Вскоре после рассвета холмы плавно перетекли в зачарованные Лунные поля, и на горизонте появились стены Западного Феллиона. Серые плащи облюбовали северный край пустошей, неподалеку от сердца Вековечной чащи. Сколько вечеров Натаниэль провел на вершине сторожевой башни, глядя, как мерцают в лунном свете пустоши, за которыми были таинственный Карат и Иссушенные земели! И вот эльфы, зачаровавишие эти земли, едут рядом. Подумать только…

– Здесь ты вырос? – спросила Рейна, разглядывая все вокруг внимательным взглядом зеленых глаз.

Натаниэль задумался. Да, в этих стенах он многому научился, но не мог назвать это место домом, не мог сказать, что здесь вырос и повзрослел. Его воспитала дорога, глухие уголки Иллиана. Там он чувствовал себя свободнее, чем в стенах Западного Феллиона.

– Не самая величественная крепость, но… – Ему сложно было подобрать правильные слова.

Каждые три месяца он приезжал сюда с отчетом о проделанной работе, ждал, не найдется ли для него некая особая миссия. Она никогда не находилась. Орден не желал, чтобы он представлял Серых плащей, зато ему доверяли убивать чудовищ и охотиться на беглых преступников по лесам. Порой к нему приставляли оруженосца, которого нужно было вывести в мир, но это говорило скорее об отношении к оруженосцу, а не к Натаниэлю. Он, конечно, не рассказывал об этом Элайт, но знал: если ее определили к нему, значит, наставники от нее многого не ждут.

Элайт ехала впереди, с Эшером, но со своего места Натаниэль видел, как неприязненно она смотрит на далекие стены. В следующий раз из ворот Западного Феллиона оруженосец выедет уже Серым плащом… Но не слишком ли она юна, чтобы выбросить ее в большой мир навстречу опасностям?.. Двенадцать лет назад, во время последнего испытания, Натаниэлю тоже было восемнадцать, но он все же переживал за Элайт. Хотя и был уверен, что она преуспеет на службе и сделает много хорошего для Иллиана и его народов.

– Вы правда думаете, что Западный Феллион сможет нас защитить? – спросила Фэйлен так, чтобы все услышали.

Дариус Деваль обернулся в седле.

– Уверяю, госпожа Фэйлен, никто еще не прорывался в Западный Феллион. Сотни лет назад его камни зачаровали маги Корканата. Ни баллиста, ни магические атаки этим стенам нипочем. Пусть стены и окружают крепость кольцом, напасть со всех сторон не выйдет: вокруг них выкопан ров, и каждого упавшего ждет смерть на острие пики.

Натаниэль был не понаслышке знаком с внешней линией крепостной обороны: перед выпуском он много месяцев обтесывал бревна для новых пик и копал для них ямы во рву. Работа была тяжелая, но наставники уверяли, что это лучший способ закалить тело, как и полагается Серым плащам.

– Ворота также зачарованы, – продолжил Дариус, – но даже если враг прорвется, то окажется во внутреннем дворе с зачарованными дверями.

– То есть в мышеловке, – добавил Эшер.

– Верно, рейнджер. – Дариус вновь обернулся к Рейне и Фэйлен. – Сверху на них полетят стрелы, польется кипящее масло… и, конечно, не будем забывать о восьми турелях, на которых установлены по две гигантские баллисты, выпускающие стрелы размером с копье. Все земли в округе патрулируются нашими отрядами, нас предупредят о нападении заранее. Здесь вы в безопасности.

Сосущая пустота разверзлась вдруг внутри Натаниэля. Беспокоясь об Эшере, он и не подумал о возвращении и о том, какая «прожарка» ждет его самого. Дариус ведь наверняка догадался, что происходит между ним и Рейной, он обязательно доложит лорду-маршалу, а тот в такой ситуации может принять лишь одно решение: изгнание из ордена. Приемлемое наказание за помощь Эшеру и связь с Рейной. Но Натаниэль… он знал лишь одну жизнь, жизнь Серого плаща.

Разве можно вот так все бросить? И ради чего? Стать рейнджером, как Эшер?

В глубине души он прекрасно понимал, что эльфийская принцесса никогда не сможет быть с человеком, и тем более с простолюдином. Возможно, он для нее всего лишь игрушка – в конце концов, эльфийские порывы и желания сильнее человеческих.

Через час отряд проехал надо рвом, сквозь двойные ворота, достаточно большие, чтобы впустить горного тролля, и миновал маленький внутренний дворик.

Во рву под разными углами торчали сотни заостренных пик. Выглядели они свежими – вероятно, их установили, пока Натаниэль был в отъезде. На стенах собрались десятки людей: где бы ни появлялись эльфы, на них пялились как на бродячий цирк.

Эшер посторонился, позволив Дариусу и остальным Серым плащам въехать первыми. К его чести, хвататься за меч он не стал, лишь крепко сжал поводья.

За внутренним двором ждал вечно грязный проход между двумя стойлами… И тут Натаниэль напрягся, потому что навстречу им выехал сам лорд-маршал Хорварт с отрядом рыцарей.

Лорд-маршал в свои шестьдесят был крепким мужчиной с короткой торчащей бородкой и такими же торчащими волосами. Левую скулу его рассекли по диагонали два шрама: верхний начинался от брови и доходил до щеки. Взгляд холодных голубых глаз скользнул по Натаниэлю и задержался на эльфах, каменное лицо не выразило ни удивления, ни почтения. А вот заметив Эшера, он неприязненно прищурился.

Дариус спрыгнул с лошади и крепко сжал запястья лорд-маршала.

– С приездом, – ответил тот по-солдатски коротко.

– Лорд-маршал Хорварт, позвольте представить вам принцессу Рейну Севари и госпожу Фэйлен Халдор. – Дариус отступил, пропуская эльфиек.

Первой склонила голову Рейна, за ней Фэйлен.

– Добро пожаловать в Западный Феллион, – провозгласил лорд-маршал. – Я прочитал письмо Голфри. Пережить нападение аракешей – большая удача, они убийцы высшего класса.

С этими словами Хорварт вновь бросил взгляд на Эшера.

– Мы выжили благодаря умениям и храбрости Натаниэля и Эшера, – ответила Рейна. Она прекрасно знала, что в этих стенах Эшеру не рады.

– Ваши покои готовы, дамы, патрули удвоены. Если кто-то вновь решит на вас покуситься, мы встретим их как подобает. Теперь же, не окажете ли честь позавтракать вместе с нами? Боюсь, таких же деликатесов, как при дворе короля Ренгара, мы предложить не сможем, но обещаем более… радушную компанию.

Лорд-маршал улыбнулся. Такое с ним случалось редко.

– Сочтем за честь, лорд-маршал Хорварт.

– Прекрасно. – Хорварт жестом пригласил их в главное здание.

Как бы ни хотелось Натаниэлю последовать за Рейной, он замер, подчиняясь внезапно проснувшейся интуиции. Элайт, к счастью, сделала то же самое, развернувшись к Эшеру.

Серые плащи, сопровождавшие лорда-маршала, не последовали за ним: вместо этого они окружили рейнджера, достав мечи. На лице у каждого было написано чистейшее отвращение перед аракешем. Дариус, однако, не присоединился к своим братьям и сестрам, стоя в сторонке вместе с Тиком и Орвином. Поймав взгляд Натаниэля, он едва заметно покачал головой – «не вмешивайся».

Эшер медленно слез с лошади и мрачно глянул на рыцарей: он был им рад не больше, чем они ему. Ждал, кто кинется первым.

– Так нельзя… – прошептал Натаниэль.

– Что это значит? – возмущенно спросила Рейна.

Хорварт вздохнул. Он явно ждал этого разговора, хоть и надеялся обойтись без него.

– Мы берем этого человека под стражу. Его связь с аракешами не подлежит сомнению, к тому же он хранит множество секретов, от которых зависит безопасность наших земель.

– Он не раз спасал мне жизнь, – возразила Рейна. – Считайте, что он принадлежит к моей свите. Относитесь к нему как к гостю.

– При всем уважении, принцесса… – Хорварт помедлил. – Тут не Велия и не Лириан. Западный Феллион, в отличие от них, не выступает представителями человеческого рода. Серые плащи – рыцарский орден, независимый от всех шести королевств, так что мы вовсе не обязаны… угождать вам. Эшер будет под стражей столько, сколько я сочту нужным. Он знает все о тварях, которые охотятся на вас. Допросив его, мы сможем наконец истребить Полночь, положив конец этой тайной войне.

Знакомый Натаниэлю Серый плащ по имени Нед Фенник, вошел в круг. Он подчинялся только лорд-маршалу и был единственным Серым плащом, в звании превосходившим Дариуса Деваля. Ему было лет сорок, и, по мнению Натаниэля, он смог бы помериться силами с Эшером… но ставить стоило бы на победу последнего.

– Сдай оружие… или не сдавай, – сказал Фенник, покрепче сжав рукоять меча.

Натаниэль тоже схватился за клинок, понятия не имея, что будет делать, если Эшер откажется… К тому же Хорварт наблюдал пристально, и от одного его взгляда воля Натаниэля слабела…

Ко всеобщему удивлению, Эшер расстегнул перевязь, уронив меч на пол, не спеша достал каждый кинжал и потайной нож, снял со спины сильвировый меч, колчан и складной лук, заинтересовавший стражников.

– Тащите его вниз, – бросил Фенник.

Если бы Натаниэль не видел Эшера в бою, то решил бы, что двадцать рыцарей на одного узника – перебор, но в этом случае он, наоборот, подивился здравому смыслу командиров.

Когда Эшер прошел мимо, Натаниэль сунул меч обратно в ножны. Рейнджер едва заметно кивнул ему – мол, не делай глупостей, все в порядке. Для человека, которого тащат в темницу, он выглядел неожиданно спокойным, да и в темнице этой наверняка было намного уютнее, чем в «покоях», ждавших в Полночи.

Натаниэль хотел было последовать за Рейной, но Хорварт преградил ему путь.

– Ожидаю твой доклад завтра с утра, Голфри. – На его суровом лице написано было, что никуда Голфри не идет.

Рейна лишь печально улыбнулась на прощание. Натаниэль был уверен, что она еще поторгуется за жизнь Эшера, ему же предстояло посетить выпускную церемонию Элайт и убедиться, что к рейнджеру в темнице относятся достойно.

Он направился ко входу в темницы, но и там ему не повезло: он успел увидеть, как Эшер скрывается во тьме, но шедший замыкающим Нед Фенник обернулся.

– А ты куда собрался, Голфри? – Держался он точь-в-точь как Хорварт, разве что бородка и волосы лучше подстрижены. К такому обращению в родных стенах Натаниэль привык: для этих людей он был не более чем пятном на отцовской репутации.

– Маршал желает видеть твой доклад завтра. Перед отъездом ты его не подал, так что теперь писанины будет в два раза больше. Не считая вот этого всего. – Фенник мотнул головой в сторону темниц. – Так что берись-ка за перо.

Натаниэль в ответ лишь скрипнул зубами, глядя, как рыцарь спускается вниз.

Пришла Элайт – она уже отвела лошадей в стойло.

– Что мы теперь будем делать?

– Мы? Ничего. Ты – вычистишь одежду и наточишь меч. Лорд-маршал ждет моего доклада завтра утром и твоего тоже.

На лице Элайт отразились сомнения, которые Натаниэль и сам чувствовал, но она промолчала.

Натаниэль пошел, понятия не имея, что делать дальше. Дариус уже удалился с эльфами, остались только Орвин и Тик.

– Суровая ночка будет у твоего дружка, – заметил Тик к огромному удовольствию Орвина.

Натаниэль резко развернулся и стиснул двумя пальцами его сломанный нос. Тик взвыл от боли и попытался вырваться, но Натаниэль не пустил, зарычав на Орвина. Тот, впрочем, и не пытался подойти.

Натаниэль подтащил рыцаря ближе, прямо за нос.

– Ты что-то сказал?

Тик кое-как помотал головой. Натаниэль оттолкнул его, пробурчав сквозь стиснутые зубы:

– Дом, милый дом…

Эшер насчитал в своем эскорте двадцать Серых плащей. Миновав обычные камеры, они дотащили его до конца туннеля, и он быстро понял зачем: последняя камера была оборудована специально для аракеша – запиралась железной дверью, скобы четырех стальных засовов уходили прямо в каменные стены. У двери уже ждали гостя двое Серых плащей.

– А вот и твой новый дом, – провозгласил тот же рыцарь, что велел ему сдать оружие.

Пока двое стражников возились с запорами, Эшер обернулся к своему тюремщику и двадцати его Плащам, теснящимся в коридоре. Его холодный ум просчитывал разные варианты исхода битвы, и все расчеты говорили, что ему не выйти из этого туннеля без серьезной кровопотери. Предположим, на пути к свободе он положит всех Плащей. Но как далеко сможет уйти после этого? Пусть сперва запрут, а уж как выбраться – он придумает. Серые плащи были отличными бойцами и серьезными противниками, но вот тюремщиками – никакими.

Его раздели до пояса, стянули сапоги, и лишь тогда широкоплечий рыцарь врезал ему кулаком в лицо, разбив щеку. Удар отбросил Эшера прямо в камеру, где уже поджидали охранники с дубинами. Прикрыв голову, рейнджер съежился на полу спиной к ним, помня, как легко прикончить человека, отбив какую-нибудь жизненно важную часть тела. Годы тренировок промелькнули в памяти: через пять лет после того, как он попал в Полночь, его зверски избили, и избивали снова и снова, чтобы познакомить с болью.

– Через боль переродишься. – Голос Насты в голове звучал ясно, как наяву. В тот день наставник стоял рядом, глядя, как другие аракеши буквально вбивают в Эшера свою науку. – Боль ведет к гневу, а гнев – к поражению. Лишь принимая боль как старого друга, ты освободишься от оков, погубивших стольких бойцов. Если пройдешь это испытание, ничто и никто тебя больше не остановит. Главное – отыскать в своем разуме место, где ты сможешь переждать, затаиться перед ответным ударом.

Во время этих уроков его никогда не связывали, он волен был отбиваться. Но лишь когда он начал атаковать в ответ хладнокровно, используя изученные техники, науку сочли усвоенной.

Теперь же, лежа на холодном полу, Эшер удалился в глубины своего разума, доверив телу принимать наказание. Он думал о том, какой дом построит на побережье, – король ведь и правда дал ему землю. Может, он наконец сможет узнать, какова она, мирная жизнь. На Сияющем берегу трава зеленая и сочная, она колышется по холмам, будто волны бегут. Хорошее место, чтобы осесть и начать сначала…

Казалось, что прошли часы, но вот его наконец перевернули, и широкоплечий рыцарь навис над ним, бесконечно самодовольный. Охранники с дубинами еще раз пошарили по его карманам в поисках неучтенного оружия или отмычек. Даже кольцо стянули с пальца. Эшер хотел было возразить, но избитое тело отказалось повиноваться.

– А ты крепкий старый ублюдок, уважаю. – Серый плащ стащил с его пояса потрепанную красную повязку, пристроил на глаза. – Ни хрена не вижу.

Эшер набрал в рот крови и плюнул точно на его знаменитый плащ.

– Сказал бы, чтобы тебя бесы драли… – Каждое слово давалось с трудом. – Но раз ты Серый плащ, они уже…

Рыцарь в ярости воззрился на него, но Эшер только посмеялся как мог, сквозь боль в сломанных ребрах, дождавшись нового града ударов.

– Подвесьте его!

От удара по голове соображать стало тяжелее, и все же Эшер почувствовал, как на ногах и руках защелкнулись кандалы, услышал, как загремели цепи. Его подвесили посреди камеры, растянув как шкуру на просушку. Он опустил голову, осматривая синяки на груди и животе. Это все заживет, а вот состояние разума волновало сильнее. Он проморгался, пытаясь настроиться, не давая себе уплыть. Нужно быть готовым ко всему…

Серый плащ бросил его повязку на столик, рядом с кольцом. Эшер старался не показывать, что вещи эти ему дороги, но без них чувствовал себя голым, особенно без кристалла, который носил сколько себя помнил.

– Меня зовут Нед Фенник, ты, ублюдок. – Серый плащ склонился к Эшеру. – Запомни это имя как следует, нам с тобой еще долго развлекаться.

Фенник отступил, приглашая в камеру какого-то старика. Не рыцаря – просторная мантия и длинный посох выдавали мага. Белая борода была заплетена в косу, лысина сверкала. Узкие глазки уставились на Эшера.

– Спасибо, что уделили время, Мейстер Калантез. – Фенник зло усмехнулся и поманил его ближе. – Мейстер у нас маг из Ванграта, прибыл по просьбе лорда-маршала специально, чтобы украсить твои побрякушки.

Маг отпустил посох, который остался стоять без всякой опоры, и достал из складок мантии тонкую волшебную палочку, изогнутую, словно зигзаг молнии. Он коснулся палочкой кандалов и принялся бормотать что-то низким голосом. Когда он закончил, каждый браслет оказался покрыт древними знаками.

– Готово? – спросил Фенник. Мейстер Калантез кивнул, даже не глядя на Эшера. – Прекрасно! Теперь эти замки не вскрыть, а кандалы не разрушить. Никуда ты не денешься…