Глава 43

Команда собралась в трактире только к половине десятого, Жоан уже накрыл для них отдельный стол в сторонке. Прежде чем сесть, Адамберг отвел Меркаде подальше от остальных.

– Лейтенант, нужно немедленно удалить поддельное сообщение, которое висит в телефоне Маттьё.

– Комиссар, я его удалил еще утром. Я бы не оставил в его телефоне такую бомбу.

Адамберг положил руку на плечо Меркаде в знак признательности и присоединился к товарищам, которые уже поглощали закуски, поданные Жоаном. Маттьё помахал каким-то конвертом, держа его двумя пальцами.

– Ты помнишь, мы отправляли в лабораторию снадобья, которыми торговала Серпантен? Вот результаты, – сообщил Маттьё, протягивая ему конверт. – Обычная вода. Ну, в одно зелье добавлена размятая ягода черной смородины, в другое – пара веточек тимьяна, а еще толченая гвоздика, корица, анис, уксус, горошинки перца и так далее и тому подобное – в зависимости от назначения волшебного эликсира. Короче, полное фуфло. В знаменитом зелье для усыпления тенедавов и ослабления их души – капля снотворного, смешанного с экстрактом цветков апельсина и несколькими каплями коньяку. Ты помнишь, какие деньги она брала за свое пойло?

– Очень приличные.

– Что будем делать? Арестуем ее за мошенничество?

– Почему нет? Заплатит небольшой штраф – она неплохо заработала, так что не обеднеет, – и ей запретят «практиковать». Это избавит ее легковерных соратников от лишних расходов, а заодно положит конец войне между тенелюбами и тенедавами, которую она разжигала ради собственной выгоды.

– Я этим займусь. У всех на глазах посажу ее в машину жандармерии, информация об этом появится в местной прессе. Эта женщина – настоящая чума, да к тому же торговка фальшивыми лекарствами. После этого она присмиреет, и ей останется только собирать и распространять сплетни по всему Лувьеку, так что вреда от нее все равно будет достаточно. Собрал урожай на камне?

– Знаешь, совсем неплохой.

Жоан принес утку с апельсинами, и Адамберг дал команде время насладиться едой и расслабиться, прежде чем подойти к ключевому моменту их плана.

– Вернемся к Робику, – сказал он, отодвигая пустую тарелку. – Маттьё доставил его домой в девятнадцать часов. Он на свободе.

– Не совсем, – уточнил Маттьё. – Я оставил там шесть человек для скрытого наблюдения, они следят за воротами.

– Разумная предосторожность, – согласился Адамберг. – Но, думаю, преждевременная. Тем не менее предупреди своих ребят, что там два выхода, а не один.

– Два? – удивился Меркаде, который проспал весь обыск.

– Два. Главные ворота и дверь в дом, разумеется, а еще на противоположной стороне, на дальнем, северном, конце лужайки, маленькая дверца, надежно скрытая за тополями и зарослями ежевики. Ноэль, у которого самые длинные ноги, проскользнул между стволами, а затем сумел перелезть через ежевику, не притоптав ее. И, не оставив следов, открыл дверцу моей отмычкой.

– Таким образом, если Робик проверит этот выход, он решит, что мы его не нашли, – заключил Вейренк.

– Зачем ему проверять? – спросил Беррон, накладывая себе добавки.

– Потому что у него скоро возникнет желание сбежать, – объяснил Маттьё. – Конечно, он на свободе, но временно, и это время невелико. Он не так глуп, чтобы этого не понимать.

– Однако он лишился всех своих сообщников, – сказал Адамберг, – и ему нужно время, чтобы все устроить. Значит, сегодня ночью он не сумеет сбежать, как и завтра при свете дня. Но можете не сомневаться, он уже готовит операцию. Бросил клич среди своих бывших подручных, которые не откажутся от хороших денег. Я думаю, он собирается, меняя машины, доехать до Сета и оттуда уплыть в Африку.

– Все морские перевозчики в Сете предупреждены, что нельзя брать его на борт.

– Плевать им на твое предупреждение, Маттьё, когда на кону большие бабки. К тому же Робик точно изменит внешность. Итак, я предлагаю организовать посменное скрытое наблюдение – на велосипедах и пешком, естественно, в гражданской одежде. И на всякий случай круглосуточно. Это должны быть люди Маттьё, потому что нас он знает в лицо.

– Все равно мы рискуем, – поморщившись, сказал Маттьё. – Почему бы нам прямо в данный момент не покончить с этим, не составить еще одно ложное сообщение: смягчающие обстоятельства отменяются, санкционируется арест. Основание? Показания врачей и девочки, свидетельствующие о попытке убить ребенка.

– В принципе, это возможно, но сейчас нет.

– Почему?

– Представь себе, я даже не уведомил министерство, что мы вчера сумели отыскать и освободить девочку. Это моя вина, но я пошел на это сознательно.

– Почему ты решил промолчать? – повторил Маттьё все так же удивленно.

– Потому что они раз за разом давали понять, что им на нас наплевать, – жестким тоном ответил Адамберг. – Отказались отпускать задержанных, когда мне угрожала гибель, снова отказались, когда похитили Розу. С этим последним отказом я не смог смириться. Поскольку они послали нас к черту и обрекли на смерть, я их тоже посылаю к черту.

– Одобряю, – твердо сказал Маттьё.

– Они ничего не знают насчет Розы и взорвутся, когда узнают. Станут гадать, как мы ее освободили, какую сделку заключили, какую хитрость применили. Как тут не отправить комиссию с проверкой, чтобы она нашла бронированную дверь, расспросила Робика, узнала о существовании фальшивого сообщения. И мы пойдем ко дну. Зачем доставлять им эту радость, Маттьё?

– Незачем. Значит, придется самим как-то выкручиваться с Робиком.

– Это точно. Завтра отправлю краткое сообщение, буквально два слова, проинформирую, что ребенок освобожден, это нас прикроет. А потом, как ты говоришь, будем выкручиваться сами. Все согласны?

Послышался одобрительный гул голосов, и Жоан решил, что настало время подать десерт.

Весь следующий день Маттьё посвятил административным вопросам, связанным с новыми задержанными, в то время как Адамберг, после очередного сеанса на своем дольмене, медленно, с затуманенным взглядом, бродил по улицам. Он часто останавливался, чтобы дать отдых ноге, потом шагал дальше. Маттьё позвонил ему в полдень и сообщил, что его люди, наблюдавшие за Робиком, четыре раза слышали, как он куда-то звонил, выйдя на лужайку позади дома. Адамберг пришел в трактир в три часа дня, чтобы посидеть и расслабить натруженную ногу. В шесть часов он, нахмурившись, вошел в кабинет Маттьё в реннском комиссариате.

– Маттьё, сколько всего? – спросил он.

– Сколько чего?

– Звонков.

– Одиннадцать. Немало, правда?

– Даже слишком. Собирай команду, встречаемся в трактире в девятнадцать ноль-ноль.

Вечерний колокольный звон плыл над городком, когда семеро мужчин и Ретанкур снова сели за стол у Жоана, и тот поставил перед каждым стакан медовухи.

– Робик сделал сегодня одиннадцать звонков, – подвел итоги Маттьё. – Скорее всего, их было больше, потому что жандармы наблюдали только за задней частью дома, окруженной тополями и колючей проволокой. Но не за передней частью, огороженной высокими колючими растениями. Он готовится к побегу, это совершенно точно.

– Если он уже связался минимум с одиннадцатью парнями, – добавил Адамберг, – то может осуществить свой план, застав нас врасплох. У меня такое впечатление, что он продвигается гораздо быстрее, чем мы думали.

– Убежать, улетучиться… – задумчиво проговорил Вейренк. – Может, он уже нашел людей и автомобили, но у него нет бабла.

– Есть, Луи. В сейфе его магазина. Он заберет деньги по дороге, когда будет уходить. Ночью. Может, сегодня ночью. Маттьё, нужно потуже затянуть сеть. Удвой количество людей, и пусть сменяют друг друга. Всего понадобится двенадцать человек. Плюс телохранители со щитами и наша команда, итого двадцать семь.

– Я могу участвовать, я долго спал, – сказал Меркаде.

– Значит, двадцать восемь, – подхватил Адамберг. – Нам нужно продержаться до рассвета.

– Ночью… – повторил комиссар. – И понятно, что темной ночью, то есть не раньше половины двенадцатого. Итак, прибываем на место в двадцать два сорок пять.

– Лучше пораньше, Маттьё. Он парень проворный, изобретательный, нам нельзя рисковать. К десяти часам вечера надо быть готовыми его брать. Занять все подходы и окружить дом. Сбор в трактире, отправление в половине десятого.

Он размышлял. Накануне он видел, как полицейские тайком освободили Робика, и находил этому только два объяснения. Либо не получилось собрать убедительные доказательства, в чем он сильно сомневался, либо это была уловка, чтобы выманить последних членов банды, если таковые еще остались. А они точно остались, ведь за долгие годы Робик завязал множество знакомств. В то, что Робик попался, поверить можно. Но в то, что он будет спокойно сидеть у себя в саду, – нет. Это совершенно не в его характере. Он же понимает, что рано или поздно, а скорее рано, чем поздно, Роза про него расскажет, и полицейские накинутся на него. По веселому виду Жоана было понятно, что ребенок жив-здоров. Робик уже, наверное, плетет свою сеть, чтобы убраться отсюда, и как можно скорее.

Он представил себя на месте Робика: первым делом найти несколько машин, чтобы на перекладных уехать как можно дальше. Куда именно? Конечно, в Сет. Где его за хорошую плату перевезут через Средиземное море. Деньги – это нерв войны, залог успеха, ему их понадобится много. Единственный вариант – забрать их из сейфа в своем собственном магазине. У Робика быстрая реакция, он может смыться этой ночью или на рассвете. Полицейские сядут в лужу. Он улыбнулся и потер руки. Скоро повеселимся.

Робик сделал последний звонок. Все устроилось, машина будет ждать его в половине четвертого утра недалеко от старой северной двери, у дороги в Малькруа. Он зайдет в магазин через бронированную боковую дверь, наполнит рюкзак деньгами и отправится на юг. Его жена вернулась и сразу пригласила толпу гостей, но на сей раз это было ему на руку. Он сможет ходить туда-сюда, закончить приготовления, собрать все необходимое, чтобы загримироваться, получить последние подтверждения, и никто не обратит на него внимания. К трем часам ночи все придурки гости давно уже будут дома, а его жена обезврежена.

Все складывалось даже лучше, чем он надеялся. Однако сообщение, которое он получил в девятнадцать тридцать, явно отправленное с ворованного мобильника, испортило ему настроение:

Завтра? Министерские шишки передумали? Вполне вероятно, что они узнали о попытке убить девчонку. Она, наверное, рассказала о «конфетках», которые он заставил ее проглотить. Но завтра ему будет уже все равно, он будет далеко. Тем не менее получить новую информацию нужно обязательно.

Ужин у Жоана прошел в напряженной обстановке, но оживленно. Получше узнав особенности каждого из одиннадцати членов банды, все гадали, кто из них по каким-то личным причинам мог совершить убийства в Лувьеке. А главное, зачем?

– В конце концов, даже если они люди Робика, это не значит, что у них нет собственных дел, которые нужно уладить, – сказал Маттьё. – Возьмем, к примеру, Робика. Не успел он вернуться в Лувьек, как Жан Армез был убит.

– Мне скорее кажется, что все это связано с историей о наследстве, – заметил Беррон.

– И все это, возможно, началось с доктора Жафре, – предположила Ретанкур. – Он знал, что завещание – фальшивка. Он мог рассказать об этом своей коллеге психиатру. И мэру. Он об этом не раз говорил с Жоаном.

– А с Гаэлем? – с сомнением спросил Ноэль.

– Гаэль был в состоянии шантажировать Робика, – продолжала Ретанкур. – И по поводу наследства, и по поводу Жана Армеза.

– А яйца тогда тут при чем? – спросил Меркаде, подкладывая себе еду. – Какое место занимают яйца во всей этой истории?

– Отвлекающий маневр, – заявил Верден. – Чтобы направить нас по ложному следу, намекнуть на аборты и увести подальше от истинного мотива. Что мы, не задумываясь, и приняли, как дисциплинированные солдаты.

– Убийство Анаэль не вписывается в эту картину.

– Его роль – сделать отвлекающий маневр более правдоподобным.

– Но не сам же Робик совершал эти убийства! – воскликнул Маттьё. – Это не в его стиле. Он мог использовать Ле Гийю, Ивона Ле Бра, Эрве Пуликена. Или всех троих по очереди. Надо будет устроить им очную ставку.

Незадолго до восьми часов в трактир зашел Маэль.

– Можно? – спросил он, поздоровавшись со всеми. – Я пахал как вол, чтобы покончить со счетами за неделю, сейчас перехвачу чего-нибудь – и снова за работу.

– Сядь, – сказал Жоан. – Я приготовил жаркое. С соусом из грибов и бекона.

– Говорят, вы оставили Робика на свободе, – произнес Маэль. – А я-то уже обрадовался, что увижу его за решеткой, – вздохнул он.

– Кто тебе сказал? – спросил Адамберг.

– Один тип, кузнец, который узнал это от кого-то, а тот – еще от кого-то и так далее. Я понимаю, вы что-то задумали, ну, например, воспользоваться Робиком и заманить в ловушку оставшихся членов банды. Вот что я вам скажу: такой человек, как он, запросто может выскользнуть у вас из рук и удрать.

– Мы знаем, – сказал Маттьё.

– Это не твое дело, Маэль, – вмешался Жоан. – Пусть они делают свою работу, как считают нужным.

– Разве я против? – грустно проговорил Маэль. – Но ты, похоже, забыл, что это я вовремя им сообщил, где прячут твою дочь.

– Нет, – живо откликнулся Жоан, – не забыл и буду тебе благодарен по гроб жизни. Извини меня, Маэль, извини.

– Вот и сейчас я просто хотел помочь, – сказал Маэль. – Я хотел их предупредить. Я вам сказал, что подрабатывал каменщиком у Робика, когда он строил дом четырнадцать лет назад. Так вот, позади его дома, на северной стене, в зарослях кустарника, есть старая дверь в винный погреб, оттуда идет туннель, который выходит на дорогу в Малькруа и соединяется с шоссе на Монфор-ла-Тур. Вполне возможно, что туннель, хоть он и старый, еще в рабочем состоянии.

– Откуда ты знаешь? – спросил Маттьё.

Маэль быстро доел все, что было в тарелке, и запил несколькими глотками вина.

– Другие строители предупредили меня, что туда не надо ходить, потому что там гнездо гадюк.

– Но ты не утерпел и пошел смотреть, – заметил Маттьё.

– Ну да, мне показалось странным, что люди оставили нетронутыми заросли кустарника и гадючье гнездо, я надел высокие сапоги и однажды вечером пошел посмотреть. Так я и нашел туннель. Замки на дверце были старые, они легко открывались отверткой.

– Мы его нашли, – сказал Адамберг. – Дверь и замки он поменял, но мы их вскрыли, чтобы посмотреть, нет ли там сейфа. Туннель в рабочем состоянии, за входом будут следить.

– А, ну тогда я спокоен, – со вздохом сказал Маэль и залпом допил стакан. – Меня так мучила эта история с туннелем, что я даже не успел разобраться со счетами. Но если вы в курсе, значит, все хорошо, я пойду закрывать отчет и буду спать спокойно.

Не прошло и пяти минут после ухода Маэля, как в трактире появился Шатобриан:

– Извини, Жоан, у тебя не осталось кусочка холодного мяса?

– Даже горячее есть, садитесь.

– Ходят слухи, что Робик все еще на свободе.

– Все явно приходят за новостями, – улыбнулся Адамберг. – Как вы узнали?

– Весь Лувьек уже в курсе, – сообщил Норбер. – Но я пришел убедиться, насколько верны эти слухи.

– Они верны, – ответил Маттьё.

– В таком случае будьте начеку, – сказал Норбер, кивком поблагодарив Жоана, который поставил перед ним тарелку с мясом. – Он может испариться в любую секунду.

В девять тридцать группа полицейских покинула трактир и отправилась на ночное дежурство у жилища Робика. Они оставили машины за триста метров оттуда и молча разошлись по всему периметру участка, готовясь наблюдать и пресечь любую попытку побега. Адамберг, усевшись вместе с охранниками на траву неподалеку от входа в старый туннель, кивнул. Подразделение заняло позиции, Робику не удастся ускользнуть.