пленного разведчик тоже заставил лечь и ползти впереди них. А тот и не сопротивлялся, он был рад, что его оставили в живых, готов был выполнить любой приказ этого мрачного русского офицера.
Когда они добрались до своих окопов, немец вдруг запричитал. Галя тихо переспросила:
– Что он говорит?
– Просит не убивать, – перевел разведчик.
Девушка горько вздохнула:
– Он ведь меня чуть не убил, двое наших погибли. А его не трогать? Боится смерти…
– Не переживай, он за все ответит, – пообещал капитан Шубин.
В окопчике уже с нетерпением метался дежурный офицер:
– Конева, там командир тебя требует в узел радиосвязи срочно. Надо шифровку принять! Связь заработала. – Он с удивлением уставился на немецкую форму. – А это кто с тобой?
– Капитан разведки Шубин, – представился разведчик. – А это пленный, захвачен во время разведывательной операции. Был организатором ловушки для связистов, двое человек погибли из-за него. Докладывай командиру и веди нас в штаб. Будем допрашивать «языка».
Дежурный помог довести пленного через сеть траншей к командиру батальона. Усталый майор Гречкин, с трехдневной щетиной и мешками под глазами от недосыпа, выслушал доклад капитана Шубина, потом кивнул Галине:
– Благодарю за службу. Молодцы, хорошо сработали. Беги теперь к аппарату, срочно ждем команды из штаба полка, заодно узнаем, что там у них происходит.
Шубин еле сдерживался. Как только Галина выскочила из блиндажа, капитан шагнул к майору:
– Я считаю, неправильно отправлять связистов на обрыв одного за другим без прикрытия. Погибли двое. Если бы не я, Галю тоже бы убили.
Гречкин хотел было осадить этого капитана, что тот в нарушение устава делает замечание старшему по званию и по должности. Но покосился в сторону узла связи и промолчал. Прав, конечно, капитан: глупо требовать выполнения приказа любыми силами, не всегда работает только дисциплина, к ней нужна еще и смекалка. Но это война, и сантиментам тут не место. Связь должна работать!
Глеб и сам смутился, что позволил себе такую выходку.
– Товарищ майор, предлагаю допросить «языка», я владею немецким, неоднократно проводил допросы. Конечно, он из нижних чинов, но, может, что-нибудь ценное все-таки узнаем. Правда, есть одна просьба – сообщить старшему лейтенанту Ключевскому, это командир моей роты, что я у вас. Он меня отпустил всего на четверть часа, а я задержался…
Майор кивнул седым ежиком волос:
– Хорошо, отправлю туда посыльного. Забираю тебя к себе в штаб. Потом решим, куда дальше направить, без дела такому кадру точно прохлаждаться не стоит. Давай, расспроси пленного, как они здесь оказались.
Шубин задал несколько вопросов пленному немцу.
– Он говорит, что их направили на укрепление этого района. Часть прибыла буквально вчера вечером специальным маршрутом, ее в составе усиленных соединений привезли прямо с железной дороги к лесу. За ночь они прошли до подготовленных укреплений. Немцы усиливают позиции. На это направление прибыл стрелковый батальон, готовится к бою. Выступать будут в ближайшее время по направлению на восток. Их послали провернуть этот трюк со связью, чтобы отрезать советские фланги от основных сил.
Глеб тревожно переспросил:
– Почему на восток? Я не понимаю. Я лично проводил разведку на этой территории. Это было меньше суток назад, технику и пехоту везли к Умани, там даже сделали специальные лесные дороги! Получается, немцы резко изменили свой план? Они что, теперь атакуют наши фланги? Из Умани рассредоточились по двум направлениям?
Капитан не мог поверить услышанному, его щеки горели от стыда. Ведь он лично докладывал эти сведения командованию! Он был уверен, что противник ждет основной удар по Умани и готовится к нему! А теперь вышло так, что сведения оказались устаревшими, и из-за этого наши попали в тяжелую ситуацию, можно сказать, в хитроумную ловушку!
Майор сжал кулаки:
– Теперь понятно, почему нас так фашисты поливают, откуда здесь столько оружия и личного состава! Центр атакует на направлении Мухортовки и отступает назад под шквальным огнем. Да, по разведданным была совсем другая картина: основные силы были собраны в районе Умани, а здесь у них было слабое место. Поэтому основной удар решено было направить на Мухортовку, а здесь, рядом с Шестаковкой, готовился запасной плацдарм. Но немцы успели укрепиться за сутки и теперь активно наступают, вот-вот попытаются прорвать рубеж.
Капитан честно признался:
– Это были данные моей разведки! Я сам лично собирал сведения о вражеских силах в Умани. Там шло усиление полным ходом, я видел своими глазами!
Майор Гречкин поддержал расстроенного разведчика:
– Все изменилось за последние сутки. Вы не могли знать, что немцы так быстро проведут передислокацию. Но сейчас наша часть под ударом, этот фланг немецкой обороны теперь усилен. Думаю, не просто так они нарушили связь с полком и держали нас в неведении о расстановке сил. Наша боевая задача была – не дать немцам прорваться на левом фланге. Теперь нам придется быть не вспомогательным рубежом, а частью атаки.
В подтверждение его слов из узла связи показалась Галина:
– Товарищ майор, молния!
Гречкин прочитал ее содержание и помрачнел:
– Так я и думал! Приказ – идти на прорыв немецкой линии обороны. Шесть километров отсюда через лесополосу узел обороны и развязка между основными населенными пунктами! Мы должны поддержать атаку других батальонов и ударить вместе с ними!
– Товарищ майор, но так нельзя, без подготовки, – не удержался Шубин. – Посмотрите, что получилось со связью. Я должен был проверить сведения, более тщательно провести разведку. Нет, наобум действовать нельзя.
Он вдруг опустил голову:
– Прошу прощения, что я так разговариваю. Я знаю, вы старше меня по возрасту и по званию. Но это ведь люди, цена ошибки – жизни людей. Я виноват, я допустил ошибку, и нельзя, чтобы за это платили другие!
К его удивлению, комбат нисколько не разозлился, только покачал головой:
– Эх, капитан, думаешь, мне своих ребят не жалко? Но ты же видишь, как немец лютует. Не поставить везде по такому разведчику, как ты. И себя не вини, мы на войне, это не шахматы и не игрульки детские, тут люди – да, умирают. Невозможно просчитать каждый шаг и все предусмотреть, а уж тем более действия противника. Если бы могли заранее все знать да на каждом пятачке поставить по такому разведчику, как ты, война бы давно закончилась. Давно бы Гитлера одолели. Но противник силен, а нам людей не хватает. Кадры хорошие – на вес золота, воюем уже не первый год, сколько народу погибло. Конечно, шлют уже на фронт молодых, совсем зеленых, когда им набираться опыта, если сразу прямиком в бой идти надо. Эх…
Глебу стало стыдно, что укорил командира в недальновидности. Тот был прав: невозможно держать оборону, просчитывать каждый шаг противника на всех направлениях. Тут надо искать решение, а не укорять.
– Товарищ майор, а что, если провести разведку боем? Согласуйте с полком, я готов провести операцию, если будет хотя бы десять добровольцев. Лучше минеры, стрелки – только чтобы все опытные. Атакуем немцев, разведаем обстановку, а потом назад.
Гречкин нахмурился, слишком уж рискованный был план. Отправить десяток бойцов в слепой бой – это огромная опасность. Они могут не вернуться, тем более неизвестно. что ждет их за нейтральной полосой. С другой стороны, майор Гречкин понимал, что без подготовки и предварительного прощупывания сил противника он, как командир, понесет еще большие потери. На одной чаше весов – возможная гибель десятерых во главе с опытным разведчиком, а на другой – жизни сотен его подчиненных. Ведь может случиться так, что разведка боем пройдет удачно: этот Шубин сможет удачно провести операцию, добудет сведения, необходимые для наступления. Тогда можно будет правильно расставить силы и прорвать немецкую оборону, используя ее слабые места.
Поэтому майор Гречкин все-таки принял положительное решение:
– Скоро закат, в темноте атаковать мы не будем. Даю тебе ночь, капитан. В четыре часа жду на доклад. Если не вернешься, будем действовать по старой схеме. Десять ребят я тебе соберу, но не раньше чем через час. Что еще понадобится? С вооружением не густо, но постараюсь дать, что есть.
Шубин задумался, на этот раз его группе точно пригодится оружие, и как можно больше.
– Винтовки с максимальным запасом патронов, если найдутся, ППШ, гранаты на каждого бойца. Больше ничего не надо, только оружие, с которым мы сможем легко передвигаться. И еще карта местности. Есть у вас с пометками немецких укреплений? До этого же были собраны какие-то сведения?
Гречкин разложил перед разведчиком все имеющиеся карты, а сам ушел отдавать приказ о сборе добровольцев для разведки боем. С собой он забрал дрожащего пленного, который все это время только с ужасом догадывался, о чем говорят советские офицеры.
Глеб углубился в изучение карт, он внимательно рассматривал каждую деталь, пытаясь по схематичным обозначениям представить местность в реальности. Откуда можно незаметно подобраться к немецким укреплениям, в каком направлении им надо двигаться, чтобы собрать как можно больше сведений. И какой дорогой отступать.
Разведчик очнулся от того, что чья-то теплая ладошка легла на его плечо. Рядом с ним стояла Галина:
– Я вам спасибо даже не сказала, а вы мне жизнь спасли. Спасибо, я всегда, всю вот жизнь вам буду благодарна. Вы настоящий герой и прекрасный человек, добрый и такой смелый.
Девушка задыхалась от нахлынувшего волнения. Она приподнялась на цыпочки и поцеловала капитана в щеку с сизой щетиной.
– Я слышала, что вы тут обсуждали. Не буду мешать. Но знайте, вы для меня сделали невероятное! Я каждый день буду благодарить вас! – И она в смущении убежала обратно в узел связи.
Глеб вздохнул с облегчением. Даже если у него не получится провести разведку и добыть важные сведения, он хотя бы свой долг на сегодня исполнил – спас девушку от смерти.
И разведчик с головой окунулся в составление плана.
А в это время по траншеям пронесся клич: нужны добровольцы в разведку боем! Те, кто готов рискнуть своей жизнью ради спасения других. Завтра батальон идет в атаку, а сегодня ночью нужно атаковать врага, чтобы узнать слабые места в его обороне. Разведка боем – опасная операция, но иногда только она спасает в сложной ситуации. Нужно спровоцировать врага на ответный огонь и тем самым установить его численность, выявить расположение огневых точек, систему обороны.
В восемь вечера добровольцы из самых надежных стояли перед капитаном Шубиным, готовые выполнять его приказы. Среди них оказался и знакомый уже разведчику старший лейтенант Ключевской, который вызвался в бой ради своей погибшей любимой. Последние сутки он был вне себя от отчаяния и боли и вот упросил комбата дать ему возможность выместить злобу на немцах.
У остальных капитан узнал лишь звание и фамилию.
– Ефрейтор Кликунец Игнат, – представился пожилой солдат с глубокими морщинами на темном лице.
Крепкий и ладный, словно выточенный из дерева, деревенский житель, он привык жить открыто и прямо. Поэтому сразу же откликнулся на призыв участвовать в опасной операции. Рассуждал он просто: если уж кому и суждено погибнуть, то пускай это будет он, пожилой человек, чем кто-то из молодых. Он на свете уже пожил, вырастил дочь, понастроил домов, когда был строителем, научил мальчишек столярному делу, работал в школе учителем труда. Успел порадовать себя и людей, а у молодых еще вся жизнь впереди.
Рядом с ним стоял младший сержант Валерий Становой, молодой мужчина в очках, с внимательным, пытливым взглядом. Интеллигентный и вежливый Становой вызвался в смертельно опасную разведку, потому что прекрасно ориентировался по картам, разбирался в чертежах. Воспитанный в семье инженеров, он привык всегда рассуждать и мыслить логически, действовать продуманно. Поэтому и решил, что его участие будет в такой операции кстати.
Выделялся из строя Дмитрий Афанасьев, атлетического сложения боец, спортсмен, многократный призер соревнований по пятиборью. Всю жизнь он тренировался, поэтому привык выстраивать свои действия согласно дисциплине. Если необходимо, если есть приказ, значит, надо его выполнять, выкладываясь полностью. Поэтому он одним из первых вызвался идти в разведку в составе отряда капитана Шубина.
Рядом с ним почти ребенком казался рядовой Егор Ерошко, который очень переживал, что его не возьмут в эту группу. Стоял, насупленный и серьезный, сжимая свою «мосинку», хоть сейчас готовый идти в атаку. На фронте он был совсем недавно, потому что из-за невысокого роста круглоголового коренастого парнишку не хотели призывать раньше срока. Оказавшись в Красной армии, мальчишка изо всех сил старался: первым шел в атаку, стрелял метко и кидался на врагов безо всякого страха, словно отважный маленький пес, несмотря на разницу в росте с остальными, несмотря на скромные физические данные, мужества Егору было не занимать.
Еще один сержант в отряде Шубина держался скромно, стоял в сторонке. Николай Гусько не привык выступать на собраниях, даже выдавить из себя пару слов перед строем было для него мучением, зато он отличался золотыми руками, которые помогали всей роте. Чинил заклинившие винтовки и автоматы, мог помочь завести машину, а в минуты затишья латал товарищам обувь, да так, что ей потом не было сносу.
Отдельной группкой жались скромно двое рядовых, с первого взгляда похожих друг на друга бритыми головами, по-детски еще круглыми личиками и блестящими от восторга глазами. Леонид Марцев и Гоша Борисевич, оба почти мальчишки, первый год на фронте, при этом они сразу обратили на себя внимание командиров. Борисевич, живой и подвижный как ртуть, отличался удивительной выносливостью и терпением. Всегда готов был выполнить приказ командира, легко, без нытья, проходил он многокилометровые марши и с детским любопытством мгновенно осваивал любую науку. За короткое время на фронте он научился минированию, мог заменить связиста, а еще успел послужить в полевом госпитале санитаром. Множество талантов жило в этом парнишке, и не просто жило, а кипело, не давая ему спокойно усидеть на месте.
Марцев хоть и был схож с ним по возрасту и росту, отличался степенностью и сосредоточенностью. Он все делал веско и четко, слова и поступки будто отмерял невидимыми весами. На фронте Леонид быстро стал одним из самых метких снайперов, отличался умением бить именно офицерский состав фашистов.
Замыкал строй Авдей Кикин, громогласный и энергичный сержант. Его главным оружием было слово и напор, яростный и такой стремительный, что немцы бежали при виде этого бойца. От его зычного голоса, отборной брани и у других солдат словно внутри вспыхивал огонь упрямства и дерзости, отчего шли они на противника смело, будто были бессмертными и всесильными. Не раз поднимал Кикин свой взвод в атаку и вел на врага, обращал его в бегство и тем добывал свою маленькую победу на поле боя.
Каждого бойца по характеристикам их командиров одобрил комбат. Разношерстный состав с разным набором навыков, талантами и характерами мог помочь капитану Шубину выйти из любой ситуации, найти нужное решение, выжить в лесу или в поле без инструментов и оружия. Маленький отряд был готов действовать решительно и дерзко, что и требовалось в предстоящем рейде.
