Эшер выбежал из портала, таща Рейну за плечо и надеясь, что они все-таки далеко от Врат. Его вера в то, что принцесса справится, оправдалась… частично. Сделав шаг наружу, он понял, что под ногой нет твердой земли. Желудок неприятно ухнул куда-то вниз, а с ним и весь остальной Эшер вывалился из портала на песок у южных ворот Карата. Рейна действительно смогла переместить их куда надо. Вот только с высотой выхода промахнулась футов на десять.

Сама-то она приземлилась на ноги – помогла эльфийская ловкость, – а вот Эшера пришлось поднимать. И поднимала его почему-то не одна пара рук. Кровь, льющаяся из свежей царапины на лбу, мешала видеть, песок забился в глаза, но скуластое лицо Фэйлен он все же различил.

– Где вас носило?! – крикнул Натаниэль, отделившийся от толпы солдат. Они с Рейной подбежали друг к другу и крепко обнялись, но тут же нежно поцеловались.

Эшер протер глаза и оглядел своих спутников. Натаниэлю, судя по свежим ранам и подбитому глазу, досталось. Заметная хромота и покореженный доспех довершали картину. Фэйлен держалась, как всегда, прямо, несмотря на корку крови и грязи, покрывавшую кожу. Порез на ее челюсти выглядел серьезно, но эльфийская магия могла его залечить.

– Мы вас потеряли, – сказала Фэйлен.

– Мы были… – Рейна указала назад, на Врата Сайлы.

В это мгновение гигантские Врата начали оседать, рушиться под своим собственным весом. Даже солдаты, пытавшиеся толпой протиснуться сквозь каратские ворота, остановились посмотреть на это зрелище. Горные склоны по обеим сторонам рассыпались, и в конце концов нечему стало держать железные створки. Одна из них просто повалилась на землю плашмя, так, что грохот сотряс землю. Вторая накренилась, но застряла, зацепившись за камни.

Северные склоны Бессмертных гор скрывало облако пыли, но было понятно, что темнорожденные легко взберутся по упавшим воротам – достаточно пары-тройки лестниц повыше. Больше их ничто не сдерживало.

– Вы были на воротах? – недоверчиво спросил Натаниэль.

– Накир… – Эшер откашлялся. – Накир мертв.

– Мертв? – переспросил Натаниэль. – Так вот что это был за свет…

– Значит, бой прекратился… – заметила Рейна, глядя, как каратцы бегут под защиту городских стен.

– Валанис дал им общего врага, – ответила Фэйлен, разглядывая Эшера. – Темнорожденные слишком дики, чтобы союзничать с иллианцами.

– О нет… – выдохнула Рейна, глядя вдаль.

Эшер сплюнул вылетевший зуб вместе с кровью. Первая волна темнорожденных уже одолела упавшие ворота и готовилась ринуться в пустыню. Прищурившись, он разглядел две фигуры, стоящие перед ними.

– Валанис… – с трепетом произнесла Рейна.

– Он и вправду на свободе, – мрачно ответила Фэйлен. – Кто еще смог бы обрушить с небес звезду Палдоры?

– Он сама смерть… – потерянно отозвалась принцесса.

Рядом с темным эльфом Эшер смог различить силуэт в белом.

– Алидир жив… – В горле пересохло от набившегося песка. Рейнджер потянулся к зачарованному мечу на спине и почувствовал, как мышцы протестуют даже против такого простого движения.

– Нет, – покачала головой Рейна. – Мы не можем биться с Валанисом, он слишком силен.

Огромная армия на фоне лишь подтверждала ее слова.

– Я уже попытался. – Натаниэль поднял меч. Стальной клинок был смят посередине, будто кто-то схватился за него рукой и сжал.

Рейна погладила его по щеке и улыбнулась.

– Какой же ты дурак, Натаниэль Голфри! Но храбрый дурак.

Из толпы позади раздался знакомый гномий рык.

– А вы че тут забыли?! – крикнул Доран, расталкивая толпу. – За стену! Быстро!

Они в последний раз обернулись на армию дикарей, карабкающуюся по камням и воротам. Валанис и Алидир так и стояли посреди пустыни. Даже без войска двое древних эльфов были слишком могущественны. Эшер окинул взглядом стены Карата: высокие, но есть ли смысл за ними прятаться? Валанис только что сорвал звезду с небес и обрушил Врата Сайлы. Разве Карат сможет от него защитить?

Все же их четверка смешалась с толпой и прошла в город, ведомая Дораном. Эшер чувствовал, как раны и синяки начинают требовать все больше внимания. Он уже хотел сдаться и прислониться к какой-нибудь стене, как заметил Глэйда и Тарена, склонившихся над Салимом. Глэйд смог добраться до города, и Эшер был рад его видеть, но вот Салим… Его уложили на сваленные мешки, и ткань под ним вся пропиталась кровью. Оливковая кожа сделалась болезненно-бледной – Эшер множество раз видел этот оттенок.

Салим умирал.

Тарен сидел на корточках, сжимая руку отца, прижавшись к ней лбом. Воинственный дух покинул его, осталось только отчаяние. Эшер легонько сжал его плечо, наблюдая, как уходит Салим. Поговорить бы с ним на прощание… Но такую роскошь, как мирная смерть, мало кто из рейнджеров мог себе позволить. Они жили движением, действием. Глядя, как умирает старый друг, Эшер подумал: стоило ли оно того? Могли они выбрать прожить жизнь иную, без сражений, без боли? Он думал, что знает ответ, и сделал единственное, что мог сделать в такой миг.

– Мне жаль… – пробормотал Эшер, зная, что слова тут не помогут.

Не дождавшись от отца нового вздоха, Тарен протянул руку и опустил ему веки.

– Он погиб с честью.

Эшер знал, что немногим так везет и ему самому повезет вряд ли. Между честью и выживанием он всегда выбирал выживание: видел в этом больше смысла.

На улицах царил хаос, повсюду бегали солдаты и местные жители. Кто-то готовился к бою, кто-то созывал свои семьи, собираясь бежать. Больше некому было командовать, некому было направлять людей.

– Эшер… – позвала Фэйлен, глядя в пространство, но он уже научился разбирать выражения ее якобы бесстрастного лица. Она чувствовала, что Валанис на подходе – его давящая аура уже дотянулась до Карата. Сам Эшер без кольца такого ощутить не мог.

Он обернулся к Тарену.

– Выведи всех из города. Эльф, который сюда придет, не то что Алидир и остальные – он куда хуже. Городские стены его не сдержат, тем более что за ним идут темнорожденные. – Он подождал ответа, но не дождался. – Тарен!

Юноша оскалился на него, как дикий зверь, но, заметив хаос вокруг, как-то обмяк. Его город рушился на глазах.

Эшер присел перед ним на корточки, крепко схватил за затылок.

– Сейчас не время для драки. – Он взглянул на Салима. – И не время для скорби. Надо бежать, Тарен.

Тарен поднялся быстрее него, огляделся, видимо, разыскивая своих сов.

– Предлагаешь бежать по Селкскому тракту в Велию? – спросил он.

Эшер обернулся к Глэйду.

– Каратской армии больше нет, она расколота. Тебе придется собрать новую. Если твой народ не переживет этого вторжения, некому будет заново отстраивать город.

Доран откашлялся.

– Эт если мы победим, конечно.

Эшер бросил на него мрачный взгляд, заставляя замолкнуть.

– Тарен, веди своих людей на север. Главное сейчас – выжить. Когда все закончится, вернетесь и начнете заново. Если останешься и будешь драться за эти кирпичи, некому уже будет назвать их домом. Вам нужно бежать…

Глэйд отер вспотевшую макушку.

– Сдается мне, ты с нами опять не собираешься.

Эшер взглянул на Рейну и остальных товарищей. Они знали, что им предстоит сделать.

– Ты че, вот так собрался идти? – вмешался Доран. – Ты ж до Полночи не дойдешь! Отдохнуть тебе надо!

– Мы отправимся с тобой, как и обещали. – Глэйд сжал безжизненное плечо Салима и поднялся.

– Нет, – отозвался Натаниэль. – Тарену нужна помощь, так лучше помогите ему. Местные должны уйти прежде, чем явятся дикари.

Глэйд и Доран вопросительно взглянули на Эшера. Тот кивнул. Рейнджеры пригодятся идущим в Велию, в Полночи их ждала лишь смертельная опасность. Смерть Бэйла и Салима и так давила на него.

– Стойте… а где Хадавад и Атария? – спросил Натаниэль.

Глэйд распахнул глаза, будто вспомнил важное.

– Атария увела его в переулок…

Все, кроме Тарена, до последнего не желавшего оставлять отца, бросились за угол. Атария и вправду сидела на корточках рядом со старым магом. Привалившись к стене, он пытался зажать рану на животе, но кровь так и лилась сквозь пальцы.

Не успели они приблизиться, как Атария подняла руку, веля остановиться.

– Аракеши… – прохрипел Хадавад. – Слишком быстры…

– Я готова, учитель. – Атария отбросила посох и убрала волосы за уши.

Хадавад улыбнулся, но тут же закашлялся, морщась от боли.

– За пять сотен лет… ты… лучшая ученица…

Атария улыбнулась сквозь слезы.

– Спорю, вы это говорите всем ученикам.

– Черная рука… падет… – Хадавад вытащил из-под рубашки алый камень. – Твоя жертва… приблизит ее конец.

Эшер не раз слышал о Черной руке, в основном – от Хадавада, но сам, в отличие от Фэйлен, никогда их не встречал. За что маги их так ненавидели, он понятия не имел. Разве что их занятия некромантией он одобрить никак не мог.

– Сделайте же это, – велела Атария.

Хадавад отнял руку от раны и принялся из последних сил нашептывать заклинание. Рубин в его ладонях засветился, красное сияние охватило их с Атарией и скрыло на мгновение. Эшер прикрыл глаза рукой, надеясь хоть что-то увидеть сквозь пальцы, но не успел присмотреться, как сияние померкло. Хадавад больше не дышал.

Атария погладила его по щеке, осторожно сняла с шеи старика рубин, подняла посох учителя и выпрямилась.

– Атария… – начала Фэйлен.

– Я не Атария, – прервала ее девушка. – Но жертва ее войдет в историю.

Компания пришла в замешательство. Эшер взглянул на рубин, потом в глаза Атарии, собирая цельную картину из подсказок, которые собирал все эти годы…

– Хадавад?

– И никто иной.

– Но как? – спросил подошедший Тарен. Его это удивило больше всех: он крайне редко сталкивался с волшебством.

Новое обличье мага сунуло кристалл под одежду Атарии.

– Это долгая история и давняя. Древнее всех вас… – Он глянул на Эшера. – Вернее, почти всех.

– Так Атария мертва? – спросил Глэйд, глядя на новое тело Хадавада так, будто увидел призрака.

– Да, – коротко ответил маг.

Эшера покоробило то, что он как будто ничуть не сочувствовал бывшей хозяйке своего нового тела. Впрочем, как бывший аракеш, он решил, что не вправе осуждать других.

Они немного помолчали в память о погибшей девушке, стоявшей перед ними. То, что Хадавад выжил, было радостно, но вид совершенно живой Атарии сбивал с толку.

– Время не ждет, – напомнила Фэйлен.

– Валанис приближается. – Рейна выглянула из переулка на объятую хаосом улицу.

– И Валанис здесь? – недоверчиво спросил Хадавад.

– Нужно убираться из города, – бросила Фэйлен, направляясь в сторону улицы. – Немедленно.

– Нет. Подождите, – велел Тарен и, ничего не объясняя, выбежал из переулка.

Эшер хорошо понимал нетерпение во взгляде Фэйлен. Ему и самому хотелось сбежать поскорее из этого города, но не ради собственной опасной миссии, а просто чтобы не попасть под тяжелую руку Валаниса. Часть его желала закончить бой с Алидиром, но драться с двумя эльфами было бы самоубийством. Стоило ему постоять неподвижно, как раны снова напомнили о себе.

– Вот! – Тарен вернулся в переулок, ведя в поводу двух лошадей. Бедные животные были перепачканы кровью с ног до головы, попало даже на седла. – Езжайте мимо дворца и через восточные ворота.

Эшер вновь преисполнился уважения к юноше: немногие смогли бы выжить на улицах Карата, бросить вызов целой империи и встать против армии темнорожденных. Но в награду за храбрость боги забрали у него отца и брата, да еще и разрушили его родной Дом сов. И, даже пережив все это, он все равно хотел помочь спасти Иллиан.

– Нам повезло, что мы встретили тебя, Тарен-сирота. – Эшер крепко сжал его плечо. – Салим и Халион гордились бы тобой.

– Салим и Халион мертвы, – безжизненно отозвался Тарен. – Нам нужно…

Он запнулся, но собрался с силами.

– Нам нужно позаботиться о живых. О тех, кого они пытались защитить.

Эшер подумал, что сказал бы то же самое. В этом молодом человеке глубоко пустил корни гнев – гнев, который никогда не утихнет, пока в мире творится несправедливость. У этой ярости была цель, и это вызывало уважение. У своего гнева Эшер цели не видел. Ему хотелось дать Тарену какой-нибудь совет, сказать что-то мудрое напоследок, но толкать речей он не умел.

– Эшер, – поторопила Фэйлен.

– Прошу прощения, – вклинился Хадавад. – Я сперва сражался, потом умирал… и, кажется, что-то упустил. Что происходит?

Слышать его речь, произносимую голосом Атарии, было непривычно.

– Помоги вывести этих людей из города, прежде чем темнорожденные придут. – Эшер взобрался в седло и подал руку Фэйлен, чтобы села к нему за спину. – Проведи в Велию всех, кого сможешь. Встретимся там.

Всадники двинули лошадей вперед. И вновь он потерял в хаосе Гектора… Впрочем, может, это было и к лучшему: впереди не ждало ничего хорошего, так зачем подвергать его опасности?

Эшер оглянулся на Тарена и остальных. Кого из них он видит в последний раз? А может, это они видят его в последний раз…

Он дал лошади шенкеля, и они понеслись по улицам Карата. Люди разбегались из-под копыт как зайцы, но Эшер не собирался останавливаться: быстрее добраться до восточных ворот и надеяться, что хаос скроет их побег.

В восточной части города было пустынно: жители бросились к северным воротам. Галопом вырвавшись из города, Эшер и Рейна направили лошадей в пустыню. На юге остались руины Врат Сайлы, облако песка все еще скрывало горы. Карат был потерян, за ним падут и остальные Иссушенные земли, а после Валанис поведет свою армию дикарей в северные королевства.

Одна упорная мысль так и давила на Эшера. Он от нее порядком устал, но, глядя, как темнорожденные идут через пустыню, как каратцы бегут на север, он в ней уверился.

Все кончено. Они проиграли.

Вместо того чтобы остановить падение, Алидир нашарил на поясе последний кристалл. Бросать его в полете было бессмысленно, оставалось одно, самое неприятное. В последний раз он проворачивал этот трюк несколько веков назад, но воспоминания были живы до сих пор. Он стиснул кулак, разбивая кристалл, и подумал о Валанисе. Тьма окутала его… и выплюнула обратно в пустыню.

Благодаря векам тренировок он смог открыть портал так, чтобы не удариться об землю, но от унижения его это не спасло: он вывалился прямо под ноги своему господину, прокатившись по усеянному трупами полю боя. Наконец он смог подняться, разгладил грязные, окровавленные лохмотья, оставшиеся от его белых одежд.

– Господин. – Алидир склонил голову, но Валанис не обратил на него внимания.

Врата Сайлы рушились. Древняя магия, тысячу лет державшая их запечатанными, не устояла перед мощью Валаниса. Господин поистине был вестником создателей – кто еще сумел бы сорвать звезду с неба?

– Но как вы узнали? – спросил Алидир. – Как вы узнали, что мы не сможем открыть Врата?

Грудь Валаниса тяжело вздымалась. Алидир понимал, каких усилий ему стоил этот подвиг, и боялся, что господин дорого за него заплатит.

Валанис склонил голову к плечу, словно прислушиваясь к кому-то.

– Богам ведомы наши истинные способности. – Он развел руки, приветствуя хаос происходящего. – Пришла пора людям узнать, на что способны боги.

На вершине ворот вспыхнул, пронзая песчаные облака, ярчайший свет. Алидир уже видел его однажды – когда Аделлум погиб в Западном Феллионе. Похоже, еще один брат оставил их.

– Накир был слаб, – заявил Валанис. – Он не смог удержать Карат от раскола. Теперь же они объединятся не с нами, а против нас.

Алидиру было наплевать, мертв Накир или жив, но равнодушие Валаниса его покоробило. А если он, Алидир, погибнет, почувствует ли господин хоть что-то? Сомнения эти были проявлением слабости, а слабость он себе сейчас позволить не мог. Только не на пороге войны. Да, все они – лишь орудия богов, и Валанис не исключение.

– Работа в кузницах завершена до… – Алидир умолк, зачарованный происходящим.

Монумент их народа, единственное напоминание о старейших эльфах, упал с оглушительным грохотом. Горные пики трескались и рушились, распадаясь на валуны размером с крепости. Впервые за тысячу лет из пустыни открылся вид на долину в Бессмертных горах. Задрожала земля, и Алидиру показалось, что это сам Атилан ступил на землю Иллиана.

Рядом открылся новый портал, и из него вышел Таллан, в черном капюшоне и доспехах. На поясе у него висел нефритовый скимитар. На фоне дымного, грязного поля боя брат показался Алидиру слишком уж чистым.

Так аккуратно и точно открыть портал из пустыни в далекий Калибан мог только Валанис и только с помощью кристалла Найюса. Увидев, как падают Врата, Таллан потерял дар речи.

– Таллан… – негромко позвал Валанис. – Вверяю тебе темнорожденных.

Алидиру не понравилось, что на его брата возложили такую ответственность, но вести войско дикарей не было никакого желания. Пусть лучше Таллан возится с этим отребьем!

– Тебе придется продемонстрировать им силу, чтобы они начали слушаться, – продолжил Валанис. – Каратцы нам больше не союзники, план изменился, поэтому, когда будешь… убеждать темнорожденных, постарайся не убить слишком многих.

– Слушаюсь, господин. – Таллан склонил голову, высокомерно поглядывая на Алидира. – Я немедленно отведу их в Трегаран.

– Нет, – ровно, но веско проговорил Валанис. – Карат пал, по сути, мы завоевали Иссушенные земли. Я желаю следующее королевство. Велию.

– Я об этом позабочусь.

– Но что будут делать Самандриэль и армия Меркариса? – спросил Алидир.

Валанис резко развернулся и направился к городу, оставив темнорожденных взбираться по павшим воротам.

– Они направятся к Велии из Орита, заблокировав велийцам отход.

Алидир, как стратег, всегда думал на два шага вперед.

– Но что делать с королевой Изабеллой и ее армией? Фелгарн западнее Велии, они могут выйти наперерез Меркарису.

– Союз шести королевств слаб как никогда. – В голосе Валаниса слышалась улыбка. – Когда Фелгарн услышит о темнорожденных, он устрашится. Пусть прячутся в своей чаще, и, когда Велия падет, Лириан станет следующим.

Алидир знал, что в словах господина лучше не сомневаться.

– А я? Какое задание боги уготовили мне?

Валанис остановился и обернулся к нему. Из-под его маски струился свет, сиреневые глаза мерцали. Как только господин сдерживал тяжесть всей этой магической мощи? Лишь легкое подрагивание левой руки выдавало его напряжение.

– Твоя задача не изменилась. Найди кристалл Палдоры. С его помощью я доведу план до конца.

Он вновь зашагал к городу, но Алидир помедлил, обернувшись к тому, что осталось от Врат.

– Рейнджер был на воротах…

– Неужели? – равнодушно переспросил Валанис.

Алидир решил, что господин не осознал всей серьезности его слов.

– Он единственный знал, где кристалл.

– И ты его упустил? – рявкнул Таллан.

Алидир наградил брата взглядом, который даже лучших аракешей превращал в трясущееся желе. О, он еще поставит Таллана на место, когда найдет время!

– Мой путь к кристаллу не закрыт. – Валанис вновь склонил голову странным движением. – Боги знают, что кристалл Палдоры не потерян для мира.

Не успел Алидир задать еще вопрос, как женщина-аракеш в повязке и с окровавленными мечами подбежала к ним со стороны Карата. За ее спиной сквозь распахнутые восточные ворота видно было улицы, запруженные бегущими в панике людьми.

– Господа. – Она склонила голову. – Рейнджера и принцессу заметили в городе. Они раздобыли лошадей и выехали через восточные ворота.

Как они смогли выжить? Алидир понятия не имел.

– Восточные… – Он повернулся вправо. – Я знаю лишь одно место на востоке отсюда.

В дне пути на восток лежала Полночь, и рейнджер знал, где тайный вход в цитадель. Но зачем им туда? Разве что…

– Господин, – уверенно начал Алидир, – в следующий раз я явлюсь к вам с кристаллом Палдоры. Ваша власть будет безгранична.

Валанис погладил его по щеке, как любящий отец.

– Постарайся, Алидир. Иначе окажешься в пучине Эдейского океана. – Он склонился к уху ученика. – Неудачи я не потерплю.

Алидир отступил на шаг и поклонился. Больше он ничего не мог сделать перед лицом могущественного господина. Аура Валаниса пьянила и ужасала своей мощью.

По меркам Валаниса, отправка на дно океана была милосердным, легким наказанием.

– Коней нам! – рявкнул Алидир убийце. Кристаллов у него не осталось, а просить у Валаниса помощи он не осмелился. – А что будете делать вы, господин? – спросил он, надеясь, что Валанис вернется в Калибан и отдохнет.

– Я буду исполнять свою клятву. – Валанис обернулся в сторону Карата. – Очищу Верду.

Он вскинул руки, и городские стены осели грудой камней, как до этого – Бессмертные горы.

Война началась.

Натаниэль почувствовал на затылке жар заходящего солнца и поплотнее обернул шарф вокруг головы. Небо над пустыней окрасилось в рыжий, с каждой минутой становилось все холоднее. Рейна, накрыв лицо белой тканью, задремала, откинувшись ему на грудь, и Натаниэль не уставал благодарить богов, что вернули ее живой и здоровой. Это была самая долгая ночь в его жизни, он сотни раз мог умереть от чужого клинка, но страшнее всего было не знать, что с Рейной.

Он старался не двигаться, чтобы не будить ее и не тревожить свои раны. Тренировки Западного Феллиона, конечно, помогли ему остаться в живых, но неуязвимым не сделали. Эта битва навсегда оставила на его теле шрамы.

Может, из-за этого, может, из-за того, что едва избежал смерти, он вновь задумался о своих чувствах к Рейне. Любовь их крепла, в этом не было сомнений, но ничего серьезного из нее вырасти не могло. Он понимал, что не стоит о таком размышлять, когда полностью выжат, но Рейна изменила его жизнь. Такой храбрости, готовности отстаивать то, что дорого, он никогда раньше не встречал.

Натаниэль вздохнул. Перед глазами бесконечно сменяли друг друга картины боя, сердце до краев полнилось скорбью о тех, кого забрала война. Впереди ждало еще больше сражений, нечего было и думать о любви. Но измученный разум постоянно прокручивал мысль о том, что жизнь слишком коротка, чтобы беспокоиться о будущем, и любовь к Рейне – единственное, что важнее всего. Когда все это кончится, когда останется позади Полночь, он скажет ей о своей любви. Лучше умереть от старости у нее на руках, чем одиноким, полным горечи и сожалений.

«Нет, – подумал он. – Нужно сказать ей сейчас. Будет еще время отдохнуть!»

Но сказать он ничего не успел, потому что Эшер свалился с лошади.

Фэйлен первой бросилась к нему, Рейна проснулась и тоже спрыгнула на землю в мгновение ока. Натаниэль же замешкался: из-за раненой ноги слезать было неприятно.

– Что с ним? – спросил он, сердясь на себя, что сразу не заметил, каково рейнджеру.

– В порядке я… – прохрипел Эшер.

Фэйлен осмотрела его, потом свою ладонь, перепачканную кровью. Под плащом у Эшера обнаружился прорубленный доспех и торчащая из дыры окровавленная тряпица. Во время боя эта «перевязка» еще хоть как-то держалась, но больше кровь останавливать не могла. Рейна погладила его лошадь и обнаружила, что по коричневой шкуре стекает свежая кровь.

– Он все это время истекал кровью.

– Вы можете его вылечить? – Натаниэль видел, как эльфийская магия творит чудеса. Она и его самого не так давно спасла.

Фэйлен и Рейна переглянулись. Выражение их лиц ничего хорошего не говорило.

– Я могу излечить его раны, но не все. Как ни крути, ему нужен отдых, – ответила Фэйлен.

– Если мы останемся, они нас догонят, – сказала Рейна.

– Кто нас догонит? – спросил Натаниэль.

– Аракеши. – Эшер снял с головы шарф и, игнорируя попытки Фэйлен его удержать, встал, цепляясь за седло.

– Тебе нельзя двигаться, – строго сказала Фэйлен.

Натаниэль все не мог понять, что происходит.

– С чего аракешам нас догонять?

– Они видели, как мы уезжаем, – ответила Рейна.

Натаниэль мысленно проклял свое слабое человеческое зрение.

– Думаешь, они поняли, куда мы направляемся? Они даже не знают, что мы ищем кристалл.

Эшер принялся шарить по сумкам на поясе.

– Алидир сможет сложить два и два. В этой стороне ничего больше нет.

– Позволь мне тебя вылечить, – настойчиво потребовала Фэйлен. Эшер отмахнулся.

– Там, куда мы идем, тебе вся твоя магия пригодится, уж поверь. Если не будем останавливаться до самой Полночи, лестницу увидим на рассвете, – проговорил он, явно мучаясь от боли.

– Лестницу? – переспросил Натаниэль.

– Ты до нее не доедешь, если не дашь себя вылечить, – возразила Фэйлен, но Эшер не сдавался.

– Мы уже двое суток не спим, когда доберемся – будет трое. Побереги силы для поисков кристалла. – Рейнджер с огромным трудом взобрался в седло и сделал глоток из меха.

– Что это? – спросила Рейна, указав на мешочек чего-то похожего на глину, который он снял с пояса.

– «Гномья грязь». Доран когда-то посоветовал. – Эшер втер «грязь» в поясницу, полностью залепив рану. – Даже не спрашивай, из чего она. Знаю только, что лечит хорошо.

Он морщился от боли, но кровь все же перестала течь.

– Что, мы правда возьмем и заявимся в Полночь в таком виде? – спросил Натаниэль.

– А у нас есть выбор? – отозвался Эшер. – Если остановимся на отдых, нас найдут аракеши – и прости-прощай кристалл.

– Натаниэль прав, – вмешалась Рейна. – Разве мы там выживем, если у нас глаза закрываются?

Эшер вздохнул, глядя на них сверху вниз.

– Вы еще молодые, еще не разучились надеяться. Но на одних надеждах далеко не уедешь. Иногда приходится просто стиснуть зубы и бороться дальше.

Натаниэль чувствовал, что усталость берет свое и все они становятся раздражительнее. Впрочем, с тех пор как они решили найти кристалл, Эшер и так словно бы помрачнел и замкнулся в себе.

– Если мы сейчас отправимся в Полночь, она нас убьет, – ответила Рейна тоном, не терпящим возражений.

Эшер глубоко вдохнул, выдохнул, сдерживая злость.

– Останемся тут – нас догонят Алидир и его аракеши. Вернемся в Карат – придется биться с Валанисом и темнорожденными. Поедем в Полночь – нас ждут монстры Ямы. Что бы мы ни выбрали – везде ждет смерть, принцесса. Пойми меня правильно, по мне – так лучше отдохнуть и попытать счастья с аракешами и бесполезным куском дерьма, который они называют своим хозяином. Но если мы хотим победить эльфа, который звезды с неба достает, нельзя останавливаться.

– Он прав. – Фэйлен обернулась, но Карат уже скрылся за горизонтом. – Война еще не началась, а уже погибло столько людей… Все, что нам осталось, – идти вперед.

Натаниэль видел, что Рейна собирается возразить, и поспешно встрял:

– Мы можем спать в седле по очереди. Хоть немного отдохнем, прежде чем доберемся до этой лестницы.

Он вскочил в седло, внимательно изучая Эшера. Раньше он восхищался старым рейнджером, надеясь, что лет через двадцать останется таким же крепким, но теперь, глядя на него, видел, что его пренебрежение опасностью может их всех убить.

Впрочем, важности их миссии это не отменяло. Раз Валанис может небо обрушить на землю и только кристалл Палдоры может его остановить – значит, Натаниэль Голфри этот кристалл отыщет.