Глава 37

В девятнадцать пятнадцать вереница машин направилась в Монфор-ла-Тур, следом ехала скорая: на этом настоял Адамберг.

Двадцать минут спустя показался дом Ле Гийю. Машины одна за другой въехали на грунтовую дорогу. Как и предсказывал Норбер, стоило первому полицейскому выйти из машины, как собаки подали голос. Пятеро мужчин и Ретанкур занялись сухими деревьями, легко проделав проход в изгороди, а собаки залились яростным лаем. Адамберг с трудом вылез из машины и заковылял к своим.

– Мясо, быстрее, прямо сейчас, – сказал он.

– Псины мчатся прямо на нас, – сообщил Вейренк, проверяя пистолет.

Входная дверь отворилась, и на пороге появился красивый мужчина.

– Это, наверное, и есть Ле Гийю, решил проверить, все ли в порядке, – тихо сказал Адамберг. – Только он не боится питбулей.

Вейренк и Ноэль наконец разбросали все мясо, достаточно близко к изгороди, чтобы удобнее было стрелять, и собаки набросились на еду. Они уже не лаяли.

Лейтенант выставил руку с пистолетом из-за изгороди и прицелился собаке в горло. Оба пса один за другим упали на землю бездыханными.

В наступившей тишине они увидели, как Ле Гийю, стоявший слишком далеко, чтобы разглядеть убитых псов, пожал плечами и снова закрыл дверь. Ретанкур закончила пробивать проход в изгороди и была готова присоединиться к северной команде в сопровождении Вейренка. Было восемь часов вечера.

В большой комнате зажглись огни, подсветив два широких окна.

– Все продвигаются ползком, прижимаясь к земле, каждый занимает заданную позицию, – сказал Адамберг. – Трава подстрижена коротко, но снаряжение будет вам мешать. Ни одного торопливого движения, времени у нас достаточно. Группа Вейренка, как только услышите грохот со стороны входной двери, начинайте ломать заднюю.

Адамберг, оставшись с четырьмя охранниками и пистолетом в руке, наблюдал за тем, как полицейские медленно подползают к своим позициям. Как только двенадцать бойцов Маттьё добрались до двери, комиссар поднял руку и махнул Адамбергу. Это означало, что сейчас они выбьют замок. Он оказался настолько крепким, что поддался только после шестого выстрела. Один из полицейских вышиб ногой изуродованную дверь, тринадцать человек ворвались в комнату, встали по двое за спиной каждого из мужчин, сидевших за столом, и приставили им оружие к затылку, другой рукой обхватив за подбородок. Маттьё узнал Ле Гийю, красивого юношу со школьной фотографии, но остальные четверо были ему не знакомы. Он бросился на Робика, который, остановившись посреди комнаты, в одной руке держал бутылку, а другой тянулся к пистолету. Резким движением комиссар разоружил его и слегка придушил, обхватив за шею рукой и приставив пистолет к сонной артерии.

– Где девочка? – заорал он. – Сорок шесть полицейских: у вас нет шансов. Где девочка? – крикнул он еще громче.

– Не понимаю, о чем вы, – ответил тот придушенным голосом, но, как всегда, надменно. – Я приехал к друзьям поужинать и не представляю себе, о какой девочке вы говорите.

– Заберите у них оружие и наденьте на них наручники! – скомандовал Маттьё, силой принудив Робика сесть.

– Девочка! – заорал Беррон, встряхнув Ле Гийю. – Где ты спрятал девочку? В подвале? Твой шеф пришел в столовую оттуда?

– Девочка? Никаких девочек здесь нет, – отрезал Ле Гийю.

– А игрушки? Одежда? Детский матрас? Ты сам собираешься на нем спать?

В это время северная группа проникла в заднее помещение: это была кухня. Немного помедлив, Вейренк подал знак Ретанкур.

– Все оставайтесь здесь, – велел он полицейским. – Ретанкур, идем к подвальному окну.

Невозмутимое спокойствие бандитов вызвало тревогу у Ретанкур. А вдруг девочка не здесь? Вдруг игрушки и детские вещи Ле Гийю купил для какой-нибудь маленькой родственницы? Да, но матрас! Матрас доказывал, что девочка здесь.

Они с Вейренком распластались на траве и посветили фонариками в маленькое окошко над самой землей.

– Вы ее видите? – спросил Вейренк.

– Да. Маленькая фигурка на матрасе. Посветите немного правее. А это кукла, у нее пушистые светлые волосы. Она там, Вейренк, она на самом деле там.

– Вы испугались?

– Да.

– Я тоже. Сообщу Маттьё.

– Где у тебя подвал? – получив сообщение, спросил Маттьё у Ле Гийю.

Тот пожал плечами и улыбнулся:

– Лестница слева от вас. Желаю удачи.

Не успев еще спуститься по ступенькам, Маттьё и Беррон поняли, что означало насмешливое «желаю удачи», которое с самоуверенным видом бросил им вслед Ле Гийю. В подвал вела бронированная дверь.

– Роза! Роза! Скажи что-нибудь! Это полиция! – прокричал Беррон.

Не дождавшись ответа, Беррон стал молотить в дверь чугунными кулаками, продолжая звать девочку, но напрасно.

– Может, они ее уже убили, – в панике воскликнул он. – Или ранили, чтобы она молчала.

– Отсюда Робик и шел, – стиснув зубы, проговорил Маттьё. – Он поднимался из подвала.

Он в бешенстве взлетел по ступеням и кинулся на Ле Гийю:

– Бронированная дверь. Тебе весело, да? Мы разобьем твою кирпичную стену и заберем малышку. Она внизу, и мы это знаем.

– По-вашему, я идиот? – хмыкнул Ле Гийю. – Кирпичная стена изнутри обшита броней.

– Давай сюда ключи! Быстро, а то я начинаю нервничать, рука дрожит, а ствол снят с предохранителя.

– У меня нет ключей.

– А у кого они? Где спрятаны? – в ярости проорал Маттьё. – Тому, кто мне их передаст, освобождение от обвинения в похищении ребенка и смягчающие обстоятельства для остальных преступлений.

– Какие гарантии? – подал голос Робик.

– Ты ведь знаешь, где они, правда? Конечно, великий вождь никому бы их не доверил. Великий вождь сам все решает, ведь он не доверяет никому из своих людей. Даже Ле Гийю.

– Гарантии? – повторил Робик.

– Запрошу министерство, – ответил Маттьё, хватая телефон.

За столом раздалось недовольное ворчание.

– Трусливая мразь, – рявкнул Ле Гийю, обращаясь к Робику. – Подлый предатель. Ты всегда думал только о себе, и сейчас тоже, тебе лишь бы самому соскочить, а на нас ты плевать хотел. Ты за это заплатишь, Робик, уж поверь.

Беррон в растерянности смотрел на своего шефа. Робика амнистируют или вроде того? Он об этом смеет просить? Маттьё холодно посмотрел на него, набирая сообщение Адамбергу, у которого спрашивал совета, как быть дальше.

Быстро пришли мне Меркаде, – тут же ответил Адамберг.

У него получится. Пришли его скорей.

– Беррон, Меркаде, немедленно отправляйтесь к Адамбергу, – приказал Маттьё. – Его рана открылась и воспалилась. Быстро поднимается температура. У вас тут есть аспирин? – спросил он у бандитов. – Можете нам дать?

– Иди к черту, – процедил Робик. – Не смейте ничего им давать! Пусть Адамберг сдохнет, хоть чем-то нас порадует.

– Банда подонков, – бросил Маттьё. – Банда гнусных подонков.

Маттьё сбегал в ближайшую спальню, схватил первую попавшуюся чистую простыню и сунул ее Беррону:

– Бегите что есть духу, Беррон, и вы тоже, Меркаде. Вы нужны Адамбергу. Остановите кровотечение и вызовите скорую.

Двое полицейских, обезумев от волнения, помчались со всех ног к дыре в изгороди, где их ждал Адамберг, сидя с телефоном на коленях.

– Но вам ведь не хуже!

– Это была хитрость Маттьё, ему надо было отправить вас ко мне. Меркаде, время не ждет. Вы слышали, что сказал Маттьё?

– Да, он сделал Робику сногсшибательное предложение при условии, что тот отдаст ключи от подвала, бронированного спереди и сзади: освобождение от обвинения в похищении ребенка и смягчающие обстоятельства при рассмотрении остальных преступлений. Этого нельзя допустить, это невозможно, комиссар!

– Это возможно, потому что это сделаете вы, Меркаде. Напишете фальшивое сообщение, якобы отправленное из министерства, я вам его продиктую, а вы его сразу же отошлете Маттьё. Вы можете взломать мессенджер министерства?

– Я давно уже это сделал, – ответил Меркаде.

Адамберг в знак восхищения отдал ему честь, приложив руку к виску.

– Тогда пишите, а наверху поставьте шапку министерства внутренних дел.

– Будет лучше, если я отправлю Маттьё еще и подлинные сообщения, которые вы получали, а то вдруг Робик захочет их сравнить.

– Точно. Вы уже там?

– Еще пара минут. Вот, я на месте.

– Сможете подчистить следы?

– Само собой, комиссар.

– Тогда пишите:

– Готово. Прочтите внимательно, Беррон, даже одна орфографическая ошибка может все испортить.

Беррон поправил пару ошибок, и Меркаде показал Адамбергу свое творение. Комиссар не нашел ни одного отличия от настоящих сообщений, полученных им из министерства.

– Лейтенант, вы просто ас. Как вам удалось воспроизвести подпись?

– Она есть у них на сервере. Вытащить ее нетрудно.

– Пересылайте все Маттьё, – велел Адамберг, передавая телефон лейтенанту.

В гостиной царила тишина, изредка прерываемая проклятиями сообщников Робика. В их единстве была пробита брешь. Пьер Ле Гийю напряженно думал, как отомстить Робику за предательство. Его скоро отправят в камеру, как и остальных, но и сидя в камере, можно много чего сделать. Робик должен заплатить.

Маттьё, взвинченный до предела, сохранял безмятежное выражение лица. Вернулся Беррон с разорванной простыней в руках.

– Мы его перевязали, – сообщил он, – но температура высокая. Ему нужна помощь.

Мобильник Маттьё несколько раз звякнул: пришли сообщения. Комиссар неторопливо вытащил телефон из кармана.

– Ну вот, – спокойно произнес он, показав Робику сообщение из «министерства внутренних дел». – Доволен?

Робик прочитал текст, изучил шапку, еще несколько раз все перечитал и поджал губы. Очевидно, он терзался неприятными подозрениями.

– Вот сообщения, которые получал Адамберг от министерства после ваших угроз, – сказал Маттьё. – Он только что переслал их мне. Можете сравнить, если хотите.

– Все прекрасно, – наконец произнес Робик, поднялся и самодовольно улыбнулся, как человек, у которого всегда все получается.

Полицейские, не полицейские – какая разница? Он был уверен, что, оказавшись на свободе до суда, сумеет скрыться.

– Ключ, – приказал Маттьё, забрав у него свой телефон.

– Пойдемте, – сказал Робик, не глядя на сообщников. Он чувствовал, как растет их ярость и презрение, но это его совершенно не волновало. – Не расстраивайся, Пьер, я перепрятал его, – добавил он. – Так что ты все равно не смог бы отдать им этот ключ.

Маттьё приставил к его спине пистолет, и они стали спускаться по лестнице в сопровождении Беррона и Ретанкур. На полдороге Робик остановился, протянул к стене руки в наручниках, ухватился за кирпич и осторожно вытащил его. Маттьё ощупал нишу и достал из нее длинный блестящий ключ.

– Отведите его обратно, Беррон, – сказал он. – А вы, Ретанкур, не уходите, с женщиной ребенок быстрее успокоится.

Комиссар в два прыжка слетел вниз, открыл бронированную дверь и опустился на колени рядом с маленьким матрасом, на котором лежала Роза. Он прижал ухо к ее груди, поднял тонкое одеяло, несколько раз повернул ребенка с боку на бок, словно мешок с мукой, ущипнул ее, заговорил с ней, потом снова укрыл и осторожно опустил ее голову на подушку.

– Она жива, не ранена, – задыхаясь, произнес он. – Но ее накачали наркотиками, в этом нет сомнений. Какую ей дали дозу, смертельную или нет, неизвестно. Но надежда есть, потому что она дернулась, когда я ее ущипнул, к тому же она слышит, что ей говорят. Но главное, она в таком состоянии недавно. Вот что сделал Робик перед самым нашим приходом: он дал ей наркотик. Надо сказать спасибо Адамбергу, что он притащил сюда скорую. Через двадцать минут она уже будет в Ренне, в больнице, и ею займутся. Нужно принять меры в течение первого часа.

Завернув девочку в одеяло, Ретанкур схватила ее на руки и бегом отнесла в скорую, которая помчалась в Ренн, включив сирену. Маттьё позвонил Жоану и сообщил ему, что девочку нашли. Он услышал, как тот заплакал, на сей раз от облегчения.

– Розу везут в больницу, – сказал Маттьё. – Нет, не беспокойся. Жди нас в трактире.

Ле Гийю и четверо других членов банды были отправлены в комиссариат Ренна под охраной жандармов Маттьё. Робика увезли вместе с остальными, чтобы не вызвать подозрений у прессы. Маттьё, Беррон, Верден и команда Адамберга вернулись в Лувьек в сопровождении охранников со щитами, которые до отмены приказа продолжали обеспечивать безопасность комиссара и составили из щитов «черепаху», чтобы провести его в трактир.