Первые лучи солнца озарили лепившиеся друг к другу хижины столицы темнорожденных. Никакого понятия об архитектуре местные жители не имели и строились как попало: крошечные домишки разной степени убогости налезали друг на друга под разными углами.

Неизвестные Галанору звери и птицы заорали, встречая рассвет, начали просыпаться рынки, торговцы засуетились, расставляя товар.

Хаос звуков и запахов так и бил по нервам Галанора, засевшего между двумя трехэтажными постройками: они с Адиландрой и юным магом прятались на покосившемся балконе среди подвешенных на крюках свиных туш и шкур.

– Что видно, Галанор? – шепотом спросила Адиландра. Она сидела в углу, обняв колени, ее скимитар лежал рядом.

Галанор чувствовал боль, видя свою королеву раненой и униженной. Он готов был убить каждого темнорожденного, бросившего хоть взгляд на нее!

Адиландра не одобряла попытки отца Галанора поженить их детей, но не потому, что ей не нравился Галанор. Просто она видела, что они с Рейной этого не хотят. В глазах королевы всегда светилось понимание, и за это подданные особенно любили ее. И Галанор не был исключением.

Они нашли убежище недавно, поэтому он еще ничего не знал о том, как королева оказалась в таком плачевном положении, но предполагал по ее виду, что ей долго пришлось бороться за выживание. От одной мысли об этом кровь вскипала.

Услышав эльфийскую речь, маг выразительно откашлялся. Он настоял, чтобы эльфы говорили на человеческом языке, ничего не скрывая. Сам же при этом, отказывался называть свое имя. Как бы он ни раздражал, но Галанор чувствовал к нему определенное уважение: во время панического бегства с арены юный маг не отстал от них ни на мгновение, упорно карабкаясь на каждую стену. Человек просто не имел права быть таким же ловким и быстрым, как эльф, но этот человек следовал за ними неотступно, умудряясь заодно отбиваться заклинаниями от дикарей.

Сейчас, пусть и в лучшем состоянии, чем Адиландра, он выглядел грязным и потрепанными. И все время молчал, крепко сжимая посох.

– Они все еще нас ищут, – объяснил Галанор на человеческом языке, – но появление других кланов им помешало.

Под кланами подразумевались тысячи темнорожденных, которых он видел со спины Маллиата. Тысячи армий, что стекались в столицу, вздымая тучи песка. Даже рынок и окрестные дома заполонили сотни татуированных воинов, а некоторые становились лагерем прямо на улице. Галанор порадовался, что они вовремя отыскали этот балкон: до рассвета отряды охотников сильно выделялись на пустынных улицах, но теперь их не различить было среди человеческих толп и скота.

– Где мы вообще? – спросил маг. Если бы взглядом можно было убивать, Галанор уже лежал бы мертвый.

По правде сказать, он понятия не имел, где их бросил Маллиат. Это явно были южные земли Айды… но какие именно? Он вопросительно взглянул на Адиландру.

– Это столица темнорожденных. Они называют ее Малайсай, – хрипло ответила эльфийка. Казалось, в горле у нее суше, чем в пустыне. – Здесь правит Богиня. Хотя она тоже человек, как все. Видите пирамиду?

Галанор осторожно выглянул из-за края и отыскал взглядом массивное деревянное сооружение.

– Там она и живет, на самой вершине. – Адиландра опустила голову, длинные рыжие пряди упали ей на лицо. Помолчав, она вновь повернулась к Галанору, дорожки слез блеснули на ее щеках. – Она велела швырнуть Эдерона вниз, чтобы ее люди…

Не договорив, она вновь опустила голову.

Галанору это имя было незнакомо, но какая разница? Он крепко сжал меч, борясь с желанием спрыгнуть с балкона и зарубить всех дикарей, до которых дотянется. Лишь мысль о том, что так он подвергнет Адиландру и мага опасности, остановила его руку.

Желание защитить королеву понятно, но при чем здесь маг? Никто не обязывал Галанора его оберегать: он не был эльфом, тем более знатным эльфом. И все же Галанор чувствовал себя ответственным – за то, что затащил его сюда, за то, что по его вине умерла та девушка и остальные маги, которые будут теперь преследовать его во снах. Пусть стремление опекать юношу не искупит вины, но и не повредит.

– Как тебя зовут, маг? – тихо спросил Галанор.

– Эбигейл Роуз, – бросил тот. – Единственное имя, которое ты должен помнить, эльф.

Сердце Галанора забилось быстрее, стыд ранил глубже самого острого клинка. Так звали девушку, убитую Лайрой. Но как звали другую девушку, которую Лайра зарезала перед гидрой? Как звали женщин и детей, которых они отдали морскому народу?

– Мне жаль… – Галанор едва не подавился собственными словами. Его воспитывали воином и лидером, извинения были ему чужды. К тому же Драгорн и необходимость вести отряд, указывать Адамару на его место, закалили его.

– Когда выберемся из этой дыры, я заставлю тебя пожалеть еще сильнее. – Маг стиснул посох так, что побелели костяшки пальцев.

Галанор не мог смотреть ему в глаза и просто кивнул, стараясь думать о чем угодно, кроме жертв, кроме их лиц.

– Выбраться отсюда невозможно, – сказала Адиландра, не поднимая головы. – Они прирожденные охотники, хищники. Стоит им запомнить твой запах, и они везде тебя найдут. Время и расстояние для них ничего не значат, важна лишь охота.

Маг старался изображать уверенность, но слова Адиландры явно пробили брешь в его броне.

– Что с вами произошло? – спросил Галанор. – Четыре года назад, когда вы покинули Эландрил, король так ничего и не объяснил. Сказал лишь, что вы решили изучить драконью стену на горе Гарганафан.

Адиландра взглянула на него, и годы страданий отразились в ее взгляде.

– Из тех одиннадцати, что отправились на гору Гарганафан искать следы драконов… остались лишь трое. – Она запнулась. Галанор не стал торопить. – Целый год мы шли на юг, пока не встретили первое племя темнорожденных. Им было все равно, кто мы и куда держим путь, для них мы стали добычей. Развлечением, едой, охотничьим трофеем. Весть о нас быстро разнеслась между племенами, и на второй год за нами гналось уже четыре охотничьих отряда. Они знали местность и лучше переносили жару. Они нападали на нас даже при свете дня, а мы не успевали их заметить. К концу третьего года они убили пятерых и схватили двоих. После встречи с Богиней осталось лишь трое.

– Где же двое остальных? – спросил вдруг маг.

– Внутри пирамиды. Фаллона Богиня держит в личных покоях. – Адиландра сморгнула слезы. – Лорвану отдали Кренораку, самому жестокому из дикарей, как награду за нашу поимку.

– Зачем вы пытались найти драконов? – спросил Галанор. – Они покинули гору Гарганафан сотни лет назад. Они не желают помогать нам, поэтому король и велел нам освободить Маллиата.

После этих слов маг так и впился в него взглядом.

– Зачем? – вскинулась Адиландра, глядя на него сквозь повисшие пряди. – Чтобы Маллиат открыл драконью стену и мой муж вырастил себе личную армию драконов? «Дети огня и пламени – будущего залог, но только избранный знает мрачный битвы итог».

Это была цитата из пророчества Наланы, Галанор узнал ее, хотя раньше никогда не придавал пророчеству особого значения. Его отец в этом был согласен с королем.

– Десятилетия потребуются, чтобы вывести и обучить новых драконов… если Маллиат вообще согласится открыть драконью стену. Судя по тому, как он сбросил вас и улетел, на этот план надежды больше нет. – Адиландра стерла слезу со щеки и продолжила решительнее: – Валанис вскоре вырвется, я чувствую. Нам нужны старые драконы, опытные драконы и их магия, способная уничтожить Валаниса раз и навсегда…

Галанор услышал шаги прежде, чем бочкообразный темнорожденный в татуировках распахнул дверь слева и бросился на них с ножом, выкрикивая что-то на своем языке.

В горло, решил Галанор, потянувшись за клинком. Чтобы не успел позвать на помощь. Но Адиландра была быстрее: в мгновение ока ее нога врезалась в колено темнорожденного – оно с хрустом вывернулось, как у кузнечика. Темнорожденный попытался крикнуть, но королева одним ударом ладони в трахею заставила его умолкнуть навсегда. От такой силы несчастного унесло обратно в комнату. Галанор ничего не успел сделать, только смотрел, открыв рот, на незнакомую яростную Адиландру. Испытания превратили ее в комок оголенных нервов.

Темнорожденный булькал и задыхался, но королева навалилась коленом ему на грудь и держала, пока не убедилась, что он мертв. Дышала она так тяжело, что плечи ходили ходуном. Галанор заметил, как жадно она всматривается в потухающий взгляд темнорожденного. Ей не доставляла удовольствия его смерть, скорее нужно было увидеть, как умирает ненавистный дикарь. Почувствовать хоть что-то.

Гибель друзей очерствила ее, и Галанор понимал это как никто. Его, правда, черствость эта накрыла из-за того, сколько жизней он собрал. Возможно, убийство темнорожденного дало Адиландре удовлетворение от мести, напомнило, кто она такая. И в этом Галанор не мог с ней сойтись, он чувствовал, что нужно спасать жизни, чтобы вернуть хотя бы осколки своей души.

Адиландра вернулась и, ни на кого не глядя, прокралась на свое место. Галанор затаил дыхание, вслушиваясь и всматриваясь в улицу, не заметил ли кто… Но шум толпы только возрос: прибыла еще одна армия. Эльф проскользнул к двери и осторожно закрыл ее – запах, сочившийся из комнаты, был еще хуже, чем на улице. Он думал, что ничто во всей Верде не может пахнуть хуже Драгорна, но по сравнению с домом одного темнорожденного весь остров казался садом.

– Вы не похожи на эльфов, о которых я читал в Корканате, – сказал маг, не сводя глаз с двери, за которой лежал труп.

Галанор не знал, что на это ответить. Он представлял, что там написано, в этих книгах: есть народ бессмертных, что не едят мяса и целыми днями пишут песни и стихи, одновременно постигая тайны магии.

Ошибка на ошибке. Вот поэтому эльфы и победят людей в этой войне.

– Нужно продумать план побега, – решил Галанор перевести разговор в другое русло. – Эландрил на севере, поэтому мы сперва украдем припасы для…

– Я не вернусь в Эландрил, – перебила Адиландра, уверенно глядя ему в глаза.

– Ваше величество…

– Здесь я не твоя королева, Галанор. Я не буду приказывать тебе покинуть меня, не буду приказывать идти со мной. Но знай, что я собираюсь найти драконов и остановить Валаниса раз и навсегда. Предотвратить очередную войну, что разорит Иллиан.

– Какую войну? – с интересом спросил маг.

Галанор хотел было ответить, но не смог выдавить ни слова. Долг запрещал выдавать секреты войны, которой он не хотел, человеку, который все равно ничего не смог бы сделать. Поэтому, вместо ответа он взволнованно обернулся к Адиландре.

– Моя королева… Адиландра. – Что сказать, чтобы убедить ее? – По пути сюда я видел армии темнорожденных, идущие к столице. Скоро мы не сможем незаметно пробраться через город, не то что через джунгли. Нужно уходить сейчас.

– Так что за война? – снова спросил маг.

– Я не собираюсь оставаться в Малайсае, – отозвалась Адиландра, игнорируя его. – Драконы улетели. На Восток. Я освобожу Лорвану и Фаллона, и мы уберемся отсюда.

Галанор замер. Если она решила, что спасти эльфов из пирамиды и покинуть с ними Малайсай легко, значит, она просто сошла с…

Он не смог закончить мысль. Галанор знал, что она не передумает, знал, что никогда в жизни не отпустит ее в одиночку. В конце концов, Адиландра – его королева. Его охватила печаль от осознания, что придется убивать, снова и снова. Новая жизнь подождет. Если, конечно, он выживет.

– Так что за война? – нетерпеливо спросил маг еще раз.

У Адиландры не было столько выдержки, как у Галанора.

– Война, которой мы избегали тысячу лет, покинув Иллиан, – ответила она. – Война между эльфами и людьми. Впрочем, я называю это войной только из уважения, «резня» подходит больше.

Маг, похоже, не понимал, ужасаться ему или удивляться.

– Но зачем нам сражаться?

– Эльфы будут биться, чтобы уничтожить Валаниса раз и навсегда, твой народ – бороться за выживание. Такова природа войны. – Адиландра смотрела куда-то сквозь него, словно в прошлое. За эту стойкость и прозорливость Галанор уважал ее еще сильнее. Она была старше, мудрее, и он даже не мог представить, насколько опытнее.

– Когда начнется война? – Маг перевел взгляд на Галанора.

– Уже началась, – ответила Адиландра вместо него. – Просто люди об этом еще не знают.

Повисло молчание. Галанор чувствовал, как утекают драгоценные мгновения: еще немного – и невозможно будет выбраться… Как же его жизнь так ускорилась? Наверное, это влияние дракона, решил он.

– И вы верите, что драконы смогут остановить эту войну? – спросил маг.

– Драконы – исконно магические существа, – ответила Адиландра. – Без их магии мы не смогли бы заточить Валаниса в плен Янтарных чар. Уверена, они помогут нам стереть его с лица Верды раз и навсегда.

– Впервые слышу о таких чарах.

Галанор, как любой эльф, с детства знал историю Темной войны.

– Они останавливают время для того, на кого наложены, но бесконечно их поддерживать невозможно. Потому Гарганафан, старейший из драконов, вложил в чары всю свою магическую силу. Увы, нам неизвестно, сколько они продержатся и как можно их разрушить.

– Если мы предотвратим возвращение Валаниса, у моего мужа не будет законных оснований для захвата Иллиана. Но нам нужны драконы. – Адиландра была так убедительна, что Галанор снова вспомнил, почему столько эльфов готовы были следовать за ней.

Маг помедлил.

– Так чего мы ждем?

Такого вопроса Галанор никак не ожидал. Только что этот юноша смотрел на него с ненавистью и клялся убить. Впервые человек так удивлял Галанора… Этот юноша явил недюжинную мудрость, смирив чувства ради высшего блага.

– Например, пока ты назовешь свое имя, – мягко отозвалась Адиландра.

Маг снова взглянул на Галанора с тем же гневом.

– Меня зовут Гидеон Торн.

Теперь он предстал перед Галанором в новом свете. Гидеон Торн, юноша, которого он не забудет.