Глава 36

В восемь часов утра очередная смена охранников со щитами осталась в трактире, чтобы обеспечивать безопасность Адамберга, а еще десять полицейских присоединились к двум командам, уехавшим обыскивать дома Карла Гроссмана по прозвищу Джеф и Лорана Вердюрена по прозвищу Игрок. Семнадцать полицейских, разделившись на две группы, должны были управиться с обысками еще до обеда. На фотографиях, найденных Меркаде в интернете, дома выглядели небольшими, максимум из пяти комнат, в обоих имелись пристройки, служившие гаражами. Дом у Гроссмана был новехонький и уродливый, а у Вердюрена – старинный, только немного подновленный.

Жоан и Адамберг заканчивали завтракать.

– То, что ты сказал, – это точно? – тихо и беспокойно переспрашивал Жоан.

– Клянусь. Ее это вообще не колышет, она ни словом об этом не обмолвилась.

– Ты же понимаешь, – в который раз принялся объяснять Жоан, прикусив палец, – испугаться ночной бабочки – значит выставить себя на посмешище перед Виолеттой. Она, наверное, считает меня ничтожеством, червяком убогим.

– Десятый раз тебе повторяю: нет. Виолетта не по таким вещам судит о мужчинах. Уясни это и веди себя соответственно.

Еще немного, и Адамберг рассеял бы страхи Жоана, но в дверь постучали:

– Жоан, это Норбер, открой, пожалуйста.

– Да, он обычно так и стучит, – подтвердил Жоан, обращаясь к охранникам. – И голос тоже его. Можете его впустить.

Охранники немедленно закрыли за ним дверь.

– Вид у вас какой-то встревоженный, – сказал Жоан, подавая Норберу чашку кофе.

– Комиссар, вчера в суматохе я забыл сказать вам нечто очень важное. В последние дни, как только у меня появляется свободное время, я еще усерднее, чем обычно, разъезжаю по окрестным дорогам. Даже по грибы не хожу. Вчера около половины первого, когда я направлялся в Ренн, я случайно повернул на дорогу через Монфор-ла-Тур, и мне навстречу попался какой-то тип на мотоцикле. Поскольку стояла жара, он поднял щиток на шлеме. Он ехал не быстро, а я узнал бы это лицо из тысячи других. Мне ни к чему слушать его голос или рассматривать фото: это был Пьер Ле Гийю, он вернулся в родные места. Я проехал еще полкилометра, потом развернулся и попытался его догнать. Как раз вовремя: я увидел, как он поворачивает на аллею, ведущую к красивому, полностью отремонтированному дому, стоящему на отшибе. В двадцати метрах от выезда из Монфора, Рябиновая улица, дом семь. Там несколько месяцев шли строительные работы.

– Раньше там были развалины, заросшие кустарником, – сказал Жоан. – На ремонт, наверное, угрохали уйму денег.

Адамберг отправил сообщение Меркаде, чтобы узнать имя собственника дома на Рябиновой улице.

– Когда закончились работы? – спросил он.

– Лет пять назад, – сообщил Жоан.

– Норбер, с тех пор в доме кто-то жил?

– Нет, он был закрыт. Мне кажется, я всего раза тричетыре видел его с открытыми ставнями.

– И долго они были открыты?

– Нет, совсем недолго. Максимум два-три дня.

– Видимо, Ле Гийю приезжает туда в те дни, когда Робик затевает крупное дело.

– Значит, что-то намечается, – сказал Норбер. – Я знаю, это нас далеко не продвинет, но хотя бы будут какие-то дополнительные данные.

– Есть возможность установить скрытое наблюдение за домом?

– Он окружен довольно высокой зеленой изгородью. Справа проходит каменистая дорога.

– Владелец – некий Янник Пленнек, – прочитал Адамберг сообщение от Меркаде. – Ле Гийю тоже взял себе другое имя. Он красивый парень?

– Очень, – сказал Жоан. – А что?

– Может, это ему дали прозвище Донжуан.

– Вполне вероятно, – согласился Норбер. – Первоклассные шмотки, светлые волосы, ярко-голубые глаза – девушки к нему так и липли. Я вас оставлю, комиссар. Но будьте осторожны. Робик плюс Ле Гийю – взрывоопасная смесь.

В полдень охранники и полицейские встретились в трактире.

– Жоан, нам надо поскорее пообедать, – сказал Адамберг, как только вся команда собралась. – Как-то слишком спокойно после их вчерашнего провала. Что-то должно произойти.

– Он все бросил и занимается чем-то другим, вот и все, – отозвался Жоан.

– Нет, – сосредоточенно о чем-то думая, отозвался Адамберг. – Робик не из тех, кто променяет неудавшееся убийство на ограбление ювелирного магазина. Меня он достать не может, значит, найдет другую мишень, и это будет грязная игра. У него пять человек за решеткой.

– Очень даже возможно, – произнес Вейренк. – Ты скоро получишь послание.

– Жоан, пусть это тебе и не нравится, но приготовь нам, пожалуйста, только сэндвичи, – попросил Адамберг. – Этого будет достаточно. Маттьё, каковы результаты обысков?

– Сейф Карла Гроссмана, он же Джеф, мы нашли в конюшне под лошадиным навозом. Отыскать его было нетрудно, но он доставил много хлопот нашему взломщику. Содержимое примерно то же, что и у других. Зато у Лорана Вердюрена, Игрока, добычи оказалось гораздо меньше, чем у остальных: только один браслет, один конверт с деньгами и один ствол, из которого ни разу не стреляли. Что подтверждает его слова: ему давали только конкретные задания, например, влезть на крышу, или куда-то пролезть и открыть дверь, или постоять на стреме, сесть за руль, забраться наверх – что-то в таком духе. Во всяком случае, к серьезным делам он отношения не имел. И он не соврал, что его не было с ними в Лос-Анджелесе.

В половине первого, когда охранники и полицейские почти покончили с едой, Адамберг получил чудовищное сообщение:

На несколько секунд потрясенный Адамберг совершенно растерялся. Нужно или нет сообщать Жоану? Через полчаса школьные надзиратели заметят, что ребенка нет в столовой, и все равно позвонят Жоану. Он принял решение, еще не успев его обдумать. Он сдастся похитителям в обмен на девочку.

– Жоан, сядь, – попросил он изменившимся голосом.

– Я режу сыр. Для вторых сэндвичей.

– Оставь ты этот сыр. Иди сюда и сядь.

Он окинул взглядом полицейских, собравшихся за столом, они сразу поняли, что на них свалилась беда, и перестали есть.

– Жоан, они похитили твою дочь, Розу, – с трудом выговаривая слова, произнес Адамберг.

– Нет, нет! Ты ошибаешься!

Адамберг показал ему сообщение, и Жоан взревел, как раненый зверь, уронил голову на стол прямо посреди тарелок, обхватил ее руками, стал кричать, плакать, его плечи судорожно вздрагивали.

– Все обойдется, Жоан, – проговорил Адамберг. – Им нужна моя шкура. Я сдамся, и твоя дочка к тебе вернется.

– Не вздумай! – вскочив с места, вскричал Маттьё, голос которого заглушали рыдания отца. – Ни за что им не поверю. Они не отпустят ее, она слишком много видела и слышала. Они убьют вас обоих.

– Надо попытаться, – твердо заявил Адамберг.

– Нет, – в свою очередь возразила Ретанкур. – Надо ее найти, и как можно быстрее. Жоан, будьте добры, помогите нам. Мы ее вам вернем, но нам нужна информация.

Жоан поднял свое измученное лицо и посмотрел на эту женщину, способную, как он думал, творить чудеса, и поэтому Адамберг уступил свое место ей, позвонил Норберу и попросил его срочно приехать.

– Дети выходят из школы, когда начинается обед? – спросила Ретанкур.

– Да, они идут в столовую, – всхлипнул Жоан.

– Пешком? Сколько метров?

Жоан вытер нос рукавом, Вейренк протянул ему чистый платок, а Маттьё плеснул в стакан коньяку.

– Выпей, – приказал Маттьё.

– Я не пью коньяк.

– Выпей.

– Сколько метров от школы до столовой? – повторила Ретанкур, положив руку на мощное плечо хозяина трактира.

– Ну, не знаю… Тридцать, наверное…

– Они выходят на улицу, выстроившись по порядку, и учительницы идут по бокам?

– Да что вы! – произнес Жоан, громко шмыгнув носом. – Времена уже не те, когда школьников строили в колонну по двое. Я туда несколько раз приходил в обеденное время, там такая кутерьма!

– В котором часу они выходят?

– В зависимости от дневного расписания, ровно в двенадцать или в двенадцать десять.

– В этот момент они ее и забрали, – сказал Адамберг. – Но как они ее узнали?

– По фото, – снова всхлипнул Жоан. – Ее фото на прошлой неделе было напечатано в газете «Семь дней в Лувьеке»! Она получила приз на школьном конкурсе рисунка.

– Фото четкое?

– Очень четкое.

– Ее можно было по нему узнать?

– Еще как! – вздохнул Жоан, уронив голову на руки. – К ней даже люди подходили на улице и поздравляли.

Норбер постучал в дверь и назвался, охранники его впустили. Адамберг, ни слова не говоря, показал ему сообщение, и Норбер рухнул на стул.

– Норбер, вы принесли карту? – спросил Адамберг.

Шатобриан вытащил ее из кармана куртки и, отодвинув тарелки, разложил на столе.

– Маттьё, будь добр, срочно вызови еще двадцать жандармов из Ренна, Комбура и окрестностей. Пусть приедут на машинах без опознавательных знаков. Нас будет тридцать семь или тридцать восемь плюс восемь моих охранников, итого сорок шесть. Это будет в самый раз. Норбер, сколько тайных укрытий банды вы насчитали за время ваших странствий?

Шатобриан поднял глаза к потолку, на секунду задумался и посчитал на пальцах:

– Четырнадцать.

– Как они выглядят, эти укрытия?

– Шесть – заброшенные фермы, четыре – пустые ангары, два капитальных и два из листового железа, три – бывшие автомастерские, и еще одно – в старой башне.

– Вы можете отметить карандашом их местоположение на карте?

Норбер сделал отметки и подошел обнять Жоана. Хозяин трактира положил телефон рядом с собой, стараясь не слушать вопли и ругательства жены, кричавшей, что это все из-за него, и если бы он не совал свой нос в дела полицейской банды, если бы он…

Адамберг взял телефон:

– Мадам Кербра? Это комиссар Адамберг, я веду дело. Ваш муж не…

– Бывший муж.

– Они хотят убить не Розу, а меня. Вы понимаете? Во всем виноват я, и мы сейчас же выезжаем, все сорок шесть человек, и прочешем все места, где они могут…

– Вы постоянно торчали у него! – в отчаянии прокричала женщина. – Поэтому они и выбрали мою дочь, Жоан не должен был…

Он ничего не мог сделать. А самым неприятным было то, что она, по большому счету, была права. Адамберг снова положил телефон на стол. Сначала он хотел привезти ее сюда, чтобы они с Жоаном поддержали друг друга, но понял, что об этом и речи быть не может. Жоан уменьшил звук телефона.

В этот момент десять полицейских из Комбура остановили машины у дверей и вошли в трактир в сопровождении восьмерых охранников со щитами, а спустя еще несколько минут следом за ними прибыли двадцать человек из Доль-де-Бретань и Ренна.

– Нужно осмотреть четырнадцать укрытий банды и еще пять домов, хозяев которых мы арестовали, – сообщил Маттьё. – Всего девятнадцать объектов. Нас тридцать шесть. Не сорок шесть: извини, Адамберг, я не посчитал ни тебя с твоими охранниками, ни Меркаде. Ты нездоров, и твоя жизнь по-прежнему под угрозой. А Меркаде не в форме.

– Он в форме, должен быть в форме. А мне уже никто не угрожает.

– Откуда ты знаешь? У Робика дьявольские цели.

– Я поеду, и мои охранники тоже. У нас всего двадцать четыре часа.

– Но ты не можешь бегать, не можешь стрелять.

– Маттьё, сорок пять – или ничего, – отчеканил Адамберг. – И не противься. Оставим Меркаде отдыхать.

– Прекрасно, – чуть заметно улыбнувшись, уступил Маттьё. – У Робика, скорее всего, осталось всего четыре человека и еще его немой, но вооруженный водитель. Одного человека, максимум двоих, оставили сторожить Розу, но возможно также, что в одном из тайных мест Робик собрал свои войска, чтобы разработать новую стратегию. И мы окажемся в меньшинстве против шестерых вооруженных бойцов.

– И нас перестреляют, – подытожил Адамберг. – Разделимся на семь групп по шесть-семь человек и прочешем все точки. Их нужно перетряхнуть сверху донизу. Если на заброшенных фермах есть пристройки, обыщите все до последнего уголка, особенно подвалы. Маттьё, сформируй группы. Итак, карта размечена семью цветами, это команды – зеленая, красная, синяя, оранжевая, желтая, коричневая и черная. У кого-нибудь есть фломастеры?

– На втором этаже, в комнате моей дочки. В розовом пенале со звездочками.

У Маттьё хватило такта вернуться только с семью фломастерами в руках, не принося весь пенал: Жоану было бы слишком больно на него смотреть. Он обвел крестики на карте семью цветами, каждый полицейский сфотографировал ее, чтобы локализовать свой объект. Адамберг, ни на что не надеясь, отправил сообщение в министерство и проинформировал начальство, что ребенок умрет, если пятеро задержанных не выйдут на свободу. Он решил, что, если ответа не будет до восемнадцати часов, он передаст материалы в СМИ. Тот факт, что речь идет о маленькой девочке, вызовет реакцию в обществе и, возможно, заставит министерство отступить. В тринадцать двадцать пять поисковые группы вышли из трактира, в котором остались лицом к лицу Меркаде, умирающий от желания спать, и Жоан в тяжелом состоянии.

– Не хотите отдохнуть? – тихо спросил Меркаде.

– Не могу, – ответил Жоан, помотав головой. – Хочу быть у телефона.

– Не хотите выпить?

Жоан покачал головой.

– Не хотите посмотреть телевизор?

– Вот уж нет. Завтра это будет повсюду – на первых страницах газет, по телевизору, в интернете, везде. Это кошмар. Моя дочь.

– Мы не будем ничего слушать. Не будем ничего читать. Хотите, сыграем в шахматы?

– Я хочу вернуть мою Розу, лейтенант.

Группы звонили одна за другой и сообщали о неудаче на очередном объекте. Опустив голову и прикрыв глаза, Меркаде с отвращением швырял телефон на стол.

К пяти часам все группы вернулись с пустыми руками.

– Значит, они держат ее у одного из них, а вовсе не в тайном месте, – заявил Вейренк.

– Я об этом думал, – сказал Адамберг. – Но мы не знаем их адресов, кроме дома Ле Гийю. Черт возьми, мы должны туда пойти.

– Мы не имеем законного права врываться на частную территорию, – возразил Маттьё, покачав головой. – У нас на него ничего нет.

– Тем не менее Ле Гийю вернулся не просто так, – настаивал Адамберг.

Повисла долгая тягостная тишина, прерываемая только щелчками зажигалок и позвякиванием стаканов. У каждого в голове роились мрачные мысли, каждый искал какой-то выход и думал о том, что завтра в час дня девочка будет убита. Адамберг получил ответ от министерства внутренних дел, но даже не показал его коллегам, настолько он был удручающим:

В шесть часов послышался стук в дверь. Кто-то несколько раз грохнул кулаком в дубовую панель.

– Не хочу никого видеть, – прошептал Жоан.

– Это я, Маэль! Господи, Жоан, открывай!

Голос Маэля дрожал от нетерпения. Охранники его впустили, и бывший горбун так и не присел, хотя сильно запыхался.

– Ты бежал? – спросил Маттьё.

– Нет, это от нервов. Вчера утром я пришел в трактир выпить кофе и услышал в окно напряженный голос виконта. Видимо, что-то произошло, потому что обычно он не говорит так быстро и так громко. Охранники перед дверью меня не пропустили, они меня обыскали, и я встал под окном, объяснив им, что жду моего друга Норбера. Да, подслушивать нехорошо, но я хотел понять, что случилось. Так я и узнал, что Ле Гийю вернулся и где Норбер его видел. Это меня заинтересовало, потому что я давно мечтал расквасить рожу этому типу, когда мы снова встретимся. А сегодня в два часа дня я узнал, что пропала девочка.

– Как ты узнал? – спросил Маттьё. – Никому об этом не было известно.

– От моего хозяина, бухгалтера, школьная учительница – его подруга.

– Продолжай.

– Я был потрясен. А потом у меня появилась одна мысль: если Ле Гийю открыл дом, значит, что-то происходит. Они украли девочку, вот что.

– Мы с тобой согласны, – напряженным голосом ответил Адамберг.

– Тогда я сказал хозяину, что у меня появилась одна идея касательно Розы, и попросил отпустить меня на полдня. Я отправился к Ле Гийю и спрятался за живой изгородью, а от дороги меня скрывал кустарник. В просветы между ветками мне все было видно. Я прождал почти два часа. Примерно в половине пятого приперся какой-то парень с толстым пузом, а главное, со свертком. Сверток лежал в пластиковом пакете. Этот тип, наверное, совсем дурак. Пакет был из игрушечного магазина в Комбуре. А ведь я чуть было не ушел. После этого мне уже расхотелось уходить. Я остался в засаде, и час спустя приехал еще один парень и вышел из машины с еще одним пакетом с надписью «Детская одежда». Я знаю этот магазин, он тоже в Комбуре. Следующим в очереди оказался пикап. Он подъехал к самой двери, я пробежал за изгородью и рассмотрел, что они выгружали. Рулон, обернутый пленкой, но не до конца. То, что выступало, было очень похоже на маленький тонкий матрас. Знаете, такой, который можно свернуть в трубочку.

Маэль на секунду замолчал.

– Детский матрас, – выдохнул он. – Тогда я сложил два и два: игрушка, скорее всего кукла, детская одежда, маленький матрас. И я себе сказал: Маэль, малышка Роза там. У этого прыща Ле Гийю. Дом на отшибе, она может хоть кричать, хоть плакать, никто ее не услышит.

Жоан, казалось, вновь надулся словно шарик, и полицейские с нетерпением ожидали, что он скажет.

– Может, выпьем за это по стакану, а, Жоан?

– За такое – хоть по десять! – воскликнул Жоан. – Когда тебе в голову приходит мысль, ты идешь до конца.

– Самое важное, что эти три типа потом не выходили из дома. Вместе с Ле Гийю их там уже четверо. И возможно, что там же засел и король ублюдков Робик вместе со своим водителем. Я еще немного подождал, они закрыли ворота. Вот что я вам скажу: оставшиеся парни из команды Робика звезд с неба не хватают. Надо иметь совсем пустой котелок, чтобы притащить вещи, не переложив их в другие пакеты.

– Маэль, еще немного, и я возьму тебя к себе в бригаду, – сказал Адамберг. – Который час? – спросил он, посмотрев на свои бесполезные часы.

– Восемнадцать десять, – радостно ответил Беррон.

– Съедаем по блинчику в кафе «Аркада» и устраиваем облаву.

– В кафе «Аркада»? – возмутился Жоан. – Здесь вам, значит, не вкусно?

– Я просто подумал, что у тебя нет сил готовить, – стал оправдываться Адамберг.

– С силой у меня все в порядке. Цыплята были поджарены еще утром, основа соуса готова. Нужно только все прогреть вместе с гратеном по-домашнему, и через десять минут я все вам подам.

– Годится, – заявил Адамберг, садясь.

– Но ведь для штурма дома нужно основание, – сказал Маэль.

– Оно у нас только что появилось. Твоих показаний будет более чем достаточно: они подозреваются в похищении ребенка. Я как раз сейчас направил запрос дивизионному комиссару. Нас сорок шесть, их шесть, может, восемь. Они от нас не ускользнут. Лучше всего застать их, когда они соберутся все вместе, например за ужином.

– Нет, твои восемь охранников останутся при тебе, – строго проговорил Маттьё. – Может, они именно этого и ждут: что мы сломя голову бросимся искать ребенка, оставим тебя без прикрытия, и они продырявят тебе живот. Итак, у нас тридцать семь человек минус Меркаде, который еле жив. Более чем достаточно.

– Будь по-твоему, – после короткой паузы произнес Адамберг. – Но я поеду с вами на место, и Меркаде тоже. Как вы считаете, когда они сядут за стол?

– Думаю, в половине восьмого, – предположил Жоан.

– Или в восемь, если будут ждать шефа.

– У нас не так много времени, – сказал Адамберг. – Жоан, дай нам поесть как можно скорее.

– Все почти готово, – ответил тот, раскладывая приборы.

– Маттьё, у твоих людей есть чем поужинать?

– Есть. Я об этом позаботился.

Переполненного надеждой и тревогой Жоана заметно трясло. Адамберг, внимательный к проявлению эмоций, поднялся, опираясь на костыль, и одной рукой стал помогать Жоану накрывать на стол и подавать еду, к нему мгновенно присоединилась Ретанкур.

– Норбер знает этот дом, – сказал Адамберг, вернувшись на место. – Нам нужно точное описание.

Я его снова вызову. Меркаде, найдите фотографии дома, сколько сможете.

– Сначала я его локализую. Ага, вот он где: Монфор на полпути между Комбуром и Ренном. Само собой, обособленное строение, как и у других. И это тоже старый фермерский дом, но так основательно отремонтированный, что его невозможно узнать.

– Норбер, спасибо, что пришли, – воскликнул Адамберг. – Маэль всю вторую половину дня просидел в засаде у дома Ле Гийю. Три человека Робика, один за другим, привезли туда пакет с игрушками, детскую одежду и маленький матрас. И остались внутри.

– Очень разумно, Маэль, мне следовало самому об этом подумать, – сказал Норбер.

Адамберг услышал сигнал телефона и посмотрел на экран.

– У нас есть разрешение дивизионного комиссара навестить дом Ле Гийю, – сообщил он. – Норбер, покажите нам, где именно он расположен у дороги в Монфор.

Норбер начертил красный крестик на карте.

– Надо быть осторожными, – заметил Маэль. – У него две собаки, злобные зверюги, которых он выпускает по вечерам, наверняка не покормив. Их точно придется убить. А главное, они обязательно начнут лаять, как только нас учуют. И тогда один или двое выйдут посмотреть, что происходит.

– Возьмите для них мясо, – посоветовал Норбер. – Побольше, кусков пятнадцать, и перебросьте через изгородь. Они отвлекутся и перестанут лаять. Как только они притихнут, вы сможете их нейтрализовать. Мне неприятно, что я подсказываю вам, как убить собак, но этих натаскивали на то, чтобы убивать.

– Откуда вы знаете?

– Я их видел. Черные питбули, крупные, с мощными челюстями, довольно страшные на вид. Правда, Маэль?

– Ужасные. Такая псина одним прыжком кинется на вас и вцепится в горло. Ле Гийю, наверное, привозит их с собой всякий раз, как приезжает в Монфор.

– Для того чтобы обыскать дом, в него еще нужно попасть, – заметил Адамберг.

– Ворота высокие, утыканные пиками, створки соединяет толстая цепь, – сообщил Норбер.

– Здесь это хорошо видно, – сказал Меркаде, увеличив фото.

– Тут мы не пройдем, – признал Адамберг. – Единственный способ – пробраться через живую изгородь, выпилив дыру ручной пилой или вырвав растения. Норбер, какое место кажется вам наиболее подходящим?

– Я не слишком внимательно изучал это место, мне не хотелось, чтобы меня узнали. Но с восточной стороны я заметил два высохших деревца. Их легко будет спилить.

– Вдоль изгороди проходит какая-нибудь дорога?

– Да, грунтовая, довольно длинная, на ней хватит места, чтобы спрятать все машины.

– Замечательно. Будьте внимательны, не хлопайте дверцами, как делаете обычно, вообще их не закрывайте. Мы сразу же проделаем проход и оттуда будем бросать мясо. Нужно как можно быстрее подманить обоих псов, чтобы они оказались в одной точке. Туда, где мы будем стрелять. Расширим проход, пока собаки будут заняты мясом. Жоан, у тебя есть в запасе мясо?

– Да, но это очень хорошее мясо. Жалко его скармливать собакам.

– Жоан, речь идет о спасении твоей дочери! – вскричал Адамберг. – Да плевать на то, какое мясо, хорошее или нет!

– Прости, – произнес Жоан, взъерошив волосы. – Прости, я совсем потерял голову. Сейчас упакую вам куски мяса.

– Лучше пристрелить собак из пистолета с глушителем, – сказал Вейренк. – У меня есть.

– Значит, вы и будете стрелять, – сказал Маттьё.

– Как только собаки будут обезврежены, – продолжил Адамберг, – десять человек проберутся к задней стороне изгороди, проделают второй проход и зайдут на территорию. Потом окружим дом. Норбер, сколько дверей на фасаде?

– Вижу на передней стороне одну дверь и пять окон, два из них немного больше, чем другие, – сообщил Меркаде.

– Да, так и есть, – подтвердил Норбер. – Но мы не знаем, что на северной стороне.

– Наверняка есть еще окна и двери, – сказал Меркаде.

– Два самых больших окна – это, скорее всего, столовая, остальные – спальни и кабинет.

– В восемь часов будет еще светло, – сказал Адамберг. – Но окна невелики, а эти фермерские дома обычно темные. Я думаю, они включат свет примерно в то же время, что и Жоан здесь, в трактире. Это будет сигналом, что они собираются сесть за стол, тут-то мы и ворвемся в дом.

– А как мы туда ворвемся? – спросил Маттьё.

– Есть только один вариант: ползти по траве – так у бойцов хотя бы будет защищена шея, – пока группы не доберутся до передней и задней дверей. Не забывайте, будет светло. Значит, нужно ползти, прижавшись к земле, держать в руке оружие и быть готовым стрелять. Я смогу только наблюдать за вами через дыру в изгороди.

– Я нашел снимок задней части дома! – воскликнул Меркаде. – Видимо, когда его выставили на продажу. С той стороны стены кирпичные.

– Как часто бывает в старых фермерских домах, – подтвердил Норбер. – Итак, на северной стороне дверь и три окна.

– И очень важная деталь – подвальное окно. А значит, подвал, – сказала Ретанкур, изучив фото. – Меркаде, можете сделать крупнее? – Она взяла компьютер и добавила: – Ага. На окне установлена решетка. Рука до локтя пролезет, а дальше нет. По крайней мере, не моя. Но достаточно, чтобы всунуть ствол.

– Думаю, девочка там, – произнес Адамберг. – Поэтому и понадобилась одежда. В подвале холодно.

– Все зависит от того, что видел Маэль, – сказал Маттьё. – Когда ты сидел в засаде, все ставни на фасадных окнах были открыты?

– По-моему, все.

– Получается, она действительно в подвале, – сказал Адамберг. – Они не стали бы рисковать и запирать ее в комнате с окном, ей восемь лет, и она могла бы разбить стекло стулом.

– Тем более что она сильная, моя малютка Роза, – похвастался Жоан, подавая тарелки следующей группе полицейских. – Видели бы вы, как она таскает поленья.

– Когда штурм начнется, нужно, чтобы люди уже заняли позицию у подвального окошка. Но с той же вероятностью она может быть заперта и на чердаке.

– Каковы наши действия после того, как мы доберемся до дверей? – спросил Верден.

– Сносим двери и заходим, – заявила Ретанкур.

– Перевожу: двери точно будут заперты, – пояснил Адамберг. – Стреляем по замкам и встаем по обеим сторонам. Охранники со щитами входят первыми. Мы следом за ними.

– Но только не ты, – мягко возразил Маттьё. – И щиты останутся с тобой.

– Вы следом за ними, – поправился Адамберг. – Маттьё и еще двенадцать человек – в переднюю комнату, десять – в заднюю. Комбурские полицейские – следом за ними. Не думаю, что они дернутся, если против них шестерых будет столько полицейских. Вы их разоружаете и каждому приставляете к голове пистолет. Пятеро из нас – из вас – спустятся в подвал, чтобы обеспечить безопасность девочки, еще пятеро поднимутся на чердак.

– А если дверь подвала окажется бронированной? – спросила Ретанкур. – Если его сейф там?

– Вряд ли, – возразил Маттьё. – Иначе они не оставили бы сзади кирпичную стену.

– Верно, – согласилась Ретанкур. – Кирпичную стену легко разбить кувалдой, я прихвачу ее с собой.

– Меркаде, как вы думаете, вы сможете дотянуть до конца операции? – спросил Адамберг.

– Нет, – признался лейтенант, покачав головой. – Но я хочу быть там. Попрошу Жоана приготовить мне полный термос кофе.

– У меня есть кое-что получше, – загадочно проговорил Жоан. – Что-то вроде того отвара, который помогает быстро уснуть, только наоборот. Это кордиал, средство по моему рецепту, оно не навредит, но поможет вам оставаться бодрым. Разумеется, его нельзя принимать каждый день. Только в исключительных случаях.

– Давайте, – живо откликнулся Меркаде.

– Пора, – сказал Адамберг и встал, опираясь на костыль, пока лейтенант пил снадобье. – На грунтовую дорогу у дома заезжайте бесшумно. Норбер, она достаточно широка, грузовик пройдет?

– Без проблем.

– Вы забыли мясо! – вскричал Жоан, протягивая Маттьё два контейнера.

– Почему два? – удивился Маттьё.

– Чтобы было побыстрее. Они вас учуют, как только вы выйдете из машин. Там двадцать приличных кусков. По десять на каждую. На минуту точно отвлекутся.