Ваххабизм

Мухаммед ибн Абдельваххаб родился около 1703 года в Неджде, среди желтых песчаных дюн, которые представляют себе многие из нас, слыша слово «Аравия». Он был сыном судьи и вырос в небольшом городке в оазисе. Показав большие успехи в изучении Корана, был отослан учиться в Медину. Там один из учителей познакомил его с трудами Ибн Таймии, сурового сирийского богослова, который после монгольского геноцида учил о том, что Бог отвернулся от мусульман и, чтобы вернуть себе Его благоволение, мусульмане должны вернуться на путь Первой Общины. Это учение нашло отклик в сердце юного Мухаммеда ибн Абдельваххаба.

Из Медины юноша отправился в космополитический город Басра близ побережья Персидского залива; и то, что встретил этот деревенский парень в Басре – шумную разноголосицу мнений, множество направлений мысли, различные интерпретации Писания, толпы, огни, шум – совершенно ему не понравилось. Все это, решил он, излишне и только ослабляет ислам.

Затем он вернулся к скудной простоте своей пустынной родины – и начал проповедовать там религиозное возрождение через возвращение ислама к его изначальной форме. Есть лишь один Бог! – гремел он, – и все должны поклоняться Богу точно так, как наставляет Святая Книга. Повиноваться законам, изложенным в откровениях. Жить в точности, как Безупречные Основатели в Медине во времена Мухаммеда. А всех, кто мешает восстановлению чистой изначальной общины, говорил Ваххаб, следует уничтожать.

Всю Аравию считали своим владением османы; однако над мелкими племенами бедуинов, кочующими по этой безводной земле, живущими в рассеянных по ней оазисах, кое-как выживающими скотоводством и торговлей, у них реальной власти не было. Среди этих своих соплеменников-бедуинов Ваххаб нашел себе последователей и, во главе их, двинулся в поход по стране, уничтожая святилища, поскольку почитать их не следовало: Ваххаб проповедовал, что любое почитание кого-либо или чего-либо, кроме Бога, есть идолопоклонство. Со временем Ваххаб занял должность судьи – и принялся с самым бескомпромиссным жаром применять направо и налево законы Ханбалии. Однажды он распорядился побить известную в городе женщину камнями за прелюбодеяние. Местные жители решили, что с них достаточно. Собралась толпа, потребовала сместись Ваххаба с его поста; пошли даже разговоры о расправе. Ваххаб бежал из города и переселился в другой оазис, под названием Дирия.

Здесь его тепло принял местный правитель Мухаммед ибн Сауд. Ибн Сауд был вождем небольшого местного племени, но амбиции имел серьезные: хотел «объединить» Аравийский полуостров. Под «объединением», разумеется, он понимал «завоевание». В несгибаемом проповеднике Ваххабе он увидел именно такого союзника, какой ему требовался; так же и Ваххаб смотрел на Ибн Сауда. Двое заключили договор. Вождь согласился признать Ваххаба верховным религиозным авторитетом мусульманской общины и делать все возможное, чтобы воплотить его видение в жизнь; проповедник, со своей стороны, согласился признать Ибн Сауда политическим главой мусульманской общины, ее амиром, и наставлять своих последователей сражаться под его знаменами.

Союз оказался плодотворным. В течение следующих нескольких десятилетий эти двое «объединили» все бедуинские племена Аравийского полуострова под управлением Ибн Сауда и Ваххаба. Каждый раз, сталкиваясь с очередным непокорным племенем, они начинали с призывов к обращению. «Обратитесь! Обратитесь! Обратитесь!» – трижды восклицали они. Если этот призыв не встречал ответа (как оно обычно и бывало), Ваххаб приказывал своим воинам идти и убить всех врагов, утверждая, что это позволено Аллахом, поскольку они неверные.

Племена, на которые они нападали, попросту не понимали призыва обратиться: они ведь и так считали себя ревностными мусульманами. Но, восклицая: «Обратитесь!», Ваххаб имел в виду свое собственное понимание ислама. Он не называл его «ваххабизмом», поскольку, как и до него Ибн Таймия, настаивал, что просто призывает мусульман вернуться к изначальному, неиспорченному исламу, очищенному от всех позднейших наслоений и искажений. Он не новатор – наоборот, противостоит любым новшествам.

Однако люди, с ним не согласные, видели в его взглядах не ислам как таковой, а именно определенную интерпретацию ислама, поэтому окрестили его идеологию ваххабизмом – словом, постепенно вошедшим в употребление даже среди его сторонников.

В 1766 году Ибн Сауд умер, власть перешла к его сыну Абдельазизу, который продолжил кампанию отца по завоеванию Аравии под знаменем богословия Ваххаба. Затем, в 1792 году, умер и сам Ваххаб. Жизнь его охватила почти весь восемнадцатый век. За то время, пока он внедрял в Аравии свои взгляды на чистый ислам, Англия и Шотландия объединились в Великобританию, родились Соединенные Штаты Америки, свершилась Французская революция, была опубликована Декларация прав человека и гражданина, Моцарт написал все свои симфонии, а Джеймс Уатт изобрел паровой двигатель.

По смерти Ваххаба его преемником провозгласил себя Абдельазиз ибн Сауд. Новый Ибн Сауд уже был амиром, но теперь объявил себя и главным религиозным лидером. В 1802 году Абдельазиз ибн Сауд напал на город Кербелу, где претерпел мученичество внук Пророка Хусейн. Шииты очень чтили этот город, и многие из них приезжали туда, чтобы почтить память Хусейна. Однако у Ваххаба в списке тех, кто изменил и извратил первоначальный чистый ислам, шииты занимали одно из первых мест – так что, захватив город, Абдельазиз ибн Сауд предал смерти около двух тысяч его шиитских обитателей.

В 1804 году Сауд ибн Абдельазиз (сын и преемник Абдельазиза – прим. ред.) овладел Мединой и здесь заставил своих воинов разрушить до основания гробницы сподвижников Мухаммеда. Из Медины саудитско-ваххабитские войска двинулись в Мекку, где уничтожили святилище, возведенное на предполагаемом месте рождения Пророка Мухаммеда (чтобы никто не впал в идолопоклонничество, почитая Пророка вместо Бога). Находясь здесь, Сауд ибн Абдельазиз воспользовался случаем и совершил смиренное паломничество к Каабе.

Затем, в 1811 году, саудитско-ваххабитский союз начал организовывать новую кампанию, на этот раз нацеленную на Малую Азию, в сердце Османской империи. Теперь султан наконец заметил ваххабитское движение! Чтобы справиться с мятежными бедуинами, он обратился за помощью к Мухаммеду Али, хедиву Египта. Мухаммед Али ввел в Аравию свою дисциплинированную армию современного типа и разбил Абдуллу ибн Сауда (следующего саудовского правителя – прим. ред.), восстановил османский контроль над Меккой и Мединой, снова открыл Святой Город для паломников всех видов и направлений ислама. Абдуллу ибн Сауда он отослал в Стамбул, где его провели перед гогочущей толпой, а затем обезглавили.

С тех пор примерно сто лет о союзе саудитов-ваххабитов было мало что слышно; однако сам союз не исчез. У казненного вождя остался сын, к которому перешла власть над разгромленными остатками саудитской конфедерации. Он снова стал мелким племенным вождем – но всё же остался вождем; а еще был ваххабитом, и всюду, где ему удавалось установить свою власть, главенствовали и процветали ваххабитские улемы. Ваххаб умер, но дело его продолжало жить.

Что же это было за дело?

Можно долго и пристально вглядываться в писания Ваххаба и всё же не найти в них ваххабизма – того, что понимают под этим словом в наше время. Связано это прежде всего с тем, что Ваххаб не писал политических трактатов: он писал комментарии на Коран, строго придерживаясь стиля и словаря такого рода литературы. Его неослабное внимание к подробностям мусульманского учения, закона и практики посторонним людям может показаться какой-то навязчивой идеей. В основном его труде, «Китаб аль-Таухид» («Книге Единства»), шестьдесят шесть глав: в каждой из них разбирается одна или несколько цитат из Корана, каждая цитата объяснена, приведен список уроков, которые следует из нее извлечь, а затем объясняется, как связана эта цитата с основным учением Ваххаба. Никаких разговоров о Западе и Востоке, о влиянии Запада или слабости мусульман, вообще никакой видимой политики. Читая самого Ваххаба, понимаешь, что он смотрел на мир сквозь сугубо религиозные очки. На его собственный взгляд, все богословие сводится к двум тезисам: первый – важность таухида, «единства», то есть единственности и неразделимости Бога; второй – ложность ширка, то есть мысли, что кто-то или что-то может хоть в малейшей мере разделять с Богом Его божественность.

Маркс сказал однажды: «Я не марксист» – и Ваххаб, будь он сейчас жив, скорее всего, сказал бы: «Я не ваххабит»; однако ваххабизм существует, и ныне включает в себя много других учений, логически извлеченных из проповедей Ваххаба или развившихся исторически, из того, как саудитские вожди применяли учение Ваххаба на практике. Разработанный таким образом ваххабизм сообщает мусульманам, что Ислам есть Закон и Закон есть Ислам: принимать Закон, точно его знать и неукоснительно ему следовать – в этом вся вера.

Весь Закон, согласно Ваххабу и его последователям, содержится в Коране. Сунна – жизнь Пророка, открытая нам в хадисах – представляет собой комментарий к Закону. Коран предписывает не просто общие принципы человеческого поведения; он ясно и конкретно говорит, что должны делать мусульмане. Он открывает не только форму, но и содержание человеческой жизни. Жизнь Пророка Мухаммеда – образец, которому должен следовать каждый мусульманин.

Медина во времена Мухаммеда и первых трех халифов была идеальной общиной, тем временем и местом, где все принимали закон, знали его и полностью соблюдали. Вот почему Первая Община так процветала и чудесным образом распространялась. Такая Медина – образец, согласно которому должна строить себя каждая мусульманская община.

Цель жизни – исполнять Закон. Цель жизни общественной и политической – создать общину, в которой будет править Закон. Все, кто препятствует построению такой идеальной общины – враги ислама. В обязанности мусульманина включается участие в джихаде, борьбе с врагами ислама. Джихад – такая же священная обязанность, как молитва, пост, милостыня, паломничество и свидетельство о единстве Бога.

Кто же такие враги ислама?

По учению Ваххаба, те, кто не верит в ислам, – конечно, потенциальные враги, но не главные злодеи. Если они согласны жить мирно под мусульманским правлением, к ним можно отнестись терпимо. Настоящие враги – это болтуны, отступники, лицемеры и любители новшеств.

Болтуны – это мусульмане, которые много говорят, но мало делают. Вероучение они принимают, но, когда наступает время молитвы, дрыхнут или играют в карты. Их необходимо наказывать, чтобы они не развращали других мусульман. Отступники – те, кто родились мусульманами или были обращены в ислам, но затем его отвергли. Этих нужно убивать. Лицемеры – те, кто называет себя мусульманами, но на деле не таковы. Говорят они всё правильно, но в сердце своем прилежат иной вере. Это пятая колонна, действующая против общины; во время кризиса она способна переметнуться на сторону врага. Разоблаченных лицемеров необходимо убивать без промедления. И наконец, быть может, худшие из всех – любители новшеств: мусульмане, портящие ислам тем, что изменяют какие-то элементы изначального чистого Закона или вносят в него что-то новое. Люди, исполняющие ритуалы не так, как исполняли их благочестивые предки, или совершающие такие ритуалы, каких не знали Пророк Мухаммед и его товарищи, или защищающие идеи, которых нет в Коране – всё это любители новшеств. К этой группе принадлежат и шииты, и суфии. Джихад против них не просто законен и позволителен – обязателен, согласно ваххабизму в его исторической практике.

Взгляды ваххабитов и их энтузиазм распространились далеко за пределы Аравии. Особенно плодородную почву нашел для себя ваххабизм на другом конце мусульманского мира, на Индостане. На практике разные люди, называвшие себя ваххабитами, выносили на первый план разные стороны вероучения, проповедованного племенем саудитов. В Индии, например, некоторые так называемые ваххабиты отрицали обязанность вести джихад. Другие говорили, что побеждать отступников нужно не в битве, а в споре. Некоторые полагали, что болтунов следует не наказывать, а наставлять в вере, или что лицемеров лучше стыдить, чем убивать, и так далее. Но все, кто называл себя ваххабитами, видели в Законе суть ислама или даже весь ислам. Все они склонны были оглядываться в прошлое в поисках золотого века, образца для всех мусульман, и верили, что восстановление Первой Общины, такой же, как в Медине времен Мухаммеда, вернет мусульманам благоволение Аллаха и восстановит ту силу и крепость, какой обладала Умма при первых четырех халифах.

Вне исламского мира союз саудитов и ваххабитов мог выглядеть какой-то кратковременной аномалией, удел которой – вспыхнуть и угаснуть; однако в пустынях Аравии этот уголь продолжал тлеть – и в двадцатом веке, после того, как в эти пески нашел дорогу британский агент, известный под именем Лоуренса Аравийского, вспыхнул вновь, так что многие о нем услышали.