Глава 13

Адамберг немедленно предупредил Ноэля, Ретанкур и Вейренка, что здесь, в Лувьеке, за ними по пятам ходят два сообщника Сима Угря, приказал им быть настороже и носить при себе оружие. Маттьё передал то же самое своим людям, сопроводив сообщения портретами обоих подозреваемых. От Ноэля и Вейренка Адамберг тут же получил ответ: «Ясно», а Ретанкур молчала.

– Черт, она что там, заснула? – занервничал Адамберг.

В первый раз Маттьё видел, как его коллега теряет самообладание: по слухам, это случалось крайне редко. Он явно очень дорожил этой Ретанкур, хотя на первый взгляд она не слишком к себе располагала.

– Наверное, застряла у какой-нибудь тетки, которая показывает ей фотографии своей кошечки.

– Нет, Маттьё, нет. Ретанкур никогда нигде не застревает, – проговорил Адамберг, поднимаясь и кладя на стол купюру. – Они хотят заставить меня дорого заплатить за арест Сима Угря. Бесполезно мчаться к ним домой и пытаться их взять. Их там уже нет. Наверное, Лонжвен узнал меня и поднял тревогу.

Адамберг ненадолго замолчал, прикидывая, как сократить путь.

– Вся наша команда занимается блохами, – произнес он. – Зато неподалеку, в интернате, работают двое твоих людей. Сколько времени им понадобится, чтобы добраться сюда?

– Если поторопятся, четыре-пять минут.

– Попроси их сейчас же приехать сюда и разузнать, видел ли кто-нибудь незнакомую машину рядом с домом Лонжвена и Десмона и какую именно.

– А если эти двое у себя? Это в принципе возможно.

– Думаю, нет, Маттьё. То, что Ретанкур не отвечает, – очень плохой знак. Эти двое уже вышли на охоту.

– Как они могли вычислить, где находится Ретанкур?

– Они следили за ней, она их больная мозоль. Сегодня утром она должна была делать обход на этих улицах, – сказал Адамберг, разворачивая на столе измятую карту. – Вот на этих, отмеченных зеленым. Они тебе знакомы?

– Очень хорошо. Поедем по ее маршруту. Учитывая, который сейчас час, она уже, наверное, далеко, на дороге в Майян. Совершенно безлюдной.

– У нас нет времени ждать остальных, дорога каждая минута. Если мы их найдем, нас против них будет только двое, тебя не смущает такой расклад?

Маттьё помотал головой.

– Ты взял все, что нужно? – спросил Десмон, прибавляя скорость.

– Да, Роже.

– Я заблокирую дорогу этой твари, которая покалечила наших парней и имела наглость тыкать пушкой в Сима, и мы вдвоем скрутим ее. Повторим: раз – и ты валишь на землю велосипед и эту бабу вместе с ним, заклеиваешь ей рот скотчем, два – бьешь ее рукояткой по голове, три – надеваешь ей браслеты сначала на руки, потом на ноги. Четыре – я открываю задние дверцы, и мы засовываем эту тушу в фургон.

– Не переживай, я все помню. Вот она! Впереди, метрах в шестидесяти! – закричал Лонжвен.

Фургон обогнал велосипед, повернул и встал наискосок, перегородив дорогу, Ретанкур схватилась за пистолет, но сильный удар ногой в живот повалил ее на землю. Она увидела, как ее оружие отлетело в сторону, и ей тут же заклеили рот скотчем. Она поднялась и в прыжке двинула ногами в живот Лонжвену, тот пошатнулся и рухнул рядом с ней.

– Десмон, бей по голове!

От сильного удара Ретанкур покатилась на землю, вскочила на ноги и приготовилась к бою.

– Бей еще, Лонжвен, это не баба, а монстр!

Они сковали наручниками руки и лодыжки Ретанкур. Она быстро пришла в сознание. Она лежала в фургоне, бандиты сидели впереди. Фургон мчался неведомо куда и постоянно поворачивал: эти двое явно старались запутать следы.

Телефон загудел, и Адамберг жадно схватил его. Однако это была не Ретанкур. Он показал коллеге короткое сообщение:

– Мы опоздали, – произнес Адамберг чужим голосом, сжав кулак. – Они скрылись, и у них Ретанкур.

– Сообщение от Нобле, одного из моих людей, – сказал Маттьё. – Соседи видели сегодня утром незнакомую машину у дома Десмона.

– Господи, Ретанкур у них, Ретанкур у них, – хрипло повторял Адамберг.

– Мы их найдем, – глухо отозвался Маттьё. – Садись скорей, мы едем к дороге на Майян. Как ты думаешь, что они собираются делать? – спросил он, захлопывая дверцу. – Взять ее в заложники, чтобы заполучить тебя?

– Нет, убить ее, но прежде заставить хорошенько помучиться. Они хотят показать, что не шутят. Меня они схватят потом и обменяют на Сима. Они извращенцы, садисты, а не стратеги – в этом можешь не сомневаться. Расскажи, что за машина.

– Старый фургон ярко-голубого цвета, последние знаки номера – GA76.

– Отправь описание машины и портреты этих ублюдков во все отделения жандармерии и все комиссариаты в ближайших районах. Поднимай всех по тревоге.

Адамберг сильнее нажал на газ, и машину затрясло.

– Уточни точку, откуда они отправились, – сказал он.

– Уже.

– Попроси, чтобы комбурские полицейские выставили заграждения на всех дорогах из Лувьека.

– Уже.

В то время как Адамберг и Маттьё с дикой скоростью мчались по Лувьеку, Ноэль, Вейренк, Меркаде, Беррон и Верден, вне себя от волнения, завершали блошиный обход. Они знали, что Ретанкур пропала и что от этой банды ни ей, ни Адамбергу не стоит ждать ничего хорошего. Сидя на глыбе гранита, Меркаде мрачно приводил в порядок свой список и отмечал на плане красные дома, потом уснул прямо на камне, опустив голову на руки.

– Может, подведем итоги блошиной миссии? – в гробовой тишине неловко спросил Верден.

– Позже, – откликнулся Беррон. – Когда она будет с нами.

– Если вернется, – чуть слышно пробормотал Ноэль, высказывая вслух то, о чем думал каждый.

– Вы кое о чем забыли, Ноэль, – твердо сказал Вейренк. – Это Ретанкур, а не вы, не я и не кто-то другой.

– Она ведь все-таки не сверхчеловек, – заметил Верден. – Против нее двое вооруженных негодяев, а она лежит в кузове машины с заклеенным ртом, связанная, – он чуть было не сказал «убитая», – ей с ними справиться все равно что луну с неба достать.

Почти в самом конце дороги на Майян комиссары нашли брошенный велосипед Ретанкур, валявшийся на обочине.

– Крови нет, только следы борьбы, – произнес Адамберг. – Вот здесь она сбила с ног одного из них. Им, видимо, пришлось изрядно потрудиться, чтобы ее одолеть, связать и затолкать в фургон. С учетом того, сколько времени у них ушло на то, чтобы управиться с ней, тронуться с места и отправить мне сообщение, они опережают нас на пятнадцать минут, может, чуть больше. Едем за ними! Скорее!

– По какой дороге? – спросил Маттьё. – Через тридцать метров, на перекрестке, она расходится в трех направлениях. Как узнать, куда они двинулись дальше?

– Выясни, как там с заграждениями, надо понять, их уже установили или нет.

Полиция Комбура, конечно же, еще не успела ничего установить, и Адамберг с Маттьё молча колесили по окрестным дорогам наугад, поворачивая то в одну сторону, то в другую и возвращаясь обратно.

– Не вижу ни одного заграждения, – мрачно произнес Адамберг.

– Полицейские, скорее всего, попытались просчитать возможные маршруты и поставили их дальше.

– Дорог слишком много, – буркнул Адамберг. – И им надо подтянуть кучу людей из Доля, Сен-Мало и еще бог знает откуда. На это нужно время, слишком много времени.

– Вернемся, – предложил Маттьё. – Мы уже целый час мотаемся туда-сюда без всякого результата. К тому же они могли по дорогу сменить машину.

Адамберг кивнул и повернул к Лувьеку. Был уже третий час, когда Жоан открыл им дверь трактира и по их посеревшим лицам понял, что все пошло наперекосяк.

– Снова убийство? – спросил он глухим голосом.

– Нет, Жоан, – ответил Маттьё. – Ретанкур. Ее похитили двое подонков. Или убили.

– И ни следа, – произнес Адамберг, тяжело садясь за стол и не сводя глаз с телефона. – Как будто испарились.

Жоан, пройдясь по залу, заметил, что обеденный час уже давно прошел и было бы разумно им сейчас подкрепиться.

– Извините, Жоан, но мне не хочется есть, – сказал Адамберг, прерывая хозяина, который уже приступил шепотом к детальному описанию предлагаемых блюд.

Другие полицейские, вернувшиеся с блошиного обхода, наоборот, охотно согласились поесть, и прежде всего Меркаде, у которого от волнения появлялся волчий аппетит.

– А я тебе повторяю, – воскликнул Вейренк, встав и хлопнув ладонью по столу. – Они не бог знает какую птичку поймали, а Ретанкур. Впрочем, они пока об этом не догадываются, и это их погубит.

– Очень может быть, – согласился Беррон, которого во время эмоциональной реплики Вейренка вдруг осенило, что лейтенант с его немного расплывчатыми, но при этом надменными чертами лица напоминает римский бюст, стоящий в нише здания лувьекской мэрии.

Телефон Адамберга, как строптивый зверек, внезапно ставший послушным, зазвонил ровно в половине третьего, и комиссар жадно его схватил. Засиял от радости и прочитал вслух пришедшее сообщение:

Прежнее вялое отчаяние сменилось крайним возбуждением.

– Вы же говорили, лейтенант, вы же говорили! – крикнул Жоан, обращаясь к Вейренку, который с улыбкой надевал куртку.

– Жоан, я просто был в этом уверен, – сказал он.

– Маттьё, предупреди ребят из Комбура, что они найдут упакованные посылки в районе Стоячего камня.

– Уже, – привычно отозвался Маттьё, насмешливо взглянув на Адамберга и на ходу хватая бейсболку.

Когда полицейские на нескольких машинах под вой сирен примчались на место, им открылось удивительное зрелище: двое мужчин корчились на земле, а внушительной комплекции женщина спокойно сидела, прислонившись спиной к фургону и держа их на мушке; у ее ног валялись четыре ствола. Адамберг описал им ситуацию, фотограф сделал снимки места происшествия, и полицейские увезли злоумышленников, которые выкрикивали непристойности и сыпали оскорблениями и угрозами в адрес Ретанкур, но та не обращала на них никакого внимания, бесстрастная, как древний менгир, высящийся у края дороги.

Менее чем час спустя Адамберг и Вейренк уже вновь стояли на пороге трактира, и комиссар с сияющим лицом держал за плечо Ретанкур. Все встали и громко приветствовали вернувшуюся коллегу. Жоан с ее разрешения даже поцеловал ее в щечку, тихонько шепнув: «Мы так за вас переживали». Потом он поспешил на кухню распорядиться о еде для гостей, и на сей раз ему никто не возражал. Был уже четвертый час дня, и у всех разыгрался аппетит. Жоан торопился: ему, как и всем, не терпелось услышать рассказ этой фантастической женщины, он быстро примчался из кухни и уселся за стол.

– Не случилось ничего такого, чтобы из этого устраивать цирк, – с улыбкой проговорила Ретанкур, спокойно выдержав направленные на нее взгляды. – Работа как работа.

– Как они напали? – спросил Маттьё.

– Я ехала на велосипеде, и в начале дороги на Майян они сбили меня, повалили на землю и разоружили. Один из мужиков заклеил мне рот скотчем и ударил по голове рукояткой пистолета. Ноги они мне связать не успели, и я стала их пинать, так что им никак не удавалось запихнуть меня в фургон. Лузеры. Потом они тупо вырубили меня, второй раз двинув по черепу рукояткой – это был тот, второй, я почуяла, как он подошел, – сковали мне ноги, забросили меня в кузов фургона, и в путь. Я недолго провалялась в отключке и стала слушать, о чем они говорят: оба были уверены в себе и радовались, какие они молодцы. Честно говоря, они не говорили, а кричали. Иначе никак: старый фургон дребезжал и издавал адский грохот. Для моего простого плана – то, что надо. Водитель засунул пистолет в щель между двумя передними сиденьями. Я довольно долго делала вид, что лежу без сознания, чтобы не привлекать их внимание, но все же мне нужно было поторапливаться: они рассматривали карту и упоминали заброшенный колодец, до которого оставалось примерно тридцать километров, они собирались сбросить меня туда, размозжив мне голову. Они выбирали, на какую лесную дорогу свернуть, чтобы не нарваться на полицейский заслон. Я обмотала цепь наручников вокруг цепи на щиколотках, посильнее ее зажала и дернула. Чпок. То же самое проделала с ногами. Просунула цепь под ручку, которая опускает стекла, закрепила, повернула – и чпок.

– Чпок – это как? – спросил потрясенный Беррон.

– Чпок – значит, цепь разорвалась.

– Это были стандартные, штатные наручники?

– Ну не игрушечные же! Дальше все было несложно. Вытащить пушку водителя, упереть ему в затылок, забрать все оружие, заставить эту парочку остановить машину и выйти из нее, при этом не ослабляя захват на шее водителя и прижимая дуло к его затылку. Надо сказать, я его немножко придушила, зато его приятель вполне неплохо себя чувствовал, плетясь рядом с ним. Но шансов у него не было. Он, правда, вытащил из кармана штанов второй ствол, и мне пришлось выстрелить. Вы видели, комиссар, я не причинила ему особого вреда, постаралась не задеть бедренную артерию, он просто упал на землю. Другой выдирался изо всех сил, мне даже показалось, что он сейчас освободится от моего захвата. Я была вынуждена несколько раз вмазать ему – не скрою, пару раз попала в самый низ живота – и поколотила их обоих как следует, чтобы они наконец успокоились. Когда оба лежали на земле связанные – я использовала свои собственные наручники и их ремни, – я даже сжалилась над раненым, сняла с него рубаху, скрутила жгут и наложила ему на ногу. И написала вам. Конец истории, и Симу Угрю тоже конец, – заключила Ретанкур, взглянула на еду, которую принес ей один из поваров, и набросилась на нее, приговаривая: – Что-то я проголодалась.

– Конец истории… конец истории… – словно зачарованный, повторял Беррон, а люди Адамберга, привычные к подвигам Ретанкур, только улыбались. – Вы хотите сказать, что если я сильно дерну цепь наручников, она разорвется?

– Очень-очень сильно, – уточнил Адамберг. – Но не пытайтесь это повторить, лейтенант, я уже пробовал, и Ноэль с Вейренком тоже, мы только до крови сбили себе запястья, и больше ничего вышло.

Ретанкур осмотрела свои покрасневшие запястья.

– Быстро пройдет, – заявила она, снова берясь за вилку.

– Да у вас кровь в волосах! – вскричал Жоан.

– Жоан, повреждение поверхностное, не обращайте внимания. Как дела с расследованием по поводу блох? Только я закончила с последним домом из своего списка, как эти мрази перекрыли мне дорогу.

– Давайте не сейчас, – попросил Адамберг. – Сначала покончим с восхитительным обедом мэтра Жоана, насладимся этим благословенным часом, выпьем кофе с коньяком и отправим Меркаде спать. Он уже валится с ног, а без него мы не сможем обобщить информацию о блохах. Вернемся к работе в половине седьмого. Всем дать отдых мозгам или просто прогуляться.

– Я побежал, – сказал Меркаде.

– А я пойду порыбачу, – сообщил Адамберг.

– Вы что, рыболов? – с любопытством спросил Жоан.

– И да и нет.

– Так что же на самом деле – «да» или «нет»? – стал допытываться Жоан, косясь на Вейренка и ища у него поддержки. – Это зависит от того, клюет или нет?

– В каком-то смысле.

– И какую рыбу вы ловите? Щуку? Форель? Я могу посоветовать подходящие места.

– Что я ловлю? – лениво откликнулся Адамберг, не утруждаясь ответить на вопрос.

– Вероятно, совершенно несъедобные мысли, мэтр Жоан, – с улыбкой ответил за него Вейренк.